Ханну Райяниеми – Страна вечного лета (страница 49)
Сердце Рэйчел стало биться медленнее, каждый удар отдавался в груди церковным колоколом. Мир со смертью или без нее?
Это не ей решать. С нее довольно империй, грез и мелких людишек, стоящих за ними. Блум прав. Они с Джо могут оказаться на койках криминальной клиники.
Она посмотрела на Джо. И вдруг поняла, что есть один безумный выход. Может ли она попросить у него такое? Он поймал ее взгляд и на мгновение закрыл глаза, соглашаясь.
Рэйчел поняла, что он уже все решил.
– Вы сделали интересное предложение, – выкрикнула Рэйчел. – Мы его обдумаем. Почему бы вам не опустить оружие в знак добрых намерений?
Не глядя в сторону койки, она процедила сквозь зубы:
– Насколько для тебя важна эта миссия, Питер? Чем ты готов пожертвовать, чтобы доставить послание?
– Всем. Даже отдать душу. – Он запнулся. – Твоему мужу.
– Вы заставили нас поволноваться, миссис Уайт, – крикнула Нора. – Но я рада, что мы решим все без насилия…
– Прощай, Питер. И спасибо, – сказала Рэйчел.
И выстрелила Питеру Блуму в голову.
Во второй раз за последние два дня Питер вырвался из распадающейся электрической сети мозга и оказался в холоде Второго слоя эфира. Но уткнулся в нечто твердое – клетку Фарадея. Он яростно бился в тесном гиперкубе, пока не утих импульс смерти и не заработало гиперзрение.
Он увидел ощетинившиеся мыслеформы людей Отто и Норы, полные страха и бешенства. И своих лживых кураторов: холодный и расчетливый Отто и цветок злобной радости Норы.
Питера втягивал в себя вращающийся вихрь в том месте, где стоял капитан Уайт. Эктотанк противоположен медиуму, это не душа, которую нужно подавить, а дыра в эфире, перед которой невозможно устоять.
А рядом была Рэйчел. Как всегда, ее душу оказалось прочитать труднее всего. Питеру показалось, что он видит в изгибающихся лепестках прощение, но он не был уверен.
Но все равно что-то близкое к тому, решил он и бросился в пасть бушующего тайфуна – капитана Джо Уайта.
Сталинисты открыли огонь, и Рэйчел нырнула на пол. По палате раскатился залп, шальные пули с металлическими шлепками входили в лежащих без сознания пациентов. Из простреленных подушек вылетали перья. Рэйчел закатилась под металлическую кровать. Та сотрясалась и звенела от града свинца.
Рэйчел перекатилась дальше и оказалась с другой стороны. Справа, через две кровати, укрылся за тумбой Джо. Рэйчел приподнялась и открыла огонь. Один громила осел на пол, схватившись за горло.
Стрельба не прекращалась. Рэйчел припала к полу и взглянула на Джо. Он сидел неподвижно, с закрытыми глазами. В руке алело пулевое отверстие. Рэйчел беззвучно закричала.
Ничего не вышло. Он слишком слаб. Два стрелка пригнулись за укрытием из кроватей, а двое других шли вперед с дробовиками.
Рэйчел приставила пистолет к раме кровати и яростно выстрелила по приближающимся громилам. Из-за отдачи рука дернулась, и дуло ушло вверх. С потолка посыпались искры.
Грохнул дробовик. Кровать рядом с Джо взорвалась алым фонтаном и рваными простынями. Из мешка капельницы пролился дождь.
Рэйчел установила пистолет на позицию. Стрелки прицеливались. Следующий залп попадет прямо в нее.
– Сволота вонючая! – выкрикнула Джоан и бросилась вперед.
В ее руке что-то сверкнуло. Нож. Она погрузила его в шею мужчины в фетровой кепке. Рэйчел выстрелила в другого, но промахнулась. Простыни под дулом дымились.
Нора выстрелила в Джоан электрическим зарядом. Та упала, дергаясь в конвульсиях.
Стрелки в унисон перезарядили оружие. По полу рассыпались пустые гильзы.
И тут с Джо что-то произошло.
Из его глаз и рта вырвалась белая эктоплазма, поначалу почти невидимая в резком освещении. Она текла по его коже густой молочной пленкой, превратив его в мраморную статую без глаз, без лица.
Сталинисты выстрелили. Рэйчел закричала. Дробь ударила по белой мембране на лице Джо, проступив, словно металлические язвы. Но он не упал.
А поднялся.
Густые, размытые щупальца тянулись из него, словно нити сахарной ваты. Тело превратилось в белый кокон, оно стояло на трех тонких ногах – гигантское нескладное насекомое, подпирающее потолок.
Рэйчел впервые поняла, что эктоплазма не белая, это спутанные нити всех цветов радуги и прочих неизвестных оттенков.
Сталинисты уставились на Джо. На мгновение оружие умолкло, в палате установилась мертвая тишина. Потом из Джо вылетел пучок тонких волосков-щупалец. Рэйчел отвернулась. Последовали влажные шлепки, звук падающего тела и вскрик. Тяжело дыша, она поползла вперед. Комок эктоплазмы издавал высокий, пронзительный писк.
Нора завороженно смотрела на нового Джо, как малышка, впервые увидевшая бабочку. Она с силой толкнула Отто вперед. Потом развернулась и побежала.
Отто споткнулся и упал. Яростно закричал и потянулся за пистолетом. Джо опустился над ним, как ядовитый паук.
Рэйчел кое-как поднялась и бросилась за Норой. Пол был скользким, что-то теплое, похожее на горячий дождь, брызнуло ей в лицо. Нора уже закрывала за собой дверь. Рэйчел выстрелила наугад. Пуля отрикошетила от металлической двери, и Нора сбежала.
Рэйчел последовала за лязгом ее ног по лестнице. Она не знала, остались ли еще патроны в магазине и вооружена ли Нора.
За ее спиной вопил эктотанк.
Рэйчел остановилась. Вдали затихали шаги Норы. Рэйчел выпустила пистолет, и он упал на пол. «Я не позволю советскому шпиону снова встать между мной и мужем», – подумала она.
Она вернулась в палату.
Помещение стало похожим на скотобойню. Посередине торчал комок эктоплазмы – раздувшийся порозовевший комар на согнутых под острыми углами ногах.
Рэйчел закрыла нос и рот ладонью и шагнула вперед. Позже ей будет сниться этот кошмар, но сейчас нужно с этим разобраться. Существо дернулось и завыло.
– Я вижу тебя, Джо, – сказала она. – Я тебя знаю. Я не боюсь.
К ней устремилось щупальце. Рэйчел закрыла глаза. Оно мазнуло ее по лицу словно мягкой кистью. Рэйчел пошла дальше. Новые щупальца мягко обвились вокруг нее. Она раскинула руки и позволила себя обнять.
С каждым шагом щупальца таяли, как сладкая вата под дождем, и когда Рэйчел дошла до центра палаты, там был только Джо – сидел на полу, обхватив колени. Он содрогался от беззвучных рыданий.
Рэйчел села рядом и обняла его. Джо прижался лицом к ее плечу, и Рэйчел погладила его по спине.
– Тс-с, – прошептала она. – Все закончилось. Его больше нет. Здесь только мы двое.
Она тихонько укачивала его среди ошметков криминальной клиники, среди мертвецов, умирающих и призраков, пока наконец не прибыла спецгруппа.
Так вот на что похоже угасание, понял Питер.
Он падал, падал быстрее, чем считал возможным. Он вдохнул всю свою прану в Джо Уайта, пока не осталось ни капли. Мир живых отступал, искры душ превратились в звездное небо над головой.
Стало холодно. И вдруг он уже не мог припомнить, что случилось всего несколько секунд назад. Рэйчел. Нора. Перестрелка.
Он падал и улыбался, хотя и забыл, почему улыбается.
Падал сквозь слои Летнего города, не в силах остановиться, теряя по пути частички себя.
Потом стало темно и тихо. И ему это понравилось. Проще сосредоточиться и подумать. Он по-прежнему двигался, все быстрее и быстрее. Он вспомнил, что движение – это и есть мысль. В Стране вечного лета силой мысли можно оказаться где угодно. Он читал об этом в книге, но не помнил в какой.
Если отбросить все ненужное, останется несколько аксиом. Те, которые невозможно доказать. И утверждения вроде парадокса лжеца, которые не могут быть ни правдивыми, ни ложными. Он помнил это из лекции – лжец говорит, что лжет, и за этим скрывается бесконечность математики, змея, пожирающая собственный хвост.
Крохотная точка, когда-то бывшая сознанием Питера Блума, все падала в бесконечность. Он летел целую вечность, а потом увидел под собой океан света, и за ним – звездное небо…
24. Последний танец, 3 января 1939 года
Почти две недели Рэйчел Уайт просидела на стуле в кабинете-камере в Вормвуд-скрабс, пока ее во всех подробностях допрашивали о событиях прошлого месяца – разные люди и с разным уровнем компетентности.
Она не особо следила за новостями, но Джо рассказал, что все заголовки кричали об орудующей в Британии группе сталинистов, а правительство использовало это как аргумент для переговоров в Испании. Однако происшествие в криминальной клинике от прессы утаили.
Никто толком не знал, как поступить с Рэйчел. Харкер разъярился до предынфарктного состояния и хотел немедленно ее уволить. Удивительно, но за нее вступилась мисс Скэплхорн, твердо настаивая, что Рэйчел работает в ее отделе, и, хотя миссис Уайт в нерабочее время занималась сомнительными делами, генералу стоит успокоиться и еще раз подумать. Через некоторое время Харкер сообразил, что, разоблачив связанного с Летним управлением Роджера, Рэйчел вручила ему дубинку, которой можно тыкать «жмуриков». И наконец ее вызвал Ноэль Саймондс и предложил перейти в Летнее управление и занять пост главы отдела контрразведки, предназначавшийся Роджеру. Она отказалась.
Никто не упоминал о «Камлане».
В какой-то момент между бесконечными допросами к ней пришел премьер-министр.
Когда он вошел, Рэйчел прихлебывала остывший чай. Уэст был низким и пухлым, с усталым лицом и тонкими седыми усами, но с пронзительно ясными серебристыми глазами. Рэйчел не сразу его узнала, но когда узнала, то встала со стула.