Ханна Уиттен – Дочь для трона (страница 3)

Скрипящая зубами пасть червеобразной твари была уже так близко, что Нив ощущала зловонное дыхание.

Солмир вскинул руки и разжал кулаки.

Чернота из его ладоней рванулась в воздух, поросла изломами и шипами, будто его кровоток обратился плетьми ежевики, что теперь извергались наружу. Тьма обрушилась на чудовище, стиснула его тушу, вырывая из плоти кровавые сгустки, заставила его взреветь.

И все-таки оно ползло.

Страх казался чужеродным на лице Солмира. Его черты не были созданы выражать это чувство. Синие глаза округлились, обычно злобно изогнутые губы распахнулись, но он лишь на миг позволил себе отдаться потрясению и тут же снова раскинул руки, пытаясь призвать больше теней. Только теперь у него по коже текли не чернила, а что-то менее густое, почти серое.

Его магия истончалась, исчерпывалась. Нив все еще не до конца представляла, как работает то холодное нечто, которое поселилось в ней, когда ее кровь напоила обломок страж-древа; понимала только, что оно связано с этим местом, что это обратная сторона зеленой животворящей магии Рэд. Но она точно знала, что это нечто по-прежнему внутри ее, ледяное и колючее, ставшее даже мощнее оттого, что через нее пытались открыть врата, что ее превратили в якорь для той ужасной рощи.

А еще Нив знала, что не желает быть сожранной чудищем с такой кучей зубов.

Она почти бездумно проделала то же, что Солмир. Руки ее вытянулись вперед, и, опережая сознательные попытки, тьма сама полилась по ее венам, сжала ее пальцы в кулаки, собираясь в ладонях. Нив замерзла, как зимой, как на секущем ветру; ледяная стужа в глубине тела почти обжигала.

Кусачий холод пробежал по рукам, устроился в сжатых кулаках, и, когда его стало невыносимо много, ее ладони раскрылись.

Ее собственная сеть из колючей магии набросилась на червеобразную тварь за миг до того, как та смогла сомкнуть челюсти.

Эффект был молниеносным. Шипы Солмира сумели только замедлить чудовище, а вот плетение Нив его обездвижило. Оно скорчилось, взревело в серое небо и стало сохнуть и распадаться в тех местах, куда дотянулась магия Нив. Из его туловища вытекали завихрения теней, повисали сгустками в воздухе, издавая странное верещание – будто бы тонкое эхо воплей чудовища. Короткий треск, еще один вихрь визгливо бормочущих теней, и тварь исчезла.

Оставшиеся тени ринулись в чащу, и Солмир нахмурился им вслед – поднял было руку, но уронил обратно.

– Дерьмо, – проворчал он. – Что ж. Доберемся до них в другой раз. Сила парочки теневых созданий ничего особо не изменит.

Нив огромными глазами смотрела на место, где только что было чудовище, грудь у нее тяжело вздымалась под сорочкой, тьма медленно таяла в венах. Она замерзла, замерзла совершенно вся, с ее ладони капала вода, оставшаяся от тонкой корочки льда.

– Ты вроде бы говорил, будто здесь ничто не может умереть?

– Ты же видела тени? – Солмир выгнул бровь, спокойный и собранный, будто не они только что швырялись магией в громадного червяка, который собирался их съесть. – Ошметки этого малого чудища. Так преобразуется энергия. Все, что здесь будто бы умирает, на самом деле не уходит, а просто меняет форму.

Нив открыла рот, собираясь продолжить расспросы, собираясь ехидно уточнить, нельзя ли ей метнуть магию в него, чтобы он поменял форму на какую-то менее невыносимую. Но вспышка раскаленной добела жгучей боли в голове стерла с ее губ все звуки, кроме стона.

Коленями в грязь, ладонями – к вискам. Нив казалось, что ее тело разом плотно утрамбовывают и рвут на части, она будто сминалась и растягивалась одновременно. Боль горела у нее в голове, в животе, в каждом нерве, холод доселе неведомой мощи свернулся внутри и тяжело пульсировал.

Она смутно сознавала, что Солмир снова выругался и без лишней осторожности обхватил руками ее лицо. В глазах у нее плыло, но она видела подтеки черноты в своих венах, что-то острое скребло изнутри о кожу с каждым ударом сердца.

– Проклятье, женщина! – зарычал Солмир. – Не вздумай сейчас взять и исчезнуть.

Он опустился на землю рядом с ней.

– Тут, внизу, за магию нужно платить, Нивира. – Это прозвучало уже спокойно, но его пальцы все так же крепко сжимали ей виски, будто он пытался удержать ее в целости, не дать раствориться. – На поверхности Тенеземье реагирует слабо, потому что слаба его магия. Если ты используешь его силы здесь, это место запускает в тебя когти. Становится частью тебя. Но тебе такого не выдержать. Эту тюрьму создавали для богов и чудовищ, а ты – ни то, ни другое.

Боги и чудовища. И кто же тогда он сам?

– Я могу помочь. – Солмир заявил это без тени мягкости, разве что не оскалился. – Могу дать тебе другой якорь, другой источник силы, чтобы не приходилось брать у самого Тенеземья.

Нив подняла на него взгляд и процедила сквозь зубы, прорываясь через хаос боли:

– Ты убил Арика. Чуть не убил мою сестру. Использовал меня. – Она содрогнулась, шипы полоснули по венам. – Я не желаю ничего от тебя принимать.

Солмир обхватил ее руку длинными изящными пальцами, потянул Нив вверх, обжигая ее запястье серебряными кольцами. На лице у него застыло резкое выражение, ножевые отметины бровей нависли над этими нечеловечески синими глазами, ухмылка повторяла ее собственный оскал.

– А я не предлагаю, – произнес он.

И накрыл ее губы тяжелым поцелуем.

Нив застыла от потрясения, но ясно осознавала, что это нечто совершенно непохожее на любую близость, какую ей доводилось испытывать. Скорее битва, чем поцелуй – она чувствовала зубы за его губами, напор его рта был беспощаден как клинок.

И, пока он так жестоко целовал ее, что-то в Нив… менялось.

Шипы, разрывавшие вены, отступали, оставляя отдельные укусы, почти покалывание. Чем дольше Солмир прижимался к ее губам, тем слабее становилась пульсация у нее в голове, будто бы вымываясь; эта связь вытягивала из нее всю магию, вытаскивала, словно свернутую тугими кольцами струну. От опустошения было и хорошо, и горько, силы покидали ее в равной доле с болью. Нив чувствовала себя все более телесной, все более собой.

Хрупкой и человечной, беспомощной.

Солмир разорвал их не-поцелуй, но все еще обхватывал ее руками, держал на случай, если она рухнет без сознания. От него пахло еловыми иголками и снегом, далекими землями и чистым небом.

Выражение его глаз вдруг остро напомнило Нив о том, как он месяцами притворялся Ариком. Как разыгрывал доброту, и…

Она отшатнулась прочь, резко ударив его ладонью в грудь.

– Что ты со мной сделал?

– Дал тебе новый якорь. Привязал твою силу к себе вместо Тенеземья. Отныне, когда захочешь применить магию, будешь брать ее у меня. Я – сосуд с твоей магией. – Солмир с невозмутимым видом поймал ее снова взметнувшиеся руки, задержал их в воздухе. – Мы договаривались на один удар, Нивира, а ты собираешься отвесить мне уже второй.

Они так и застыли; у него в ладонях – запястья Нив, у нее на искаженном злобой лице – дорожки слез.

Он уже не казался таким бесстрастным, как издалека. Теперь, когда Нив от свергнутого Короля отделяли считаные дюймы, она снова видела в его синих глазах искры сожаления, гнева и чего-то, похожего на горечь. Наконец он медленно отпустил ее руки и наклонился за сброшенным плащом, накинул его на мощные плечи.

– Я сделал то, что должен был.

Мы делаем то, что должны.

Нив обхватила себя руками, снова вспоминая, как он притворялся на поверхности. Как изображал, будто ему есть до нее дело, и как она оказалась настолько глупа, что поверила. Все это было игрой – теперь она знала. Способом завоевать доверие. Ей захотелось спросить его об этом, спросить, почему он не мог просто носить личину Арика, зачем было делать из этого нечто столь мучительное и ранящее. Из всех людей только Раффи и Арик заботились о ней, и осознание того, что забота Арика не была настоящей – вообще не относилась к Арику, – оставило в ней зияющую дыру.

– Ты убил его! – прорычала Нив. – Не смей повторять его слова.

– Он не говорил этих слов. – У Солмира блеснули глаза. – Их говорил я.

Это звучало, как приглашение. Почти как предложение – расспросить, узнать, к чему были эти доброта и забота. Нив его не приняла. Она не хотела знать.

Она тяжело сглотнула пересохшим горлом.

– Моя сестра жива? – Нив смутно помнила, как смотрела на Рэд через дымчатое стекло, но не могла верить таким скудным воспоминаниям, ей нужно было услышать это из его уст. – Если нет, я тебя убью – по-настоящему убью, а не позволю разлететься клочками тени. И если для этого мне придется вытащить твою задницу на поверхность, я это сделаю.

– Она жива, – коротко кивнул Солмир. – И, думаю, скоро понадобится нам, чтобы все получилось.

Нив нахмурилась.

– Что получилось?

– Убийство Королей, само собой. – Солмир снова криво ухмыльнулся. Отвернулся и легко зашагал между деревьями туда, откуда прибежала Нив, будто бы уверенный, что она его догонит. – Как ни смешно, именно вытаскивать задницы на поверхность мы и собираемся.

Вскоре стало ясно, что убежала она недалеко. Башня уже маячила за тонким кружевом перевернутых деревьев, виднелась сквозь голые ветки.

Хотя называть это ветками было не совсем верно. Деревья росли вверх тормашками, вгрызаясь толстыми сучьями в серую сухую почву, которая вздымалась вокруг них буграми высотой почти по колено. А над головой в бесцветном воздухе простирались застывшие корни; длинные и тонкие, они тянулись насколько хватало глаз и исчезали в тумане.