Ханна Уиттен – Дочь для волка (страница 61)

Ее сестра пыталась вернуть ее домой. И она убивала Диколесье, чтобы сделать это.

Рэд выбралась из башни. Ноги были как ватные. Она толкнула дверь в Крепость, уставившись перед собой невидящим взглядом. В мозгу возникали и рассыпались в прах планы – ни один не годился.

Нив.

Из полуразрушенной арки, ведущей в столовую, появилась Лира. В руках она держала дымящуюся чашку и ломоть хлеба.

– Ты выглядишь так, как будто столкнулась с привидением, – изогнув тонкую бровь, заметила женщина.

Да, именно его Рэд и увидела.

– Где Эммон?

– В вашей комнате, наверное. – Лира впилась зубами в хлеб. – Файф сердечно благодарит за сладкий хлеб. По его словам, тот, что был раньше, на вкус был кирпич кирпичом.

– Он Лорет должен спасибо сказать, не мне. – Рэд слабо улыбнулась Лире и принялась подниматься по лестнице, изо всех сил стараясь не бежать.

Эммон действительно оказался там. Он сидел за столом, склонившись над книгой. Одной рукой он подпер голову. Пальцы его были в чернилах. Когда девушка вошла, Волк поднял глаза. Под глазами его залегли темные круги.

Мысли Рэд снова спутались при одном его виде. Их поцелуй, о котором она старалась забыть, снова вспыхнул на ее губах, она снова ощутила его руки на своем теле и их теплое, общее, прерывистое дыхание. Он вцепился в перо так же, как цеплялся за ее волосы. Он склонялся над столом так же, как склонялся над ней.

Она пришла сказать ему, что уходит, но теперь ей стало очень трудно это сделать.

Рэд прочистила горло.

– Этим ты всегда занимаешься в библиотеке?

– В основном. – Эммон отложил перо, откинул волосы со лба, испачкав лоб в чернилах. – Я перевожу со старого медусийского.

– Для удовольствия?

– У каждого из нас свои предпочтения в удовольствиях, Рэдарис.

Она чуть улыбнулась:

– Так почему же ты тут обосновался сегодня?

Он так посмотрел на нее, словно хотел пригвоздить взглядом к полу.

– Когда я библиотеке, ты в нее почти не заходишь.

Горячая волна взметнулась в ее животе.

Эммон глубоко вздохнул и наклонился вперед, как будто хотел встать.

– Рэд, я…

Его затрясло. Эммон бесцельно водил рукой по столу, оставляя на ней дорожку красно-зеленой крови.

Рэд снова охватило беспокойство, она вспомнила, что видела в зеркале, и волна жара угасла.

– Мне нужно вернуться домой, – пустым голосом, с трудом подбирая слова, произнесла она.

Эммон замер. Закрыл глаза, откинулся на спинку стула. На лице его отразилось смирение.

– Я понимаю. Ты, наверное…

– Нет, ты не понимаешь, – неуклюже, резко перебила его Рэд.

Она хотела сказать ему, что ее решение вернуться домой не имеет ничего общего с их неудачным поцелуем, но это была не совсем правда. Оно было связано с этим поцелуем, но не таким образом, как он думал. Она уходила не потому, что испытала разочарование в нем.

– Ты думаешь, я не ушла бы раньше, если бы я этого хотела? Не попыталась бы сбежать?

– Ты пришла сюда, потому что у тебя не было выбора, – сказал Эммон, обращаясь, судя по всему, или к столу перед собой, или к листу бумаги, который комкал в руке. – Потому что тебя заставили. Я должен был заставить тебя уйти, как только ты…

– Я пришла в Диколесье потому, что думала – я должна спасти от себя людей, которых люблю. Я пришла сюда, потому что думала: моя сила – это нечто темное, злое. Ты показал мне, что это не так. Что моя сила – не добрая и не злая, что она просто есть. – Рэд сглотнула. – Я все время знала, что ты не будешь меня останавливать, если я захочу уйти, Эммон. Каждый миг, который я находилась здесь, я была здесь потому, что сама так решила.

Он ничего не сказал. Просто стиснул руки, словно сдерживаясь, чтобы не протянуть их к Рэд.

Она опустилась на край кровати.

– Я смотрела в зеркало, – резко сменив тему и оставив висеть в воздухе все невысказанные вопросы выбора и причины для того, чтобы покинуть Диколесье или оставаться в нем, произнесла Рэд. – У меня еще в прошлый раз возникло такое чувство, что Нив имеет какое-то отношение к тому, что происходит с лесом.

Эммон сдвинул брови.

– Я оказалась права. Нив – причина того, что страж-древа исчезают. Не знаю точно, как она это делает, но это она.

– Этого не может быть.

– Зеркало показывало мне правду раньше, значит, оно показывает мне правду и сейчас. Я должна узнать, что она делает, посмотреть, смогу ли я это остановить. И может быть, если она увидит меня, увидит, что со мной все в порядке, она каким-то образом сможет вернуть исчезнувших стражей на свои места.

Рэд потеребила подол рубашки Эммона, которая все еще была на ней.

– Я должна попробовать, особенно если больше ничего не могу сделать. Если ты не позволяешь мне больше ничего сделать. Меньше всего я хочу оставлять тебя здесь одного, но…

– Я здесь один уже очень давно, – низким, прерывистым, в противовес смыслу сказанного – почти умоляющим голосом произнес Эммон.

Она прикусила уголок губы, словно все еще чувствовала на нем вкус его поцелуя.

– Но ты не обязан быть все время один.

На мгновение между ними повисла тишина, тяжелая, как сталь, и хрупкая, как стекло. Глаза Эммона в отсветах камина заблестели слишком ярко, и он чуть отвернулся, чтобы это не было так сильно заметно.

– Когда ты покинешь Крепость?

– Через пару дней. Хочу еще немного потренироваться. Убедиться, что моя сила полностью подчиняется мне. – Рэд сглотнула. – Наш брак сильно поспособствовал этому, но, похоже, сейчас я могу заставить ее делать то, что хочу, только тогда, когда… когда я нахожусь рядом с тобой.

Что-то непонятное промелькнуло в глазах Эммона.

– Правда?

– По моим наблюдениям, да.

Они обменялись взглядами, в которых ясно читалась надежда каждого, что другой возьмет на себя труд как-то облечь в слова ту взаимную теплоту, которую оба испытывали друг к другу.

– Что ж, тогда завтра потренируемся. Но сначала тебе нужно поспать. – Эммон кивком указал на кровать.

Потом отвел глаза и двинулся к своему смятому одеялу, которое валялось у стены. Несмотря на жарко пылавший в камине огонь, в комнате было прохладно. Плечи Волка затряслись от холода.

– Тебе не обязательно спать там все время.

Его спина напряглась.

Рэд имела в виду не то, что он услышал. Она тяжело вздохнула, комкая простыню. Но слово не воробей, вылетит – не поймаешь. Эммон ссутулился, и в каждой линии его тела читалось, что еще немного – и он просто убежит из комнаты.

– Я имею в виду, – быстро сказала Рэд, – если ты хочешь лечь у камина, то можешь сделать это. Здесь холодно. Нет смысла мерзнуть у стены.

Мысленно она проклинала себя, уверенная, что своим неосторожно высказанным желанием разрушила все то почти неосязаемое, что прорастало между ними, то, что им удалось собрать воедино. После того как Эммон так резко вырвался из ее объятий в лесу, то почтительное расстояние, на котором он держался, – все это сбивало с толку. Рэд больше не понимала, что между ними происходит.

«Не так уж много от меня остается, чтобы поделиться с другим человеком», – сказал он однажды.

После того что произошло сегодня, Рэд и не знала, как сказать ему, что возьмет все, что он может предложить. Не была уверена, когда это знание прокралось в нее. Это случилось где-то между их странной свадьбой, уроками магии и спасением жизни друг друга.

Может быть, если она сходит к Нив, узнает, чем занимается ее сестра и как это остановить, укрепит растрепавшиеся узы их сестринства – после этого она и Эммон смогут выяснить, что происходит между ними.

И чем это может стать.

Эммон бросил на нее быстрый взгляд искоса, сгреб одеяло в охапку и перенес его к камину, устроившись между ним и кроватью – но ближе к камину, чем к кровати.