Ханна Уиттен – Дочь для волка (страница 58)

– Сделай это, – выдавил он сквозь зубы. – Рэд, если ты собираешься это сделать, сделай это сейчас.

Рэд стиснула зубы и позволила магии леса вырваться из себя, захлестнуть Эммона.

Как и раньше, когда они объединили усилия, чтобы исцелить страж-древо, своим внутренним взором она видела то, чего не увидишь обычным зрением. По сравнению с Эммоном – взрыв золотого свечения в виде буйно растущих, цветущих, оплетающих все его тело корней – ее собственная сила выглядела тусклой тонкой нитью, обвивающей ее кости и выходящей наружу.

Увидев, насколько глубоко Диколесье укоренилось в Волке, Рэд едва не остановилась. Она вспомнила, как сильно меняет Эммона магия леса, проходя сквозь него, – только что не разрывает на куски, – и чуть не оборвала тянущуюся к нему тонкую нить своей силы. Рэд окатил страх. Страх, что она потеряет Эммона и что это будет ее вина – ведь это она заставила его сделать это, она наполнила своей силой корни, ветвящиеся у него под кожей. Задыхаясь, девушка открыла глаза, и увидела, что Эммон смотрит на нее, а отравленное, искаженное тенями до неузнаваемости тело Бормейна бьется в судорогах на кровати, прижатое покрытой зелеными венами рукой Эммона.

– Не останавливайся, – кратко, сосредоточенно произнес Волк. Он был, пожалуй, удивлен… и впервые в его голосе звучало нечто вроде страсти. Белки его глаз были полностью изумрудного цвета. – Рэд, со мной все будет хорошо, не останавливайся.

Рэд сделала глубокий вдох. Запах Эммона – опавшие листья, кофе и старая бумага – на миг перебили царившую в подвале вонь. Рэд закрыла глаза, вцепилась в его руку, как утопающий хватается за брошенную ему веревку, и позволила силе, исходящей из ее груди, продолжать изливаться на Эммона.

Перед ее внутренним взором Бормейн выглядел как пустота. Полное отсутствие чего-либо, дыра, по форме грубо соответствующая человеку, во всем этом золотом сиянии, окружавшем ее. Поначалу казалось, что эта дыра просто пожирает энергию, которую Эммон направил на нее, глотает жадно и ненасытно. Но Эммон клал каждый золотой стежок ловко и продуманно, словно зашивал что-то. Он штопал человека, как носок. И в конце концов золотое свечение начало преобладать над тенью, поглощая ее, подавляя. Рэд чувствовала, что Эммон покачивается. Слышала, как болезненно хрипит Бормейн. Свет медленно вытеснял тьму.

Эммон наконец отпустил ее руку. Рэд открыла глаза.

Кожа мужчины, лежавшего на кровати, выглядела восковой и мертвенно-бледной. Но разбухшие от тьмы сосуды больше не пронизывали ее. Ногти на его руках были короткими, светлыми и ничем не напоминали когти. Скулы, которые, казалось, принадлежали какому-то хищному зверю, снова имели вполне человеческую форму и вид. Грудь его поднималась и опускалась, он дышал неглубоко, но ровно.

Эммон ссутулился над кроватью. Рукав его задрался, и была хороша заметна кора, покрывавшая запястье. Из-за использования магии он опять стал выше. Вены его сияли зеленью на запястьях и шее, зелень наполняла синяки под глазами – и среди этой зелени короткими толчками пульсировала тьма.

– Эммон? – Рэд встревожилась, и голос ее прозвучал резко.

Он отрицательно покачал головой, скрипнул зубами. Медленно, очень медленно тьма исчезла из его жил. Они стали зелеными, затем голубыми. Изменения, оставленные магией леса, и тени по капле, как кровь из раны, покидали тело Волка. Он вздрогнул, оскалился.

Боль можно только переместить. Эммон взял теневую гниль, позволил ей войти в себя и утопил ее в магии Диколесья.

У Рэд от изнеможения подогнулись ноги, облегчение свалилось на нее как удар в висок. Девушка пошатнулась, и Эммон обнял ее. Вены его теперь были того цвета, которого должны быть, хотя белки глаз все еще оставались зеленоватыми.

– Со мной все в порядке, – прошептал он ей в волосы. – Я в порядке.

Слезы текли по щекам Вальдрека.

– Вы сделали это, – благоговейно прошептал он. – Клянусь Королями и всеми тенями, вы сделали это.

Но Рэд не слышала его, потому что рухнула без чувств.

Глава двадцать первая

Она очнулась, ощутила запах библиотеки. Щека ее прижималась к какой-то грубой ткани. Рэд вздрогнула, дернулась в руках Эммона и ударила его макушкой в подбородок.

– Короли! – пробормотал Волк.

Одной рукой он чуть отодвинул Рэд от себя, второй потер челюсть. Почти все изменения, проделанные магией с его телом, исчезли (кроме лишнего дюйма роста, что Волк заработал в ту ночь, когда Диколесье вломилось в замок и обрушило коридор). Лишь сосуды в его глазах все еще оставались светло-зелеными.

– Извини.

Она почувствовала, что краснеет. Выпрямилась, щурясь от солнечного света и тумана, все еще бродившего в ее голове.

Они стояли посреди главной улицы Края. Низкое небо над их головами уже начинало темнеть.

– Где Вальдрек?

– Все еще у Ашейлы, с Бормейном. Они подумали, что не стоит перемещать его, пока он не проснется.

Голова Рэд все еще раскалывалась от боли, ноги были как ватные. Но она улыбнулась полной надежды улыбкой.

– Значит, он проснется? Мы сделали это?

Эммон поджал губы. Что-то мелькнуло на дне его глаз, какие-то чувства, которые она не могла оценить.

– Мы сделали это, – тихо ответил он и двинулся к воротам.

Рэд, все еще с улыбкой на губах, поплелась за ним. Она помогла. Они с Эммоном вылечили Бормейна, изгнали из него теневую гниль. Может быть, это значит, что они могут вылечить и все Диколесье.

Но тут она вспомнила, о чем говорил Бормейн, когда еще был одержим тенями, и улыбка исчезла с ее лица. То есть о ком.

Солмир.

Когда Бормейн впервые упомянул самого младшего из Пяти Королей, Эммон отмахнулся, сказав, что это просто бред зараженного. И хотя это тревожило Рэд, она выкинула это из головы.

Но сегодня Бормейн снова упомянул Солмира. Это должно было быть чем-то большим, чем бред.

Когда они подошли к воротам, Лир окинул их оценивающим взглядом. Лорет стояла рядом с ним, держа в руках туго набитый холщовый мешок. Она поспешно всучила его Эммону, бросила на Лира заговорщический взгляд и смешалась с толпой.

Эммон вздохнул:

– Значит, ты уже слышал.

– Не суди ее слишком строго. – Лир повернул рычаг, приводивший в действие механизм открывания ворот. Петли мягко заскрипели на фоне шума города. – Попытка изгнания теневой гнили – это слишком много, чтобы можно было ожидать, что люди будут держать это в себе. Каков итог?

– Сработало, – пробурчал Эммон.

Светло-голубые глаза Лира чуть расширились, но больше он ничем не выдал своих чувств.

– Здорово, раздери меня тени. – Он довольно усмехнулся. – Да здравствуют Волки!

Эммон не ответил. Он взвалил на плечи холщовый мешок, набитый припасами согласно составленному Файфом списку.

– Ты знаешь, что всегда можешь свистнуть нам, Волк, – без тени веселья в голосе сказал Лир. – Если тебе понадобится помощь.

– Я ценю это, – ответил Эммон и двинулся через ворота. – Но думаю, что теперь нам уже ничто не поможет.

Лир проводил его задумчивым взглядом.

– Присматривай за ним, госпожа, – пробормотал он, обращаясь к Рэд. – Волк и Диколесье переплетены до корней. Слабость одного – это слабость другого. Похоже, он износил себя уже почти до дыр.

– Так и есть, – ответила Рэд, глядя на могучий силуэт Волка на фоне далекого леса.

Эммон неподвижно стоял у ворот, глядя на север. Он был весь натянут как струна. Казалось, Волк готов броситься бежать к далекому горизонту, прочь от деревьев. Но он не мог. Корни, обвивавшие его кости, были крепче кандалов.

Рэд вежливо улыбнулась Лиру. Он кивнул и закрыл ворота. Шум Края стал значительно тише.

Рэд медленно подошла к Эммону. Он не оглянулся на нее. Он не сводил глаз с цепочки холмов, протянувшихся на севере. Очертания их выглядели размытыми в угасающем свете дня и частично тонули в тумане. Затем Волк развернулся и зашагал к лесу. Небо над головой обоих путников начало менять цвет – из синего оно стало бледно-лиловым, а затем и фиолетовым.

Рэд топала за Эммоном по мху, нервно постукивая пальцами по ножнам на бедре, к которым еще так толком и не привыкла.

– Он снова упомянул Солмира.

– Да, я слышал, – продолжая так же размеренно шагать, ответил Эммон.

– Это уже второй раз. – Рэд сделала паузу, давая Эммону возможность как-то пояснить происходящее, но тот не стал нарушать тишину. – Похоже, это не просто совпадение.

– Неужели? – с таким яростным сарказмом ответил Эммон, что Рэд аж замерла на месте. До темной пасти Диколесья оставалась всего пара ярдов.

– Это осмысленное послание. Ты это знаешь, и я тоже.

Эммон остановился, но ничего не ответил. Ветер трепал его волосы.

– Я не знаю, пытаешься ли ты защитить меня или просто не хочешь мне это рассказывать. – Рэд сжала и разжала кулаки. – Но я могу помочь тебе ровно настолько, насколько ты мне позволишь, Эммон.

При этих словах он обернулся к ней, но промолчал. Профиль его чернел на фоне деревьев, уже окутанных сумерками, – зубы стиснуты, выбившаяся черная прядь падает на лоб. Рэд хотелось одновременно ударить его и прижать к себе. Она ограничилась тем, что скрестила руки на груди.

– Старые сказки говорят, что Солмир должен был жениться на твоей матери, – мягко произнесла Рэд, так, словно могла заполнить пробелы в этой сказке и самостоятельно. – Вместо этого она сбежала в Диколесье с Киараном, а Солмир вместе с другими Королями провалился в Тенеземье. Но есть еще кое-что, не так ли?