Хантер Томпсон – Страх и ненависть в Лас-Вегасе (страница 30)
Компания Астронавта потеряла дар речи. Человек восемь-десять: жены, администраторы и избранные старшие инженеры, развлекавшие в славном городке Эспен. Никто не сказал ни слова. Быстро доели и ушли, не оставив чаевых.
Так астронавт съездил в Эспен. В Лас-Вегасе бы у него таких проблем не возникло.
Этот город очень быстро забирает. Через пять дней в Вегасе чувствуешь себя, как будто ты здесь прожил пять лет. Кому-то нравится, но кому-то нравится и Никсон. Этот бы здесь стал отличным мэром, шерифом — Джон Митчелл, а Эгню — начальником канализации.
13. Конец пути… Гибель Кита… Пот градом в аэропорту.
Когда я попытался сесть за карточный столик, меня окружили вышибалы. «Тебе здесь не место, — тихо сказал один из них. — Пойдем выйдем»
— Почему бы и нет? — ответил я.
Они вывели меня через главный вход и дали знак привезти Белого Кита.
— Где твой друг? — спросили меня, пока мы ждали.
— Какой друг?
— Здоровый мексикос.
— Послушайте, я доктор журналистики. С чего это я вдруг буду здесь тусоваться с каким-то мексикосом?
Они засмеялись: «Тогда это что?» — и сунули мне в лицо большую фотографию, где мы с адвокатом сидели за столиком во вращающемся баре.
Я пожал плечами.
— Это не я. Это некий Томпсон. Работает в «Роллинг стоун»… очень опасный человек, буйный псих. А рядом с ним киллер мафии в Голливуде. Да каким местом вы на эту фотку смотрели? Какой нормальный человек станет ходить в одной черной перчатке?
— Это мы заметили. Где он сейчас?
Я пожал плечами.
— Он быстро передвигается. Задания приходят ему из Сент-Луиса.
Они пристально на меня посмотрели.
— А ты откуда все это знаешь?
Я быстро засветил перед ними свой золотой значок Полицейской благотворительной ассоциации, повернувшись спиной к толпе.
— Ведите себя естественно. Не палите меня.
Они все еще стояли там, когда я уезжал в Белом ките. Парковщик пригнал машину как раз вовремя. Я дал ему пятерку и со стильным визгом покрышек выехал на улицу.
Все было кончено. Я подъехал к «Фламинго» и загрузил весь свой багаж в машину. Попытался поднять верх, чтобы избавить себя от посторонних взглядов, но моторчик не работал. Лампочка генератора горела ярко красным огнем с того раза, когда я загнал тачку в озеро Мид для испытания на водонепроницаемость. Беглый осмотр приборной панели показал, что все электрические схемы в машине накрылись пиздой. Ничто не работало. Даже фары — а когда я нажал на кнопку кондиционера, под капотом что-то неприятно громыхнуло.
Верх заклинило где-то на середине, но я решил дотянуть до аэропорта. Если это корыто сломается по дороге, я всегда могу бросить его и вызвать такси. К чертям это хлам из детройтской лавочки. Нельзя допустить, чтобы им это сошло с рук.
Когда я добрался до аэропорта, всходило солнце. Я оставил Кита на VIP-стоянке. Его принял мальчишка лет пятнадцати, но я отказался отвечать на его вопросы. Его очень расстроило общее состояние машины. «Боже мой! — восклицал он. — Как так случилось?» Он ходил кругами вокруг тачки и показывал на всевозможные вмятины, царапины и трещины.
— Я знаю, — сказал я. — Ее раскурочили к херам собачьим. В этом проклятом городе вообще нельзя ездить на кабриолетах. Самая жесть была на бульваре напротив «Сахары». Знаешь, там на углу собираются все торчки? Они там вдруг все как с цепи сорвались.
Паренек попался не слишком сообразительный. Он сразу побледнел и теперь пребывал в состоянии немого испуга.
— Не волнуйся, — сказал я. — Я застрахован.
Я показал ему договор, где мелким шрифтом было написано, что я застрахован от всех видов ущерба всего за два доллара в день.
Когда я сбежал, паренек все еще кивал. Я чувствовал себя виноватым из-за того, что впарил ему машину. Но объяснить обширные повреждения было невозможно. Машина была растерзана и убита — груда металлолома. В обычных обстоятельствах меня бы схватили и арестовали, когда бы я попытался ее сдать… но не в такую рань, и не с этим пареньком. В конце концов, я был «Особо важной персоной», иначе бы мне вообще не дали напрокат эту машину…
Что посеешь, то и пожнешь, думал я, спеша в аэропорт. Еще было слишком рано, чтобы вести себя адекватно, так что я спрятался в кофейне с газетой «Лос-Анджелес Таймс» в руках. Где-то в коридоре автомат играл «Еще одну затяжку». Я прислушался, но мои нервные окончания потеряли всякую чувствительность. Единственной песней, которую я мог на тот момент воспринимать была “Mister Tambourine Man”. Или “Memphis Blues Again”…
«Ооо, мама… неужели это конец?»
Мой самолет вылетал в восемь, а значит, мне предстояло убить два часа. Чувствуя себя отчаянно незащищенным. Я не сомневался, что меня ищут, что кольцо вокруг меня смыкается… всего лишь вопрос времени, когда меня загонят, как бешеное животное.
Я бросил весь свой багаж в лоток. Все, кроме сумки, полной наркотиков. И «Магнума». Есть ли в этом аэропорту металлоискатели? Я прогулялся к выходу на посадку, стараясь не привлекать к себе внимания, и осмотрел территорию на предмет черных ящиков. Ни одного не увидел.
Я решил рискнуть — тупо прошмыгнуть через ворота с широкой улыбкой на лице, рассеяно бормоча про «серьезный спад на рынке скобяных изделий…»
Просто еще один коммивояжер-неудачник. Во всем виноват Никсон. Точно. Я решил, что будет выглядеть естественнее, если я найду с кем поболтать — обычный обмен репликами между пассажирами:
«Здорово, дружище! Думаешь, наверно, что я так потею? Ну так елки-палки! Газеты сегодня читал? Ты не поверишь, что эти твари придумали в этот раз!»
Сойдет. Но я не мог найти никого, с кем можно спокойно поговорить. Весь аэропорт был заполнен людьми, которые выглядели так, будто готовы вцепиться бы мне в глотку при одном моем неверном движении. Меня обуяла паранойя… я почувствовал себя как маньяк-потрошитель в бегах от Скотленд-Ярда.
Куда бы я ни повернулся, я видел Свиней… потому что в то утро в аэропорту Вегаса было полно копов: массовый исход после кульминации съезда окружных прокуроров. Когда до меня это дошло, мне стало гораздо спокойнее за свое психическое здоровье.
ВСЕ ГОТОВО.
Готов ли ты?
Готов?
Ну а что? Тяжелый день в Вегасе. Тысяча копов покидает город, ломится через аэропорт группами по три, по шесть человек. Возвращаются домой. Конференция по наркотикам закончилась. Нездоровые разговоры и тела в зале ожидания. Стаканчики с пивом и «кровавые Мэри», кое-где жертва сыпи на груди втирает мазь в подмышки под ремнями толстой кобуры. Зачем скрывать эту дрянь. Пускай проветривается…
Да, премного благодарен… У меня, кажется, оторвалась пуговица на брюках. Надеюсь, не спадут. Вы ведь не хотите, чтобы с меня свалились брюки?
Хуй. Не сегодня. Не посреди вегасского аэропорта тяжким потным утром в хвосте массового сборища по Наркотикам и Психотропным препаратам.
Мрачная музыка.
Бывают дни, когда все напрасно… полный облом с начала до конца; и тут уж лучше затаиться в укромном уголке и наблюдать. Можно немного подумать. Плюхнуться на дешевый деревянный стул, отгородившись от движения, и ловко сорвать крышки с пяти-восьми бутылок «Будвайзера». Выкурить пачку «Мальборо», съесть бутерброд с арахисовым маслом и, наконец, под вечер заточить пласт хорошего мескалина… потом выехать из дома на пляж. Выйти в прилив, в туман и побрести на онемевших от холода ногах в десяти метрах линии прибоя… пробираясь через стайки куликов-песочников… челночников, надпочечников… глупых мелких птичек, крабов и осьминогов, и кое-где поодаль за дюнами и вынесенной на берег древесиной ковыляет в одиночестве большой извращенец или заросший комиссованный бродяга.
С этими тебе не придется познакомиться, разве что совсем не повезет. Но на пляже как-то проще, чем в аэропорту Лас-Вегаса знойным суетливым утром.
Я чувствовал себя очень заметным. Амфетаминовый психоз? Параноидальная шизофрения — что это? Мой аргентинский багаж? Эта кривая размашистая походка, из-за которой меня не взяли в Центр подготовки офицеров запаса ВМС?
Точно.
Так что мы расстались. Он принял командование в Южно-Китайском Море, я стал Доктором Журналистики… и много лет спустя, убивая время этим мерзким утром в аэропорту Лас-Вегаса, я взял газету и увидел, что Капитану пришел пиздец:
АОП. На борту корабля ВМС США «Крейзи хорс», Тихий океан (25 сент.). Сегодня весь экипаж этого новейшего американского авианосца численностью 3485 человек пребывает в яростном трауре, потому что пять членов экипажа, в том числе Капитан, были порезаны как ананасы на кубики в драке с героиновой полицией в нейтральном порту Гон-Си. На рассвете капеллан корабля Доктор Бло, провел на палубе напряженную погребальную службу. Хор 4-ого Флота исполнил «Блюз мальчика-с-пальчика»… а потом, когда неистово зазвонили корабельные колокола, останки пятерых поджег в бутылочной тыкве и бросил в Тихий океан офицер в балахоне, известный лишь как «Коммандер».
Вскоре после окончания службы члены экипажа затеяли междоусобную драку, и всякая связь с кораблем была прервана на неопределенный срок. Официальный представитель штаба 4-ого флота на Гуаме заявил, что ВМС никак не может прокомментировать ситуацию прежде, чем станут известны итоги расследования, проводимого группой гражданских специалистов под руководством бывшего окружного прокурора из Нового Орлеана Джеймса Гаррисона.