Ханну Райяниеми – Квантовый вор (страница 45)

За чашкой кофе Исидор рассеянно смотрит на город и запрашивает в экзопамяти информацию о выгравированных словах. Все вместе эти божественные достоинства встречались в средневековых текстах, в работах Раймонда Луллия,[47] жившего в XIII веке, а также были связаны с каббалистическим Древом Жизни и утраченным искусством… памяти. Одним из последователей Луллия был Джордано Бруно, который усовершенствовал принцип дворцов памяти — хранения мысленных образов в физических объектах, как бы за пределами сознания. Что ж, эта связь, по крайней мере, кажется логичной. Экзопамять Ублиетта организована таким же образом: все мысли, знания и ощущения хранятся в ячейках многочисленных компьютерных устройств, расположенных вокруг города.

Общий ход мыслей кажется Исидору логичным, но он испытывает неуверенность, словно пытается разглядеть проявляющиеся за облаками образы. И тут в сознании всплывает фрагмент воспоминаний с архитектурными набросками.

Снова обратившись к экзопамяти, Исидор узнает, что двадцать лет назад Голос санкционировал серию новых построек. Девять отображений в памяти, выполненных архитектором по имени Поль Сернин.

Все дворцы памяти расположены в Лабиринте, относительно недалеко друг от друга, но информация о них в общественной экзопамяти устарела, и, чтобы их отыскать, Исидору приходится поработать ногами.

Первым на его пути попадается дворец, находящийся неподалеку от рыночной площади Лабиринта, между синагогой и общественным центром фабрикаторов. Это весьма экстравагантный небольшой дом, построенный из какого-то гладкого черного материала и состоящий из геометрических фигур, на первый взгляд беспорядочно нагроможденных друг на друга. И тем не менее Исидор улавливает некоторую закономерность. Поверхности образуют ячейки, напоминающие жилые помещения и переходы, но странным образом искаженные, как будто отраженные в кривом зеркале. На табличке, расположенной над тем местом, где предполагается вход, начертано Etemitas.

Со стороны кажется, будто постройка спроектирована алгоритмическим процессором, а не человеческим существом. Более того, очертания отдельных частей выглядят размытыми, словно поверхности продолжают фрактальное деление, недоступное человеческому глазу. В целом здание производит не слишком приятное впечатление. Кто-то из местных жителей, вероятно желая сделать мрачное сооружение менее зловещим, поставил внутрь горшки с цветами, и лианы, стремясь к свету, обвивают острые выступы.

Пока Исидор разглядывает постройку, местная экзопамять выдает короткое сообщение о том, что Etemitas является «экспериментом по трансформированию фрагментов экзопамяти в архитектурные и жилые пространства». В конце концов, подобных проектов в Ублиетте великое множество, а несколько знакомых Исидору студентов разрабатывают и более странные идеи, но здесь явно имеется нечто более глубокое, нечто важное для вора или бывшее важным для него в прошлом.

Повинуясь внезапному порыву, Исидор достает увеличительное стекло. И невольно ахает. Едва он включает увеличение, поверхность здания становится невероятно сложной: обнаруживаются черные листья, шпили и пирамиды, целые архитектурные комплексы, поражающие своей точностью на молекулярном уровне. Кроме того, лупа не в состоянии определить, что это за материал. Вещество напоминает ку-материю зоку, но гораздо плотнее; при сравнительно небольших размерах это сооружение должно быть невероятно тяжелым. При ближайшем рассмотрении оно кажется не столько предметом архитектуры, сколько немыслимо сложным механизмом, застывшим во времени.

И это только один из девяти дворцов? Исидор глубоко вздыхает. Возможно, это действительно мне не по силам.

В глубокой задумчивости, интуитивно двигаясь по Лабиринту, он направляется к следующему объекту Отображения, который находится всего в нескольких сотнях метров.

Как же все это связано с Унру? Время, дворцы памяти, божественные достоинства? Может, все это не имеет смысла, а ле Фламбер просто безумец? Но инстинкт подсказывает ему, что существует определенная логика, перед ним лишь верхушка огромного айсберга.

От неожиданного шума Исидор едва не подпрыгивает. На соседней крыше мелькает фигура на роликовых коньках. Строительство в этой части Лабиринта было приостановлено, поскольку движение городских платформ переместило участок в невыгодную позицию. Повсюду незавершенные здания и очень пустынно. Дома на узких улочках напоминают гнилые зубы. Любитель кататься на роликах уже исчез, превратившись в серое пятно гевулота. Исидор идет быстрее.

Через минуту он слышит за спиной шаги. Поначалу ему кажется, что его преследует один человек, но, остановившись и прислушавшись, он понимает, что ступают несколько пар ног, двигаясь синхронно, как в боевом строю. Исидор спешит свернуть с главной улицы в переулок и тут же замечает, что в результате смещения платформ противоположный конец переулка превратился в тупик. Он оборачивается и видит четырех Себастьянов.

Все они копии приятеля Элоди: молодые, привлекательные, в облегающей одежде, отдаленно напоминающей костюмы зоку. Сначала их лица остаются бесстрастными, но затем Себастьяны одновременно растягивают губы в жестокой усмешке.

— Эй, сыщик! — окликает его один из них.

— Теперь мы тебя узнали, — говорит второй.

— Тебе не надо было…

— … лезть не в свое дело, — заканчивает последний.

— Глупо соваться на нашу территорию.

— Глупо приближаться к местам, которые нам приказано охранять.

Словно натренированные солдаты, они одновременно делают шаг и достают небольшие ножи.

Исидор разворачивается и бежит что есть мочи, прикидывая, как бы перелезть через препятствие, перегородившее переулок.

Себастьян на роликах в прыжке сбивает его с ног. Исидор летит на тротуар, ударяется обоими локтями, потом носом. На мгновение все вокруг затягивает красная пелена. Зрение возвращается, но Исидор уже лежит на спине, а над ним маячат безупречно-фарфоровые физиономии. К горлу приставлено что-то холодное и острое. Руки прижаты к мостовой. Исидор в отчаянии открывает свой гевулот, чтобы срочно вызвать Спокойных-полицейских. Но связь неустойчива: гогол-пираты уже что-то предприняли, чтобы ее блокировать.

Загрузочные щупальца пляшут над его головой, словно ракеты фейерверка на вечеринке, ему даже кажется, будто они шипят. Что-то колет его в шею, и он видит, как один из Себастьянов поднимает небольшой шприц.

— Мы заберем твой разум, сыщик, — говорит он. — Мы так обрадовались, узнав, как ты выглядишь. Мы возблагодарили Федорова, как только увидели газету. Сейчас ты начнешь кричать, совсем как шоколатье в воспоминании моего брата. Молись, чтобы Основатели в своей мудрости использовали тебя для достижения Великой Всеобщей Цели. В качестве наводчика ракеты. Или, возможно, пищи для Дракона.

Щупальца резкими электрическими поцелуями присасываются к черепу Исидора.

— Отпустите его! — раздается резкий раскатистый голос.

На другом конце переулка, на границе поля зрения Исидора возникает черный силуэт Джентльмена.

— И не подумаю, — отвечает первый Себастьян. Из его рта пучком светящихся змей свисают щупальца. — Я добрался до его мозга. Даже твой дьявольский туман не быстрее света, сука.

Свет. Все Себастьяны смотрят на Джентльмена. Мысленным приказом Исидор рассеивает ку-сферу вокруг цветка вора, лежащего в его сумке. Надеюсь, это сработает достаточно быстро. Надеюсь, что на них тоже подействует. Он приоткрывает свой гевулот Джентльмену, чтобы тот понял его идею: фейерверк, свет.

— Но ты можешь послушать, как он кричит…

Ослепительная вспышка, а потом долгое падение куда-то в темноту.

Наконец свет возвращается. Исидор покачивается на чем-то мягком. Лица Себастьянов все еще мелькают перед его глазами, но через мгновение он понимает, что это его собственное лицо, отражающееся в серебряной маске Джентльмена.

— Не пытайся говорить, — приказывает наставник. — Помощь уже близко.

Исидор парит в воздухе и чувствует себя удобнее, чем на собственной кровати.

— Попробую угадать, — произносит он. — Это вторая самая большая глупость, которую я совершил?

— Не совсем так.

— Ваше появление весьма своевременно, — продолжает Исидор. — Ваша помощь могла бы пригодиться нам прошлым вечером.

— Мы не можем быть одновременно повсюду. Как я понимаю, эта дурацкая прогулка связана со знаменитым незваным гостем?

Исидор кивает.

— Исидор, я хотел с тобой поговорить. Извиниться. Мое суждение при нашей последней встрече было… слишком резким. Я вижу в тебе все качества, необходимые, чтобы стать одним из нас. В этом у меня никогда не было сомнений. Но это не означает, что ты должен стать таким. Ты молод. И свою жизнь ты можешь использовать для другого. Ты можешь учиться. Творить. Жить.

— Почему мы говорим об этом сейчас? — спрашивает Исидор.

Он закрывает глаза. В голове сильный шум: второй удар оптогенетического оружия меньше чем за сутки. Голос наставника становится глуше.

— Именно поэтому, — произносит наставник. — Потому что ты продолжаешь подставлять себя под удары. И еще потому, что есть более опасные вещи, чем василевы. Оставь вора нам. Иди домой. Разберись в отношениях со своей подружкой-зоку. В жизни много более интересного, чем погоня за призраками и гогол-пиратами.