Ханну Райяниеми – Квантовый вор, рассказы (страница 107)

— Он здесь. Он… на пляже. И очень счастлив. Трудно было оттуда уйти.

— В старых загрузочных компаниях были отличные проектировщики загробной жизни, — произносит вор. — Но восхищаться будем позже. Давай его сюда. Я управлюсь раньше, чем он что-либо поймет. А потом мы сможем забросить модифицированную версию обратно и убраться отсюда.

У нас ожидаются гости, сообщает «Перхонен». Чен и Охотник, но не обязательно в этом порядке.

— Похоже, людям на Земле придется туго, — говорит вор. — Они этого не заслуживают. Только не торопитесь предаваться раскаянию. Это не наша вина. Странно, что они сумели протянуть так долго, учитывая этот сумасшедший дикий код. А ответственность за то, что происходит в Системе, лежит на Соборности и зоку, и как только мы покончим с этой работой, мы можем выбирать, к кому из них примкнуть. Не хочу никого обидеть, но Облако Оорта в моем списке не значится. Там слишком холодно. Или слишком жарко — с вашими саунами. Теперь давай сюда мальчишку, а потом будем строить планы на отдых.

Миели медлит. Счастье. Перед самым возвращением домой. Нет, это не может быть Кодом Основателя Матчека Чена.

— Ты чего-то недоговариваешь, — произносит Миели. — Скажи точно, как ты собираешься с ним поступить? Дело не в Коде, верно? И не в чем-то, что ему известно, он ведь еще ребенок. Невинный.

— Тебе не стоит переживать, — отвечает вор. — Все будет прекрасно.

Миели сжимает зубы.

— Чтобы его достать, я только что перебила половину наемников Системы и сражалась против пустыни дикого кода. Не провоцируй меня, Жан. Я могу заставить тебя говорить, если будет нужно.

Миели, он прав,вмешивается «Перхонен». Бабочка-аватар ласково поглаживает крылышками щеку Миели. Может, ты просто предоставишь ему сделать работу, ради которой мы здесь торчим. Нам пора двигаться, я не смогу и дальше прятаться, если губерния подойдет ближе.

— Не надо, — шепчет Миели. — Я ведь уже говорила. Не пытайся меня защитить. Если я допускаю ошибки, это мои ошибки и больше ничьи. А теперь, вор, расскажи мне, что ты намерен сделать с этим гоголом.

— Миели, ты не забыла, что речь идет о Матчеке Чене? Неужели тебе небезразлично, что с ним будет?

Шрам на ее лице вспыхивает. Она бросает на вора взгляд, отразивший всю ее ярость.

— Ладно, — отвечает вор, потирая переносицу. — Я собираюсь рассказать ему историю. Она ничем ему не повредит. Зато внедрит в его разум меня и Пеллегрини. И в этом заключалась еще одна причина нашего визита на Землю. Мне надо было выяснить, как это делается.

— Ты собираешься стать им? Влезть в его шкуру?

— Я не назвал бы это так. Процесс сплетения намного сложнее, об этом тебе стоит поговорить с женщиной по имени Таваддуд…

— С женщиной, арестованной из-за тебя по обвинению в убийствах, которых она не совершала?

— Это неважно, просто неудачный пример…

— Ты намерен украсть его разум? Его душу? Его сущность?

— Я сказал бы, позаимствовать…

— Нет. Ни за что. Мы не можем этого сделать. Это означало бы переступить черту. Тебе придется поискать другой способ.

— Я не понимаю, в чем проблема?! — в раздражении восклицает вор. — Нам известно, что нужно Чену: его собственная детская версия. Вот мы и предоставим ему желаемое. Твоя работа ограничивается доставкой груза. А дальше — мое дело.

— Ответ отрицательный. Мы придумаем что-нибудь еще.

— Что-нибудь еще я пробовал в прошлый раз, Миели. Дело закончилось моим арестом, и я испытал столько смертей, сколько ты и представить себе не можешь. Твой фокус с двойниками ничто по сравнению с тем, через что пришлось пройти мне. И я никогда не вернусь туда. А это сработает. Я делаю это не только ради себя, но и ради тебя, ради Сюдян. «Перхонен» рассказала мне твою историю…

Что ты наделала? мысленно кричит Миели кораблю.

Прости, Миели, но он должен был знать, чтобы мы могли…

Миели встряхивает головой.

— Неважно. Мой народ мы так не поступаем. У нас…

— Твои сородичи не используют усовершенствования типа метамозга, не позволяют загружать себя в Тюрьмы «Дилемма», не убивают гоголов из гостганов, встроенных в руки, или лазерами с орбиты. Разве не так? Или они превращают себя в целые армии, а потом обрекают на смерть другие свои сущности? Пойми, ты давно переступила черту, мы оба это сделали, и обратной дороги нет.

— Жан ле Фламбер так не сказал бы, — говорит Миели.

— Возможно, я и не Жан ле Фламбер. — Вор обеими руками закрывает лицо. — Послушай, ставки очень высоки. Пеллегрини это необходимо. И это единственный выход для нас обоих. Это еще не все. Я кое-что увидел в Ларце, до того, как ты его сломала. И если это правда, то сама Система окажется на грани гибели, когда Чен получит желаемое.

— Наверное, лучше было бы не дожить до этого, — отвечает Миели.

А потом рядом с вором появляется белая фигура Пеллегрини.

— Немедленно прекрати этот спор, Миели. Мы продолжаем следовать плану Жана. Ты забыла, что бывает, когда ты отказываешься мне повиноваться?

Она поднимает руку, и кольцо на пальце сверкает холодным светом.

Миели закрывает глаза.

Вот почему мне пришлось умирать тысячу раз. Чтобы оставаться здесь и ничего не бояться.

— Теперь я вижу, что вы оба собой представляете, — шепчет она. — Вы одинаковые. И никогда не изменитесь. Если вы изменитесь, то умрете. И вы всегда будете бояться Человека Тьмы.

Миели чувствует, как Пеллегрини проникает в ее разум, и ноги слабеют.

— Прости, «Перхонен», — произносит она.

А потом исполняет фрагмент песни, сотворившей корабль, последнюю ноту, мелодию гибели. Механизмы «Перхонен» подчиняются, и по всей Системе распространяется крик.

Жан ле Фламбер здесь.

Миели видит, как Пеллегрини освобождает вора от оков и пытается скрыться. А вор бледен и смотрит на нее со слезами на глазах.

Нападает Охотник. Лучи света пронзают «Перхонен». Существа-клинки повсюду. Один из них зависает перед Миели, его острое лезвие — как последняя нота ее песни.

И ты прости меня, Миели, говорит «Перхонен». Я всегда любила тебя сильнее, чем она.

Электромагнитное поле корабля подхватывает Миели. От ускорения перед глазами вспыхивает черный свет. А потом ее целует Человек Тьмы.

Все ограничения сняты, но уже поздно. На этот раз Охотник действует быстро и жестко. Я вижу, как исчезает Миели, и ощущаю странное облегчение. А потом все мои мысли заняты только тем, чтобы не сгореть заживо.

Вытащи нас отсюда, и обретешь свободу, шепчет Пеллегрини.

«Перхонен»!

Сгори, мерзавец.

Атмосфера. Охотник не может сопротивляться дикому коду.

И мы тоже не можем.

Давай воспользуемся хоть маленьким шансом. Пожалуйста.

Корабль запускает двигатели на антиматерии. Мы несемся вниз к голубому шару, окруженные роем охотников. Я вижу облака, моря и континенты, а белые искры разрывают меня, отсекая клетку за клеткой, атом за атомом…

Глава двадцать восьмая

ПРИНЦ И ЗЕРКАЛО

— И вот так я попался в последний раз, — подытоживает вор.

Он лежит навзничь на песке, а небо вира сна полно видений: Земля, объятая белым пламенем, вокруг нее разорванный Ковш, и губерния сверкает, словно огромный алмазный глаз.

— Охотник напал, и вот я здесь. — Он оглядывается на Матчека. — Знаешь, все это я должен был рассказать другому Матчеку в аль-Джанна. А ты можешь сбросить эту дурацкую маску. Как бы ты ни старался выглядеть невинным, это не поможет заставить камень Каминари признать тебя.

— Невинность устраивает меня, — отвечает Матчек. — И это хорошее оправдание, чтобы просмотреть мой Каталог. А твоя история была великолепной попыткой проникнуть в мой разум. Только, к сожалению, у меня очень хорошая метасущность, которая все время ищет любые признаки возвращения ле Фламбера.

— Нежелание Каминари тебя признать, вероятно, нанесло немалый урон твоему эго, — говорит вор. — У зоку есть свои странности, но они многого добились в области экстраполяции желаний. Подсчитывают, как твои желания могут отразиться на всех зоку. Полагаю, ни один из твоих гоголов не сталкивался с подобными критериями.

— Посмотрим, — отзывается Матчек.

К ним усталой походкой приближается пожилая женщина. Ее постаревшее лицо покрыто морщинами, но в глазах светится гордость.

— Матчек, злорадство тебе не к лицу, — замечает она и осторожно усаживается на песок. — Ты так осторожен: вир внутри вира, внутри вира. Тем не менее существа, которых называют Аун, могут доставить тебе проблемы.

— Когда дело доходит до Ауна, у меня имеются определенные преимущества, — заявляет Матчек.

Он хмурится. Что бы он ни говорил вору, состояние молодой-старый ему ненавистно: он должен быть готов в любой момент отдать приказы прочим своим сущностям, заполняющим губернию. В конце концов, он же Прайм…