Ханна Шапира – Игра (страница 2)

Из «Игры» возвращаются не все, а если и возвращаются, то через большой промежуток времени и совершенно другими. Но это касается только проигравших в первом туре. Тем же, кто выиграл, дается возможность прописывать любые, даже самые невероятные сценарии новой реальности следующей игры. Проигравшим тоже достается приз в виде трех желаний, которые исполняют еще до погружения в новый мир.

Естественно, огромное количество людей стремится попасть в «Игру». Кто-то мечтает о власти и влиянии на судьбы людей. А кто-то просто хочет исполнить свои мечты, пусть даже ценой собственной жизни. Поэтому раз в несколько дней проводился отборочный конкурс. Но, кроме этого, существовали люди, обязанные идти в игру вне зависимости от их желания. Именно к таким людям относилась Эна. Ее старшая сестра из-за своей беспечности в попытке реализовать себя как программист вошла в общественную сеть данных и случайно удалила оттуда половину населения города, в котором проживала их семья. Когда это выяснилось, ей предложили несколько вариантов для исправления ситуации. Одним из них было пожизненное лишение всех членов семьи права пользоваться интернетом и перемещение в специальную область с такими же людьми, нарушившими закон. Второе возможное наказание заключалось в последовательном восстановлении удаленных данных за счет собственных средств, и последний вариант – участие в «Игре» самого младшего члена семьи при условии прохождения обычного отбора.

2

Облака проносились по небу, как сумасшедшие, оставляя после себя следы секундных картин, мгновенно переходящих в следующие, такие же краткие, но информативные образы. Эна растворилась в этих «облачных рассказах», как во сне. Информационное поле облаков боролось с эмоциональными скачками в голове девушки.

«Спокойно, сейчас главное не думать, – говорила она сама себе. – Потом переведу все это на нормальный язык».

Мозг с жадностью поглощал информацию «облачного шоу».

«Тест окончен!» – прозвучало у Эны в голове. Она открыла глаза и очутилась в большой овальной комнате, по периметру которой стояло пятьдесят кресел. В них сидели такие же, как она, претенденты на игру. На глаза участников теста были надеты огромные желто-золотые очки, состоящие из мелких выпуклых полусфер, от переносицы которых отходило что-то напоминающее антенну, которая заканчивалась небольшой коробочкой. Эти очки-стрекозы являлись излучателями голографических картин. Тестируемые получали через них изображение, практически неотличимое от реального. Кресло со встроенными в него датчиками считывало по мельчайшим движениям тела эмоциональный фон испытуемого и передавало эту информацию в центральный компьютер. Там импульсы выстраивались в графики, по которым и отбирались будущие участники игры.

Лишь семь претендентов в итоге допускались к следующему этапу по результатам первого общего теста. Эна вошла в это число, и теперь задания становились индивидуальными. Каждому раздали карманные компьютеры, похожие на смартфоны, но имевшие от них огромное отличие. Ввод данных в них мог осуществляться бесконтактно при помощи мыслей. Для этого использовался личный код. Участники погружались в тестовую игру, в которой каждый из них становился персонажем общей действительности.

3

Предполагаемая новая игра была странной, даже для бывалых участников. Ее автор, человек умный и опытный, безвозвратно исчез в ней сразу после того, как ее создал и сейчас для его поиска собирали группу спасателей. В нее входил наставник – тот, кто прошел хотя бы семь игр и накопил опыт выхода из них, семь новичков, для кого это испытание было первым, а также для этой миссии набирали тех, кого не жалко потерять. Это практически распавшиеся души – те сгустки сознания, которые после предыдущих воплощений неудачно из них вышли. У этих существ практически не оставалось собственной воли. Жалкое зрелище. Некоторые из них переставали осознавать, что все происходящее – лишь часть, мизерная часть бытия. Что, рождаясь и живя в игре, ты только нарабатываешь навыки существования вне игры. От этого им начинало казаться, что отрезок от рождения до смерти в игре и есть вся жизнь. Что ни до, ни после ничего нет. И тогда для них срабатывала программа залипания реальности. Ее придумали и запустили в большинство игр для создания так называемых големов[1]. Это, конечно, не были те самые големы в привычном понимании. Они не были созданы из глины или грязи, и для их оживления не нужны были священные книги и раввины, не было необходимости так же вкладывать записку с одним из имен Бога голему в рот, чтобы его оживить. Но суть – сама внутренняя сущность голема – его полное подчинение своему создателю, бездумное соблюдение всех правил и законов, заложенных в игре – и являлась основой данной программы. Такой человек полностью снимал с себя всю ответственность за происходящее в его жизни. Он начинал плыть по течению, и, какие бы события ни происходили в окружающей его действительности, он принимал их либо с радостью, либо в страданиях и даже не задумывался, что может что-то изменить самостоятельно. Не веря в свои возможности, такое существо в любом случае продолжало чего-то желать. Но желания эти были материальны и в большинстве своем примитивны. При этом вера в осуществление хоть какого-то из них была настолько мала, что желание практически сразу отмечалось в его разуме как несбыточное и откладывалось на потом, на лучшие времена, которые так никогда и не наступали. Таким образом, в мозгу голема были залежи наслоенных одно на другое желаний, разобрать которые через совсем короткий срок не в состоянии был даже их собственный владелец.

А голем продолжал жить и копить свои несбыточные желания и в конечном итоге они становились похожи на обмылки, слепленные воедино. Полная голова таких обмылков мешала жить и мыслить адекватно. Но зато в игре добавлялись персонажи-големы, или, как их называют сегодня, – боты, пригодные для любого использования. И хозяин игры мог погнать их вначале на демонстрацию против режима или за него, потом постепенно давать особо рьяным возможность уже самим организовывать таких же, как они, в нужные группы и направлять их в нужном направлении, а куда – на митинг за использование зеленой энергетики или на войну – это уже не имело никакого значения. И в итоге можно предложить им демократию вместо свободы, и они с удовольствием и чувством собственного достоинства будут голосовать за нее на протяжении всей своей жизни как за основу человеколюбия.

Вернуть же такое существо из игры было крайне сложно.

4

Самыми неприятными для Эны были занятия по закладыванию «якорей». Ей казалось, что во всех этих запоминаниях мелочей, связанных с абсолютно ненужными странными вещицами, нет никакой необходимости.

«Что за чушь, – думала она, – неужели обычный предмет, некогда вызывавший у меня какую-то эмоцию, сможет вырвать мой мозг из обыденности игрового пространства в настоящее, неужели при помощи него я смогу вернуть воспоминания о реальном мире, о том, что жизнь, которую я сейчас проживаю, является лишь иллюзией».

Всех новеньких просили изначально определиться с любимыми вещами, которые впоследствии в игре станут «якорями» – предметами, помогающими вернуть воспоминания о настоящей жизни. Этими предметами могло быть все что угодно от пуговицы до музыки, созданной порывом ветра. Ограничений не было. Существовало лишь одно условие: этот предмет обязательно должен вызвать в тебе воспоминание о том, что ты к нему прикрепил. Например, очень необычное кольцо, которое ты увидишь у свекрови в своем новом воплощении и получишь его в подарок от нее. Оно подойдет тебе по размеру идеально, хотя у тебя большие нестандартные руки. При этом свекровь расскажет тебе историю приобретения этого кольца на блошином рынке ее отцом для ее матери. Потом окажется, что ни мать, ни свекровь эту вещь не носили из-за ее размера. Неизвестно по какой причине кольцо не уменьшали и не продавали, а сохранили как есть. Ты же, не будучи любительницей украшений, неимоверно захочешь его и, получив этот подарок, будешь им любоваться и даже иногда носить. А вот через какое время ты поймешь, что это кольцо – простой «якорь», оставленный тобой же для себя самой, это уже будет зависеть от скорости твоего развития в этом воплощении. Кто-то понимает это при первом контакте со своим «якорем», кому-то нужны годы для осознания, но, увы, большинство не понимает этого никогда, и лишь долгим дежавю, как волной, накрывает его, и он стремится понять, что же такое знакомое он сейчас встретил, но, к великому сожалению, волна дежавю уже укатилась за горизонт и мозг уже не в силах понять, что же это было…

Эна с огромным трудом подобрала для себя несколько «якорей».

– Что ты думаешь об этом? – спросила она у Канта в надежде получить одобрение. – Мне так сложно найти что-либо действительно значимое. Вот посмотри.

На столе были размещены «якоря» Эны. Это был ее личный дневник подросткового периода, фотография кошки, чайная кружка, зеленый камешек в форме сердца и глиняная картинка.

– Я, сколько ни стараюсь, не могу подобрать предметы, являющиеся для меня очень ценными.

Кант внимательно осмотрел каждую вещь.