Ханну Райяниеми – Каузальный ангел (страница 13)

Миели медленно садится на прежнее место.

— Почему они так поступили? — шепчет она.

— Тому много причин. Мы действительно сплетаем все желания в единое волеизъявление зоку. Перед детьми всегда есть цель. И их рождение тоже в каком-то смысле игра. Возможно, твои родители хотели обеспечить тебе другую жизнь, вне кольца их волеизъявления. Если хочешь, мы могли бы попытаться их разыскать. Хотя, если они обитали на Юпитере, это... нелегко.

Сюдян нередко шутила, что Миели — персонаж из книги, переданной ей предками, кто-то вроде королевы обезьян до зарождения человечества. Сама Миели знала только, что была подкидышем, ребенком, оставленным оортианцам на воспитание, частью сделки, в результате которой ее кото получило Маленькое Солнце. Именно поэтому она провела раннее детство в доме бабушки Брихейн и только подростком стала жить вместе с другими обитателями кото. Кроме Сюдян никто больше не говорил с ней на эту тему, тем более Карху. А она из-за всего этого всегда старалась быть лучше других. Поэтому до хрипоты разучивала песни вяки[18], поэтому принялась за Большую Работу раньше, чем кто-либо из ее сверстников, поэтому вернула дух предка из преисподней.

Необходимо отыскать «Перхонен». Миели встряхивает головой и активирует боевые системы. Все чувства мгновенно обостряются, и после разговоров с Зиндой это доставляет удовольствие. Возможно, это ловушка. Благодаря вору она знает, что значит, когда тобой манипулируют. Эта зоку может говорить что угодно, лишь бы получить информацию. Миели вспоминает, с какой легкостью доверила свою жизнь ронину-Зинде во время восхождения на гору. Даже сейчас ей трудно не доверять ей. Но зоку, безусловно, только и добиваются ее доверия.

Она смотрит на Зинду.

— Тебе ведь известно, что я убивала зоку, — говорит Миели. — Во время Протокольной войны. Я убила сотни твоих сородичей, может, и больше. И я уничтожила Метиду странглетовой бомбой. Вы уверены, что хотите, чтобы я жила среди вас?

— О, нас не так просто убить. Я и сама умирала уже несколько раз. Это больно, а после возрождения приходится возвращаться к своим камням и артефактам в виде призрака. Большинство зоку на всякий случай хранят некоторые камни в специальном банке. Тебе надо научиться видеть то, чего ты обычно не видела. Это что-то вроде субигры: Жнецы зоку хотели бы сконструировать ее иначе, но у них не хватает силы сцепленности. Лично я считаю, что ты могла бы добавить повествовательный элемент, разыгрываемый на фоне нескольких столетий. Каждый раз, когда ты будешь умирать, ты еще немного продвинешь сюжет. Разве не отличная идея? Но зоку Эйгоны и Алеа не слушают Нарративистов вроде меня. — Она сокрушенно качает головой. — Извини, я заболталась. Я только хотела сказать, что это неважно, люди порой могут затаить обиду, но зоку, к которым ты присоединишься, никогда так не сделают. А знаешь, если ты играла важную роль в Протокольной войне, у тебя, возможно, найдутся поклонники среди зоку!

Зинда постукивает по столу.

— Послушай. Нам необходимо усилить твою сцепленность. Без камня города Супра ты здесь мало что сможешь сделать, даже если ты еще ничего не решила насчет зоку. Камень Радужной Таблицы тебе ничем не поможет. Вот, держи. — Она достает небольшой камень бирюзового цвета в оправе из золотых листьев. — С ним тебе будет проще вернуться.

Миели осторожно принимает камень, он кажется теплым на ощупь.

Миели, ты делаешь глупость, раздается в ее голове голос Пеллегрини. Вспомни, что я тебе говорила.

А через мгновение системы Миели захлебываются сигналами тревоги и предупреждениями о проникновении. Метамозг показывает щупальца, протянувшиеся от камня к нейронным узлам, к центрам принятия решений, к корням мечтаний и сновидений.

Она бросает камень на стол, встает и активирует подачу мощности в оружие.

— О, дорогая! — вскрикивает Зинда.

— Это уже другая игра, — говорит Миели. — Ты сама из Большой Игры. Тебе нет дела до сирот. Ты пришла, чтобы завладеть ценной информацией. — Ку-ружье, встроенное в правую руку, становится теплым. — Что ж, вот тебе информация. Сейчас тебе представится возможность узнать, улучшилась ли игра в загробную жизнь.

— Нет, подожди! Ты не поняла! Зачем тебе разрывать Круг? То есть, ты права, я из Большой Игры, но и Манаиа тоже. Все, что я сказала, правда! Мы принадлежим многим сообществам зоку, мы можем одновременно быть и там, и здесь, это объясняется наслаиванием. Я хочу лишь помочь тебе!

На глазах Зинды появляются слезы.

— Послушай, меня ввели в игру, как только ты здесь появилась, верно? Честно говоря, я и сама многого не понимаю. Может, ты сядешь, и мы спокойно обо всем поговорим? Миели, я не буду тебя ни к чему принуждать. Я повинуюсь волеизъявлению. Если ты настаиваешь, признаюсь, во мне тоже сидит боевой монстр, но я ненавижу его запах.

— Я ухожу. Ты можешь оставаться орудием или повиноваться долгу, это твой выбор.

Миели старается придать голосу холодность и решительность.

Зинда глубоко вздыхает.

— Подожди хоть минуту, ладно? Ты должна понять, что дело не только во мне. Специально для того, чтобы тебя изучить, мы создали небольшое сообщество зоку. Мы многое о тебе узнали, и, если бы захотели, смогли бы тебя сломить! — Она всхлипывает. — Я понимаю, это звучит не слишком приятно, но это правда! Мы могли создать Царства, в которых ты стала бы рабыней по собственной воле и выдала бы все свои тайны. Но мы не хотели этого. Ты нужна нам.

— Нужна для чего?

— Да как же! Ведь идет война! Основатели вцепились друг другу в глотки! Пока, насколько мы можем судить, побеждают чены. Потом они пойдут на нас. Они всегда оставались для нас угрозой. После Протокольной войны старейшины попытались их... нейтрализовать, но... — Она прикусывает губу. — Не важно. Все, что тебе известно о событиях на Земле, о пеллегрини и ченах, об их технологиях, — все это может оказаться для нас полезным. Не тревожься о дурацких ловушках и охранных системах: твое волеизъявление и немного времени, и мы сумеем с этим разобраться. И тогда ты сможешь стать одной из нас. Ты хоть представляешь себе, как трудно присоединиться к Большой Игре? Сначала еще надо их отыскать. Я потратила на это не один год. Я получала сцепленность с Нотчами и Итаки и целым рядом других сообществ, чтобы только обнаружить их следы, скрытые в наших хрониках. И я всего лишь простой агент. Но ты, ты сможешь стать особым агентом, пространственно-временной угрозой, большой шишкой. Как Джеймс Бонд с крыльями.

— Кто? — удивляется Миели.

— Ну что ты! Решайся, это будет так весело.

Миели формирует на кончиках пальцев ку-точку.

— Нет, — говорит она. — У тебя десять секунд, чтобы сказать, где мой корабль и как мне выбраться с этой планеты.

— А, это...

— Девять.

— Ты уверена, что хочешь...

— Восемь.

— Ты же знаешь, я могу тебе помочь.

— Семь.

— Ладно, ладно! Успокойся. — Зинда вздыхает. — Я не хотела тебе говорить. По крайней мере, до тех пор, пока у тебя не будет достаточно сил, чтобы с этим справиться. Мы, конечно, отследили вектор твоего полета. И вот что увидели.

Она взмахивает рукой, и над столом поднимается небольшой ку-экран. На нем вспыхивает изображение Земли и неясный контур, в котором Миели немедленно узнает «Перхонен». Корабль окутан тучей Охотников — орудий Соборности. Во рту появляется неприятная сухость. Глупая, глупая девчонка. Не надо было...

Корабль предстает в виде паутины нитей и модулей, окруженных парой солнечных парусов. Он разваливается под натиском быстрых, словно лучи света, Охотников, каждый их удар вызывает вспышки лазера и разрушение все новых фрагментов.

Затем корабль медленно поворачивается и начинает падать на бело-голубой шар. Еще через мгновение он превращается в огненный штрих на фоне Земли и исчезает за горизонтом.

— Впоследствии мы не смогли обнаружить никаких следов корабля, — говорит Зинда. — Все это произошло перед самым нападением Драконов. Мне очень жаль.

Миели закрывает глаза, но мир не исчезает. Усовершенствованные системы слежения рисуют вокруг холодный призрачный ландшафт. Стены квартиры, словно кости черепа, сжимают мозг.

Она вскрикивает, выбегает на балкон, разворачивает крылья и взмывает в воздух.

Миели летит, не выбирая направления, напрягая микропропеллеры в крыльях, пока не поднимается на высоту. где воздух становится разреженным, а Полоса внизу, пересеченная другими обитаемыми Полосами, не шире шоссе, исчезающего за горизонтом. Сотни таких узких участков тянутся один за другим, сжимая гигантскую планету своими кольцами. Игривые зоку в истинном обличье зовут Миели в совместный полет, но она устремляется все дальше и дальше, пока не начинает жалобно подвывать ядерный реактор в бедре. Она обгоняет зоку и поднимается еще выше, туда, где голубизна неба уступает темноте, и Миели ощущает знакомое прикосновение Человека Тьмы из бездны. Она стремится туда, к жесткому вакууму, радиации и перегрузкам, к жалящему холоду после оортианской сауны. Но Сатурн не отпускает ее.

«Перхонен» больше нет.

Я всегда любила тебя сильнее, чем она, так сказал корабль перед нападением Охотников, прежде чем выбросить ее наружу с камнем зоку.

Миели подчиняется силе притяжения планеты и начинает стремительный спуск по длинной дуге, пока не достигает границы мира.