Ханну Райяниеми – Страна вечного лета (страница 19)

– Немного несправедливо обвинять его в этом, Чарльз. Ты же знаешь мое мнение о возрожденцах, но идет война. Нам нужно любое оружие.

– Они ведь хотят, чтобы мы именно так и думали, разве нет?

– Чарльз, мы оба устали, давай не будем спорить о политике, прошу тебя. Как он вообще?

– Выглядел немного усталым, но крепкий, как бык. Не закрывая рта болтал о своей новой книге. Опять что-то историческое. «Общая симфония живых и мертвых», так он ее назвал. Как по мне, чересчур напыщенно.

– Ну, если у кого-то может получиться нечто подобное, так это у него. Он сказал что-нибудь еще?

– Намекнул на очередную интрижку, если ты об этом хотела знать. Но думаю, теперь ему придется вести себя осторожнее, ведь он выдвигается в парламент.

Мать Питера медленно закрыла книгу и отложила ручку.

– Вообще-то я хотела узнать не это, Чарльз. Но спасибо.

– Прости. Я не должен был этого говорить. Просто каждый раз, когда его вижу, я гадаю…

– Что ж, тебе не о чем гадать, – тихо сказала мать Питера.

Она встала, подошла к соседнему креслу и погладила его отца по щеке.

– Это было давно, – сказала она.

– Не при мальчике, Анна.

– Малыш уже заснул. Мы могли бы…

Электрическая лампа в углу моргнула и погасла. Громкий треск разбудил Питера.

– Кто такой мистер Уэст? – спросил он.

– Так кто этот Джугашвили? – спросил премьер-министр.

Его голос вернул Питера к реальности, и он близоруко прищурился, глядя на свои заметки.

Си закатил глаза.

– Полагаю, вам пора подать голос, Блум.

– Иосиф Джугашвили, также известный под именем Иосиф Сталин, – прочитал свои записи Питер. – Родился в Грузии. В ранние годы добывал деньги для революции, часто криминальными способами. Один из претендентов на место Ленина, пока богостроители не отправили его в изгнание.

Питер читал биографию Джугашвили, но в голове у него звучал вопрос, который беспокоил его со дня встречи с Си.

Почему после стольких лет Уэст его вызвал?

Хотя премьер-министр и не видел призраков, Питер почувствовал направленное внимание искр его души. Будто стоял рядом с фейерверком.

– За последнее десятилетие Джугашвили создал сеть агентов и контрреволюционных ячеек по всей Европе, особенно в Париже, Праге и Роттердаме. Однако Испания – первая страна, где он действует так открыто. Учитывая серьезное проникновение НКВД в коммунистические партии республики, он идет на значительный риск. Возможно, и в самом деле пытается создать на Иберийском полуострове мощную базу. В наших интересах ему помочь.

– Кажется, однажды в Петрограде я встречался с Джугашвили, – задумчиво произнес премьер-министр. – В те времена он писал стихи. Неплохие, насколько я помню.

– Прошу прощения, сэр, – вмешался сэр Стюарт, – но из поэтов редко получаются хорошие государственные деятели. Не считая присутствующих, разумеется.

Премьер-министр хохотнул.

– Я никогда не был поэтом.

– И это подтверждает мои слова, верно? Эфирные коллеги явно обнаружили нечто интересное, с помощью нашего Вереска, естественно. Но они не видят перспективы и картины в целом. Просто танцуют вокруг коммунистов. А мы гоняемся за возмутителями спокойствия, проникшими в профсоюзы. Скажу так: коммунист есть коммунист, и этот Джугашвили – не исключение. Если у него ничего не выйдет, мы окажемся в том же положении, что и раньше – марионеточное государство Советов у нашего порога. Если он преуспеет, возможен даже худший сценарий – фанатичный лидер, подающий пример рабочим как у нас, так и по всей Европе. Нет, господа, я предлагаю поддержать нашего сукиного сына, то есть Франко. Может, ваш Джугашвили и устроит полную неразбериху среди республиканцев, но нам-то зачем марать руки? А кроме того, в прошлый раз получилось не очень, как прекрасно знает мистер Хилл.

Мыслеобраз Хилла побледнел от злости, но Си поднял руку, приказывая молчать.

– Сэр Стюарт, как всегда, шутит, – сказал он. – Может, он слишком усердно гоняется за возмутителями спокойствия и не успел прочитать рапорт мистера Блума? Или просто не уловил тонкого подтекста.

Не требовалось быть искушенным чтецом душ, чтобы разобраться в красных искрах души сэра Стюарта.

– Послушайте… – начал тот.

– Прошу прощения, – сказал Си, – я встрял без очереди. Но я бы оказал плохую услугу правительству ее величества, если бы не подчеркнул всю важность этого дела. Раньше я тоже соглашался поддерживать фашистов, но теперь Советы вдвое подняли ставки. Во-первых, их агенты быстро внедряются в республиканское правительство. Во-вторых, они снабжают республику эфирными орудиями, чтобы противопоставить их эктотанкам Франко. И вдобавок посылают в войска советских офицеров в качестве советников. Мы в одном шаге от полноценной войны. Давайте это сделаем, сэр. У нас есть возможность поменяться с Советами ролями. Завербуем Джугашвили и вырежем раковую опухоль НКВД из тела Испании. Мы сможем ставить условия, посылать наблюдателей и направлять события в нужное русло. И помните, республике понадобится, чтобы кто-нибудь создал для нее загробный мир. Почему бы не Маркони? Когда Джугашвили обоснуется в Испании, ему сложно будет не оценить по достоинству все прелести эктокапитализма.

Главы разведслужб умолкли в ожидании ответа премьер-министра. Мыслеформы Уэста потемнели и стали красно-зелеными. Чем больше Питер их изучал, тем яснее они становились. Он был уверен, что видит темные формы на многочисленных ногах, движущиеся через зеленые облака, а еще горящий город.

Питер думал о Мадриде, о своей лжи Инес и о правде, которая лежит за этой ложью.

Тем вечером 1916 года, когда Питер задал вопрос, мистер Блум нахмурился.

– Питер, невежливо подслушивать разговоры взрослых. Тебе следовало…

– Позволь мне, Чарльз.

Мать обхватила лицо Питера маленькими теплыми ладонями и серьезно посмотрела на него.

– Мистер Уэст – писатель, как мамочка. Это значит, он рассказывает истории. Только его истории гораздо глупее мамочкиных. И сам он мелкий и глупый человечишко, мы больше не будем о нем говорить.

Зазвенело оконное стекло, и вдалеке завыли сирены.

– Проклятье, опять! – выругался отец Питера.

Он резко вскочил, подошел к окну и отдернул занавеску. Бледный зеленый свет играл на его лице, пока продолжали выть сирены.

– Цеппелин, – мрачно сказал он. – Эктолетуны уже здесь. Видимо, собираются его сбить.

– Хочу посмотреть!

Раскинув руки, Питер подбежал к отцу. Мистер Блум поднял его, и на мгновение Питер погрузился в его запах и чувство полета. Но отцовское лицо вовсе не было игривым.

– Чарльз, – сказала мать Питера с намеком на беспокойство.

– Мальчик должен это увидеть. Смотри, Питер. До этого нас довели мистер Уэст и его друзья.

Серебристый летательный аппарат в форме сигары медленно плыл над неровной линией горизонта, его разрезали бледные лучи прожекторов. Под этой громадой расцветали оранжевые и золотистые языки пламени, и каждый взрыв сопровождался грохотом, от которого дребезжали стекла. Питер заскулил.

– Ну перестань, Питер, будь храбрым мальчиком, тут нечего опасаться. Просто смотри.

Над цеппелином поднялось облако бледных мерцающих созданий, отбрасывающих тени на его сверкающий корпус. Трудно было разглядеть детали, но у них были крылья из слегка светящейся в темноте прозрачной белой субстанции. Питеру они напомнили мотыльков, испугавших его как-то раз, когда он прятался в чулане под лестницей. Но эти были гораздо крупнее и похожи на людей. За ними тянулись длинные гибкие щупальца.

– Чарльз, ты просто осел, – сказала мать Питера. – Отдай его мне. Мы сейчас же идем в подвал.

– Еще минутку.

И Питер смотрел, как человек-мотылек пронесся вдоль чрева вражеского корабля. Щупальце изогнулось петлей, оставив жестокую рану на серебристом корпусе. Оттуда вместо крови выплеснулся огонь, и летательный аппарат резко нырнул носом вниз. Вокруг него роились люди-мотыльки. Вдалеке нарастали треск и вспышки. Несколько летунов упали, их призрачные тела испарились по пути к земле. Питер охнул, у него заныло сердце.

– Это эктолетуны, Питер, – объяснил отец. – Крылатые люди. Чудесно звучит, правда? Только они не могут летать, если не будут питаться мертвецами. Крылья сделаны из душ, которые они поглощают ртами и глазами. Ты хотел бы такие крылья, Питер?

– Чарльз, прекрати!

Мать вырвала Питера из отцовских рук.

– Я просто хотел, чтобы он понял, насколько глупы истории мистера Уэста, Анна. В особенности когда сбываются.

Питер заплакал. От теплой струйки в штанах и стыда он расплакался еще пуще. Мать унесла его, и пока она бегом спускалась в подвал, он смотрел на отца, в одиночестве стоящего у окна и погруженного в свои мысли.

– А вы что об этом думаете, мистер Блум? – спросил премьер-министр.

Искры его души сложились, как закрывшийся цветок, осталось лишь золотистое свечение изнутри.

– Не уверен, что имею право высказываться, сэр.

Из глазницы Си выпал монокль, и шеф разведки окинул Питера долгим взглядом.