Хао Хэллиш – Перерождение мира. Том первый: Изгои (страница 1)
Хао Хэллиш
Перерождение мира. Том первый: Изгои
Глава I. Этот жестокий мир
На массивном карнизе Колизея, одинокая фигура сидела, свесив ноги в пустоту. Мир вокруг застыл в немом оцепенении, будто попав под толстый слой стекла. Но его сознание, ускоренное до непостижимых пределов, было обращено вовне. В сотнях световых лет от этой каменной грёзы, он видел это: ослепительная стена света, пожирающая миры и звёзды, беззвучный, всепоглощающий хаос, неумолимо стиравший реальность. Это был финал – финальный аккорд мироздания. И он, единственный зритель на этом спектакле, жаждал увидеть самый конец. Что же останется, когда свет выполнит свою работу и угаснет? Родится ли из этого абсолютного «ничего» нечто новое? И в следующий миг мультивселенная, не выдержав собственной тяжести, схлопнулась, начав всё с чистого листа.
Лес был густым и мрачным, словно сама тьма обволакивала каждое дерево, каждый куст. Воздух был наполнен запахом сырой земли и прелых листьев, а тишину нарушали лишь редкие шорохи ночных животных. Лунный свет, едва пробивавшийся сквозь плотный полог деревьев, создавал причудливые тени, которые казались живыми и готовыми в любой момент ожить. Ветер, слабый и холодный, шелестел листьями, словно шепча древние секреты этого места.
По чаще леса осторожно, почти бесшумно, шла полуобнаженная, босая девушка. Ее бледная кожа, испачканная пылью и грязью, контрастировала с яркими красными волосами, которые, казалось, светились в лунном свете, приобретая багровый оттенок. Ее движения были плавными и грациозными, словно она была частью этого леса, его духом или призраком. Она не спешила, но каждый ее шаг был точным и осознанным, будто она знала, куда идет, и что ждет ее впереди.
Ее лицо было спокойным, почти бесстрастным, но в глубине ее красных глаз, словно угли в пепле, тлела странная смесь решимости и холодной отстраненности. Она не выглядела испуганной или растерянной, как можно было бы ожидать от беглянки. Напротив, в ее взгляде читалась уверенность, которая могла бы напугать любого, кто встретился бы с ней лицом к лицу. Она не пряталась – она охотилась.
Девушка была юной, на вид не больше пятнадцати-семнадцати лет, но в ее облике было что-то древнее, почти мистическое. Ее красные волосы, длинные и шелковистые, казалось, были единственной чистой частью ее тела, что наводило на мысль о каком-то ритуале или маскировке. Ее глаза, ярко-красные, как кровь, светились в темноте, словно у хищного зверя. На голове у нее были небольшие рога, изящно изогнутые назад, а заостренные уши и тонкий хвост с наконечником, напоминающим стрелу, выдавали в ней нечто большее, чем просто человека. Ее тело было худощавым, но сильным, а каждая мышца, казалось, была готова к действию в любой момент. На ней была лишь набедренная повязка, а остальную часть тела слегка прикрывала грязь, словно она была частью ее облика.
Шаг за шагом она продвигалась вперед, не создавая ни звука. Ее босые ноги мягко касались земли, словно она не оставляла следов. Она остановилась, услышав детские голоса, и на мгновение замерла, прислушиваясь. Ее уши, заостренные, как у хищника, слегка дрогнули, улавливая каждый звук. Она повернулась в сторону голосов, и ее движения стали еще более осторожными, словно она была тенью, скользящей между деревьями. Когда она приблизилась достаточно близко, чтобы увидеть детей, ее губы слегка изогнулись в едва заметной улыбке, но в ее глазах не было ни капли тепла.
Лес вокруг детей был не таким густым, как в глубине, но все же мрачным и таинственным. Лунный свет, пробиваясь сквозь редкие кроны деревьев, освещал небольшую поляну, где разворачивалась сцена. Воздух здесь был прохладным, а земля под ногами детей мягкой от опавших листьев. Вокруг царила тишина, нарушаемая лишь редкими звуками ночных птиц и шелестом ветра. Но эта тишина была обманчивой – она словно затаила дыхание, ожидая, чем закончится эта встреча.
Четверо детей, два мальчика и две девочки, стояли в центре поляны, их лица были искажены злобой и жестокостью, которые казались неестественными для их возраста. Они окружили еще одну девочку, которая стояла на коленях, опустив голову. Ее лицо было в синяках, а глаза полны слез, но она не издавала ни звука, словно привыкла к такой участи. Ее лохмотья, грязные и порванные, говорили о том, что она была из низшего сословия, и это делало ее легкой мишенью для издевательств.
Один из мальчиков, самый высокий и, судя по всему, лидер этой группы, держал девочку за волосы, принуждая ее смотреть на землю. Его лицо было искажено садистской улыбкой, а глаза горели от удовольствия, которое он получал от унижения другого. Другие дети, стоявшие вокруг, смеялись и подбадривали его, их голоса звучали громко и резко, нарушая тишину леса.
– Не, ну ты посмотри на нее! – с сиплым смехом, полным презрения, произнёс самый крупный из мальчиков, с силой дёргая жертву за спутанные волосы, – Дерьмо, а не человек! Ты вообще понимаешь, кто мы такие? Мы – дети знатных семей, а ты – грязь под нашими ногами!
Девочка, не поднимая головы, лишь сжала кулаки, но не сказала ни слова. Ее губы дрожали, но она сдерживала слезы, словно боясь показать свою слабость.
– Давай, сломай ее уже! – нетерпеливо подгонял другой, поменьше ростом, переминаясь с ноги на ногу. Его глаза, маленькие и злые, блестели от предвкушения.
– Хм-м, – задумчиво произнес лидер, оглядываясь вокруг. – Закидать камнями мы уже пробовали, а она все сопротивляется. Что бы такого сделать? – он замолчал, заметив на земле что-то, что заставило его улыбнуться, – Придумал! – воскликнул он, указывая на кучку дерьма, – Съешь это, и быть может, мы простим тебя. Ну, или хотя бы отпустим. Поняла? – он наклонился к ней, все еще держа за волосы, и его голос стал ледяным, – Поняла?!
Девочка, не в силах сопротивляться, лишь закрыла глаза, готовясь к худшему. Но в этот момент тишину леса нарушил чей-то голос.
– Население планеты все больше, а людей все меньше… – раздался спокойный, но леденящий душу голос. Он звучал так, словно исходил из самой тьмы, окружающей поляну, – Дети – самые жестокие существа на свете. Они не знают цены своим поступкам, потому что их никогда не наказывают по-настоящему.
Из-за ствола старого дуба вышел мальчик. Худощавый, невысокий, он казался тенью, отлитой в плоть. Его тёмные волосы были коротко острижены, а глаза… Изумрудные, яркие, они горели холодным, недетским огнём. Простая одежда на нём выглядела чужеродно контрастировала с роскошными нарядами детей-аристократов.
– Барьер, – произнес он, подняв руку.
Над коленопреклонённой девочкой вспыхнул, заструился прозрачный купол кроваво-красного света. Он был невесомым, едва видимым, но от него веяло незыблемой силой.
Дети замерли, их уверенность сменилась на мгновение животным страхом. Лидер, резко отпустив волосы жертвы, выпрямился, лицо его побагровело от ярости.
– Ты еще кто такой? – закричал он, и его голос, сорванный, задрожал от гнева, – Ты знаешь, кто мы такие? Мы – дети семей Ромзли и Разбрад! Как ты посмел вмешиваться в наши дела?!
Незнакомец лишь улыбнулся, но в его улыбке не было ни капли тепла. Его изумрудные глаза сверкнули, словно предупреждая о том, что он не тот, с кем стоит спорить.
Воздух на поляне сгустился, словно сама природа затаила дыхание. Лунный свет, пробивавшийся сквозь ветви, дрожал на листьях, создавая мерцающие блики на красном барьере. Запах сосновой смолы смешивался с железным привкусом магии, а под ногами Рафаэля закрутились сухие листья, поднятые внезапным вихрем энергии. Тени деревьев вокруг зашевелились, будто наблюдатели из другого мира.
Мальчик с изумрудными глазами стоял неподвижно, его пальцы слегка подрагивали – не от страха, а от концентрации маны. Его взгляд скользнул по детям, словно оценивая их как математическую задачу, а не живых существ. Когда Рафаэль запустил огненные шары, незнакомец даже не моргнул. Он поднял ладонь, и пространство перед ним исказилось, будто зеркало, разбитое на тысячи осколков. Шары, попав в эту зону, изменили траекторию, врезавшись в сосну. Древесина вспыхнула алым пламенем, осветив поляну адским светом.
– Невербальная магия? – прошептал Рафаэль, и его голос впервые дрогнул. На лбу мальчишки выступил пот, а пальцы судорожно сжались, будто пытаясь ухватиться за ускользающую уверенность. – Это… невозможно для нашего возраста!
– Да кто ты вообще такой?! – закричал Рафаэль.
– Смысл называть себя тому, кто вскоре будет трупом, – ответил незнакомец, – я продемонстрирую разницу наших сил. «Гравитационный барьер», – произнес парень и щелкнул пальцами. Воздух вокруг Рафаэля сгустился в видимые волны, сдавливая его тело невидимыми тисками. Костный хруст прозвучал оглушительно громко в тишине леса. Когда барьер исчез, на земле осталась лишь кровавая лужа, в которой отражались звезды. Девчонки закричали в унисон, их крики напоминали визг загнанных зверьков. Одна из них упала на колени, рвота брызнула на дорогую шелковую юбку.
Из-за деревьев, где стояла девушка с рогами, донесся легкий звук – словно кто-то прикусил смешок. Ее хвост медленно вилял, как у кошки, наблюдающей за игрой мышей. Она прищурила красные глаза, изучая незнакомца. Ее пальцы непроизвольно сжали кору дерева, оставляя царапины – признак скрытого возбуждения. Запах крови будто пробудил в ней что-то древнее: ноздри расширились, а на губах выступила капля слюны, которую она быстро слизнула своим языком.