Хантер Томпсон – Проклятие Гавайев (страница 3)

Могучий запах дезинфицирующего средства пропитал гостиную. Самолет вонял, как подвал самой плохой больницы. Я включил вентиляцию над своим сиденьем, потом взялся за материалы. Не помню, повредил ли себе руку тот самый рейтеровский корреспондент из Англии. Единственное, что пришло мне на память, было то, что всю дорогу в Заире он носил рубашки с длинными рукавами и от жары у него по рукам пошел жуткий грибок. Не было ни заметной потери веса, ни признаков отравления, но, когда спустя два месяца я встретил его в Лондоне, рука у него была все еще заметно голубая.

Я подошел к бару и набрал льда для своего бурбона. Возвращаясь, я спросил Аккермана:

– Как ваша рука?

– Вся голубая, – ответил он, – и жутко чешется.

Я кивнул:

– Это мощное средство. Вам нужно будет зайти к доктору, когда доберетесь до Гонолулу.

Взглянув на меня, Аккерман поудобнее устроился в своем кресле.

– А вы разве не доктор? – спросил он.

– Что?

Он улыбнулся и закурил.

– На ваших багажных бирках написано, что вы доктор.

Я усмехнулся и посмотрел на свою сумку. Действительно, на бирке клуба Красного Ковра стояло: «Доктор Х.С. Томпсон».

– О Господи! – только и смог я сказать. – Вы правы. Я действительно доктор.

Он довольно пожал плечами.

– Ладно, – наконец произнес я, – давайте очистим вашу руку от этого жуткого дерьма.

Встал и кивком головы пригласил Аккермана пройти в маленький туалет для экипажа, который располагался прямо позади кабины пилотов. Минут двадцать мы оттирали его руку бумажными полотенцами с мыльным раствором, а потом мазали освежающим кремом после бритья, который я достал из своей сумки.

Словно побеги ядовитого плюща, зловещая алая сыпь распространилась по всей руке Аккермана тысячью отвратительных пузырьков. Я вернулся к сумке и достал тюбик «дезенекса», чтобы избавить его от зуда. Но голубизну мы так и не победили.

– И что? – спросил Аккерман в отчаянии. – Ее уже никогда не отмыть?

– Со временем, – ответил я. – Пару недель в соленой воде, и начнет сходить. Поболтайтесь в полосе прибоя, побольше времени на пляже.

Он был явно смущен:

– На пляже?

– Именно, – отозвался я. – Идите на пляж, и плевать на всех. Если спросят, говорите что угодно. Может, у вас такое родимое пятно.

Аккерман кивнул:

– Точно. Так и сделаю. Ну и что, что голубая, скажу. Так?

– Именно. Ни перед кем не извиняйтесь, никому ничего не объясняйте. Ведите себя естественно и всех посылайте в задницу. Вы будете звездой пляжа Вайкики в Гонолулу.

Аккерман рассмеялся:

– Спасибо, доктор! Надеюсь, мне когда-нибудь удастся отблагодарить вас. Вы с какой целью на Гавайи?

– Дела, – ответил я. – Я пишу статью о Марафоне Гонолулу для медицинского журнала.

Аккерман кивнул и устроился поудобнее, протянув вдоль кушетки свою голубую руку, чтобы подышала.

– Ну что же, – усмехнулся он лукаво. – Как бы там ни было, а медицинский журнал – это здорово.

– Как вы сказали?

Он задумчиво посмотрел на меня и, взгромоздив ноги на стоящий перед ним столик, улыбнулся:

– Я думаю, как мне отблагодарить вас за вашу любезность. Вы долго будете на островах?

– Да, но только не в Гонолулу, – ответил я. – Сразу после марафона мы переедем в местечко под названием Кона.

– Кона?

– Ага, – сказал я, откинувшись на спинку и раскрыв томик девятнадцатого века, «Журнал Вильяма Эллиса».

Аккерман прилег на подушки кушетки и закрыл глаза.

– Отличное местечко, – промолвил он. – Вам понравится.

– Хорошо, что предупредили. Я уже за него заплатил.

– Заплатили?

– Ну да! Я арендовал два дома на пляже.

Брови на лице Аккермана удивленно поднялись:

– Вы дали предоплату?

Я кивнул:

– Иначе мне бы ничего не досталось. Там все уже занято.

– Да ну? – Аккерман вскочил со своего места и уставился на меня. – Занято? Что же вы там арендуете, черт побери? Деревню Кона? Всю?

Я покачал головой:

– Да нет. Это типа поместья с двумя большими домами и бассейном, довольно далеко от города.

– И где это?

В тоне, с которым Аккерман это проговорил, было что-то не то, но я постарался не обращать внимания. Я чувствовал: что бы он ни собирался мне поведать, услышать про это мне не захочется.

– С арендой мне помогли друзья, – быстро сказал я. – Это прямо на берегу. Частное владение. У нас там будет много работы.

Теперь физиономия Аккермана выражала настоящее беспокойство.

– И у кого вы это арендуете? – спросил он. И вдруг назвал имя риелтора, с которым я действительно заключил договор. Выражение моего лица, должно быть, насторожило его, потому что он мгновенно сменил тему.

– И почему все-таки Кона? – спросил он. – Хотите поймать большую рыбу?

Я пожал плечами:

– Да не обязательно. Хотя, конечно, поплаваю, поныряю. У моего приятеля там катер.

– Вот как? И кто он?

– Парень из Гонолулу, – ответил я. – Джин Скиннер.

Аккерман утвердительно кивнул:

– Точно. Я знаю Джина. Катер «Голубой Кабан».

Он выпрямился на своей кушетке и повернулся ко мне; сон слетел с его физиономии.

– Он ваш друг? – спросил он.

Я кивнул, несколько удивленный улыбкой, которая играла на его лице. Эту улыбку я уже видел, хотя значение ее определить пока не мог.

Аккерман пристально смотрел на меня, и какой-то новый, непонятный мне свет играл в его взгляде.

– Я давненько его не видел, – сказал он. – Он вернулся на Гавайи?