Ханну Мякеля – Лошадь, которая потеряла очки (страница 8)
Потом съела второй, за ним третий. Голод слегка поутих.
Собака тоже не терялась – она вскрывала банки с сардинами и зелёным горошком и опрокидывала содержимое прямо в пасть, как настоящий экскаватор. А Мышь тем временем грызла крохотный кусочек сыра и, как показалось Лошади, лукаво подмигивала. Лошадь помахала ей в ответ и внезапно вспомнила про Ёжика и Ворону. Они ведь ещё ничего не ели!
Лошадь отыскала пустой мешок и набрала туда всякой всячины. Закинула мешок на спину и поспешила назад.
Ёжик всполошился, когда вся компания с грохотом и стуком ввалилась в зал, но, увидев еду, забыл обо всём на свете. Он открыл своим охотничьим ножом банку со спаржей и попробовал… Нежная, совсем не жёсткая, как иногда бывает. Это что, все банки такие удачные? Ёжик решил, не откладывая, проверить и открыл вторую банку… да, в самом деле такая же, если не лучше. И Ёжик взялся за третью банку.
Усталость спустилась, как большая сумеречная птица, и запорошила глаза пеплом из костра. От тепла и сытости всех разморило, животы отяжелели, головы повисли и глаза захлопывались, как крышки шкатулок.
«Завтра… – думала Лошадь, – завтра поговорим обо всём подробнее. Можем оборудовать жильё и начнём засевать поле. Сегодня навряд ли…»
Она дотащилась до своей комнаты, долго разглядывала надпись на двери и прибавила к ней ещё несколько букв. Потом она вошла и сразу же улеглась.
Когда Собака проходила мимо по коридору, она увидела написанное.
– ЛО-ШАДЬ СОН-НА-Я, – прочла Собака по складам и громко зевнула. Она вдруг тоже ужасно устала. – Спокойной ночи! – пожелала Собака двери.
И дверь ответила:
– Спокойной ночи!
Вскоре заснула и Собака. Ночь наполнялась мрачным, чёрным светом, на дворе подмораживало. Но внутри было тепло и уютно, как и полагается в хорошем сне.
8
Утром Лошадь принялась за дело. Она обследовала сарай и нашла там плуг. Вместе с Собакой они вытащили плуг во двор. Собака наладила упряжь. Ворона взялась править Лошадью, а Собака – плугом. Теперь можно было вспахивать поле.
Лошадь прилежно тянула плуг. Земля поддавалась медленно, с трудом, но мало-помалу борозда удлинялась. Лошадь скоро устала.
«Совсем никуда не гожусь, – думала она, задыхаясь. – Хоть я и раньше не отличалась силой, но такой дохлой никогда не была. Старею…» И она опять тянула и тащила.
Когда наконец-то добрались до противоположной стороны поля, в глазах у Лошади потемнело. Она дымилась и пыхтела, как старый паровоз. Всего лишь одна борозда – а Лошадь хоть на пенсию отправляй. Собака предложила бросить всю затею, но Лошадь возмутилась:
– Что за безответственность! Чем мы будем жить, если ничего не посеем?
– На складе хватит припасов! – заявила Ворона. – По крайней мере, для меня…
– Минуточку, – прервала её Лошадь, – а где мы возьмём еду, когда запасы кончатся?
– В магазине! Уж это-то следовало бы знать!
– Но там надо платить… – в раздумье заметила Собака. – У нас же нету денег.
Лошадь обрадовалась, что хотя бы Собака её понимает.
Ворона тут же развернулась и улетела строить гнездо: в этом, по крайней мере, был какой-то толк. Лошадь не слишком огорчилась – поддержка Собаки придавала ей сил. Стиснув зубы, Лошадь опять потащила плуг, теперь уже в обратную сторону. Они понемногу продвигались вперёд, но для Лошади это было сплошное мучение.
Перед молокозаводом Лошадь рухнула на четвереньки – так она обессилела. И долго не могла подняться на дрожавшие от усталости ноги.
«Никогда больше не буду пахать! – решила она. – Лучше умру с голоду». И Лошадь долго и прилежно встряхивалась, пока не пришла в себя.
А придя в себя, она посмотрела на две свои борозды с гордостью. Теперь надо было их засеять. Лошадь нашла на складе тачку и доверху нагрузила её консервами. Потом притащила тачку на поле и принялась сваливать банки вдоль борозды. А Собака сажала их как полагается. Пришлось побегать с тачкой, прежде чем обе борозды оказались засеяны.
– Ой, это ещё не всё, – спохватилась Лошадь. – Ведь банки надо засыпать землёй!
Она разыскала в кладовой тяпку и лопату и заставила недовольную Собаку поработать ещё немножко. Постепенно банки исчезли под слоем земли. Лошадь вспотела, как в бане.
Ворона смотрела на их работу с дымовой трубы. Она соорудила между трубой и скатом крыши превосходный дом из хворостинок, стружек, картона, соломы и кусочков жести. И теперь была страшно довольна своим новым жильём.
«Пусть другие живут во всяких там комнатах, зато у меня – настоящее воронье гнездо!» – думала Ворона и пыжилась от гордости.
Пошёл снег. Сначала лёгкий, как дыхание, а потом всё плотнее и тяжелее.
Снежинки мокрыми хлопьями планировали вниз, постепенно превращаясь в лоскутки размером с носовой платок, и эти лоскуты стремительно неслись к земле, облепляя всё вокруг. Поднялась такая метель, что силуэты Лошади и Собаки уже невозможно было разглядеть. Когда они наконец вошли в дом, Ворона увидела двух снеговиков, которые, неуклюже переваливаясь, торопились под защиту крыши, в тепло.
– Это что ещё за чудища? – удивилась Ворона и слетела посмотреть. Снег сразу же налип на её крылья и немилосердно потянул Ворону вниз, к земле. Кое-как она добралась до дверей. Нечего было и думать о возвращений в гнездо – снегопад всё усиливался. Сообразив, что стала жертвой собственного любопытства, расстроенная Ворона поскакала в дом.
Ёжик в это время как раз подкладывал поленья в костёр. Он по-прежнему был в унылом настроении и вдобавок голоден. Увидев Лошадь и Собаку, он потребовал, чтобы его накормили.
– Хоть бы маленькую баночку спаржи! – негодовал Ёжик. – Целыми днями слежу за костром, а что я получаю взамен? Ни крошки еды! Это что, нормально?
«Спаржа… – вспоминала вконец измочаленная Лошадь, – я её только что где-то видела…»
Она потащилась на склад и обшарила полки – нет, совершенно пусто. И вдруг сообразила: ну конечно, ведь банками только что засеяли поле, поэтому на полках ничего не осталось! Что же сказать Ёжику?
– Спаржа кончилась. – Лошадь сообщила правду, не придумав ничего более подходящего. – Она теперь в поле растёт. Но зато потом, весной, ты будешь получать по две банки сразу.
Ёжик швырнул в костёр палочку, которой ворошил угли, и буркнул:
– Ладно! Раз так, то и я больше не буду костровым работать. Благодарю покорно!
Лошадь взглянула на Собаку. Та поняла и поплелась вслед за Лошадью в поле. Борозды уже засыпало снегом, и Лошадь расстроилась ещё больше. Она изо всех сил принялась копать и наконец нашла какую-то банку. «Горошек» – гласила надпись на этикетке. Вторая банка содержала краснокочанную капусту, третья – сардины.
– Господи, почему я, дура такая, не посеяла каждый сорт отдельно и только теперь соображаю, как надо было сделать? – сокрушалась Лошадь.
Когда спаржа всё-таки нашлась, Лошадь уже настолько изнемогла, что Собаке пришлось самой нести все банки. Хорошо ещё, что у Лошади хватило сил тащиться следом.
Но, увидев, как расцвёл Ёжик, Лошадь приободрилась. Он разулыбался и был такой славный! Мышь тут же объявилась откуда-то к трапезе.
«В самом деле, замечательно, когда есть компания, – думала Лошадь. – Ведь ко гда живёшь один, то сам о себе не слишком заботишься. А так всё время что-то делаешь. Разок здесь можно очень славно перезимовать…» И Лошадь на радостях замурлыкала песенку.
Но, заметив, как быстро пустеют банки, и поглядев в окно на нескончаемый снегопад, Лошадь затосковала. Завтра снова придётся выкапывать банки из-под снега, а его всё больше и больше! «Я, видимо, допустила какую-то ошибку, – размышляла Лошадь, – но какую? Я могу даже заболеть, если буду копошиться на улице в такую метель». Она почувствовала себя совсем несчастной.
– Как же нам теперь быть? – вдруг спросила Собака и посмотрела ей в глаза.
Лошадь задумалась. Что она имеет в виду?
– Будем есть, пить и жить-поживать.
– И это всё? – фыркнула Ворона с порога. Она была в дурном настроении, потому что снег всё валил и не было никакой надежды возвратиться в гнездо. – Что же, мы будем сидеть сложа руки и говорить друг другу: «Здрасте, я ваша тётя!»? Это, верно, такая лошадиная игра?
– А чем мы займёмся завтра? – тихо спросил Ёжик. – Мне очень скучно.
Лошадь рассердилась. Целый день она трудилась для них, и вот пожалуйста – благодарность!
– Можете все убираться! – закричала она в гневе. – Я вас не звала сюда! Даже если вы сейчас уйдёте, мне всё равно – будет хоть спокойно!
Остальные притихли. Они молчали так долго, что Лошадь начала раскаиваться в своих словах. И раскаялась ещё больше, когда заметила, что Ёжик принялся потихоньку паковать свой рюкзак и что Собака тоже явно собралась в дорогу. Ворона заметалась – как лететь в такую погоду? – но и оставаться тоже была не намерена. Мышь хныкала.
Лошадь перепугалась, увидев, какое действие произвели несколько простых слов.
– Стойте! Эй, подождите! Простите меня. Это я несерьёзно – просто от усталости. Мне очень жаль, правда! – И Лошадь посмотрела на них умоляюще. – Не уходите! Лучше давайте вместе решать, что предпринять.
– А что же мы можем тут предпринять? – нерешительно спросила Собака и покосилась на Ёжика.
– Обсудим всё спокойно, – предложила Лошадь, – мы что-нибудь обязательно придумаем – ведь нас, как-никак, пятеро.
Когда все вернулись к костру, Лошадь принесла карандаши и листки бумаги. Она раздала их и попросила, чтобы каждый написал, что он советует делать.