Хао Хэллиш – Государственник (страница 5)
– Ладно, – отрезал Столыпин, резким движением отходя от стола. – Оставим сыскные подробности. Они меня интересуют постольку поскольку. – Он остановился напротив Владислава, и в его позе, во всём его облике, появилась собранность человека, переходящего от проверки инструмента к его применению. – Скажи мне теперь вот что. Ты предсказал Цусиму. Назвал главных смутьянов. Что ещё ты видишь на своей карте грядущих бурь? Какие ещё события ты можешь предвидеть? И главное – насколько детально? Мне нужны не туманные пророчества, а конкретные цели. Куда целить? В чью утробу зарождающегося хаоса нужно ударить завтра, чтобы избежать катастрофы послезавтра?
Владислав почувствовал, как напряжение в кабинете слегка спало. Самый опасный риф был пройден. Теперь нужно было дать Столыпину пищу для размышлений, не переигрывая свою руку и оставаясь в рамках правдоподобного аналитика.
– Есть несколько догадок, – начал он осторожно, собирая мысли в кучу. – Но понимаете, в чём тут дело… Когда событие уже происходит – революция, война – его последствия, как круги по воде, просчитать проще. Чем больше деталей всплывает, тем точнее становится прогноз. А вот когда событий ещё нет… – Он развёл руками, изображая трудность задачи. – Тут можно говорить лишь о глобальных тенденциях, и всегда с большой погрешностью. Особенно в политике.
Он сделал паузу, встречая взгляд Столыпина, в котором читалось нетерпение, смешанное с интересом.
– Но есть вещи, незначительные для мира, но ключевые для страны. Вот, к примеру, вы, Пётр Аркадьевич. Вы уже не просто губернатор. Вас привлекают к подавлению смуты в масштабах империи, ваши доклады слушают в Петербурге. Вы – человек, который не просто видит пожар, но и тушит его, да ещё и предлагает, как перестроить дом, чтобы он больше не загорался. – Владислав позволил себе лёгкий, почти незаметный акцент на этих словах. – В такие времена власть ищет не болтунов, а решительных управленцев. Такой человек, как вы, нарасхват. Уже сейчас вас заметили. А раз заметили и вы справляетесь – что может быть логичнее? Не сложно догадаться, что вас ждёт стремительное движение на самый верх. Министерский портфель… Думаю, полгода, максимум – год-два, и ваше имя будет у всех на устах. Вы станете одной из ключевых фигур в правительстве. Возможно,
Он умолк, дав словам просочиться в сознание собеседника. Это был не пророческий бред, а трезвая кадровая аналитика, основанная на очевидных для проницательного наблюдателя фактах: кризис, потребность в сильной руке, растущий авторитет Столыпина.
Столыпин не ответил сразу. Он медленно прошелся по кабинету, его лицо оставалось непроницаемым, но в уголках губ таилась тень чего-то, что могло быть и удовлетворением, и новой глыбой ответственности, свалившейся на плечи.
– «Главной фигурой»… – наконец повторил он без интонации, больше для себя, чем для собеседника. – Предположим. Допустим, ваша догадка верна. Что это меняет в ваших… прогнозах?
Владислав глубоко вздохнул, собираясь с мыслями. Он подбирал слова, стараясь объяснить самую сложную часть своей «методики», не выдавая главной тайны.
– К примеру… я даю вам прогноз. Но теперь у вас есть власть и вы на этот прогноз влияете. Вы его отменяете. И он не сбывается. – Он посмотрел на Столыпина, стараясь донести суть. – Но это влияние, как камень, брошенный в воду, порождает новые волны, новые последствия, которые уже не вписываются в первоначальный расчёт. Чем больше у вас власти, тем сильнее эффект. В итоге многие события, которые я мог бы предсказать, просто… не происходят. И тут раскрывается самая сложная часть.
Он на мгновение замолчал, проводя рукой по лицу, будто от усталости.
– Мозг человека сложен… Не знаю, как объяснить. Может, мне не хватает знаний или слов, а может, и того и другого. Но суть такова: дальше предугадать последствия становится почти невозможно. Наступает момент, когда никакая, даже самая лучшая аналитика не помогает. Всё приходится строить с нуля, а в голове уже сидят старые расчёты, мысли, прогнозы… и они только мешают, сбивают с толку, не дают увидеть новую, рождающуюся на твоих глазах реальность.
Он посмотрел на Столыпина почти с извинением.
– Поэтому я и стараюсь не акцентировать внимание на мелочах, а строить догадки лишь о самых глобальных, почти неизбежных событиях. А когда они наступают – вот тогда уже действовать, имея твёрдую почву под ногами. Иначе можно сойти с ума, пытаясь просчитать каждую вспышку в этом шторме.
Столыпин слушал, не перебивая. Его лицо было сосредоточенным. Он понимал логику, даже видел в ней своеобразную мудрость. Это было похоже на управление сложной машиной: слишком частое вмешательство в её работу могло привести к поломке, а не к улучшению.
– Понимаю, – наконец произнёс он, его голос прозвучал глухо. – Вы говорите о принципе неопределённости, приложенном к истории. Слишком пристальный взгляд – и явление меняется. – Он откинулся на спинку кресла, и в его глазах мелькнуло что-то от холодного любопытства учёного, столкнувшегося с новой парадоксальной теорией. – Ваша осторожность… она разумна. Более чем. Беда многих правителей в том, что они пытаются контролировать каждый шаг, каждое дуновение ветра, и в итоге теряют контроль над бурей.
Он помолчал, обдумывая сказанное, а затем его взгляд снова стал тяжёлым и цепким.
– Что ж, хорошо. Не будем пугать будущее излишним вниманием. Но и оставлять его без присмотра тоже нельзя. – Он выпрямился, и в его позе вновь появилась энергия действия. – Тогда дай мне хотя бы парочку событий. Не мелочей, а именно глобальных, как ты говоришь. Что может произойти в ближайшие годы? Какие бури должны я, как рулевой, увидеть на горизонте заранее, чтобы не быть застигнутым врасплох? Назови хоть что-то.
– Как скажете, – кивнул Владислав, чувствуя, что почва под ногами становится тверже. Он решил подойти с другого фланга. – Для большего понимания, позвольте начать немного с прошлого. С Австрии. Глупо было помогать ей с подавлением венгерского восстания.
Столыпин слегка поднял бровь, но не перебил.
– Австрия – далеко не союзник России, – продолжал Владислав, наращивая темп. – И это возвращение ей стабильности… оно может больно аукнуться нашей стране. Австрия – это лоскутное одеяло из множества наций, которое тлеет изнутри. Гораздо лучше для нас было бы, если бы она тогда развалилась. Но нет – Россия помогла ей выстоять. Улавливаете связь?
Столыпин медленно кивнул, его взгляд стал острым, аналитическим. Он видел, куда клонит собеседник.
– Вы пытаетесь донести не факт, а причинно-следственную связь, – произнёс он. – Мы сохранили на своих западных рубежах не благодарного соседа, а будущего геополитического конкурента. Всё тот же вечный балканский узел.
– Верно! – Воодушевился Владислав, видя, что мысль понята. – Балканы. Россия взяла на себя роль защитника православных христиан и славян, её влияние там – вопрос принципа и престижа. Но и Австрия хочет подчинить себе весь этот регион, у неё свои, весьма прозаические, причины. А по итогу? Россия собственными руками сохранила у себя под носом своего же врага. Союзы не вечны, они лишь тактика. А потому у России, как говаривал один умный человек, всего два верных союзника – её армия и флот. Понимаете, в чём глупость?
– Понимаю, – голос Столыпина прозвучал мрачно. – Если грянет война, воевать придётся с единой, пусть и раздираемой противоречиями, империей. А если бы она распалась ещё тогда, на наши границы вышла бы лоскутная мозаика слабых государств. Войны, возможно, и вовсе удалось бы избежать. А эти новые страны стали бы буфером… и полем для распространения нашего влияния. Да, логика железная.
– К тому же, – добавил Владислав, – Британская империя вечно мешает. Назовём состояние отношений России и Великобритании «холодной войной». Гонка за влияние в Азии, в Персии, везде – уже стала нормой.
Он обвёл кабинет взглядом, будто проверяя, нет ли лишних ушей, и понизил голос, становясь предельно серьёзным.
– Теперь, Пётр Аркадьевич, когда вы понимаете, как и на чём я основываюсь, я дам следующие прогнозы. События, которые сбудутся с вероятностью в восемьдесят из ста. И чем ближе мы будем к этим датам, тем вероятность будет выше… если, конечно, ничего кардинально не изменится. – Он сделал паузу, чтобы подчеркнуть важность следующей фразы. – Но есть одно условие. То, что я сейчас вам скажу, ни в коем случае нельзя никому рассказывать. Ни вашим ближайшим соратникам, тем более – «наверх». Малейшая утечка, попытка действовать напрямую – и всё рухнет. Я должен быть тенью, а тень не видят, пока сами не укажете на неё пальцем. Вы согласны?
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.