Ханна Николь Мерер – Сообщница Злодея (страница 4)

Александр не удивился, заметив, как Тристан стиснул зубы и как потемнели от тревоги его глаза. Замок был рассекречен, листовки «Разыскивается» с изображением Эви и подписью «Преступница» висели по всему Реннедону, и за неё обещали щедрую награду. Единственной защитой от Славной Гвардии оставались колючие заросли, посаженные садовником с чёрного рынка, и пока что они показали себя достойной защитой от солдат короля, но за стенами замка… там было по-настоящему опасно. Очень.

С другой стороны, присутствие Кили – начальницы гвардии Злодея – указывало на то, что Эви не грозила серьёзная опасность. Эта женщина получила свою должность по очень весомым и очень жестоким причинам.

Умом Александр понимал: причин для беспокойства нет. Он подозревал, что Тристан тоже это понимает, и хотя Александр был лягушкой, а не телепатом, но когда десять лет целыми днями наблюдаешь, становишься своего рода мастером-наблюдателем. Но это было неважно.

Не требовалось никакого мастерства, чтобы посмотреть на Тристана Маверина и убедиться, что чувство, кипящее в нём, – чистейшая ярость.

Но Лиссе, которая с тревогой взирала на него большими карими глазами, Тристан не продемонстрировал ни капли этого чувства.

– Раз Эви занята, может, устроим сегодня чаепитие, лорд Тристан?

Того, кажется, порадовала смена темы: он кивнул, и уголки его губ слегка поползли вверх.

– Полагаю, мою вечернюю стрельбу по мишеням можно перенести.

Лисса взвизгнула и бросилась к двери – оставалось надеяться, что она не знает о стажёрах, выступающих в роли мишеней.

Александр и Тристан проводили Лиссу Сэйдж взглядами, и над опустевшей, лишившейся радости комнатой повисла мрачная атмосфера. Тристан со вздохом подошёл к шкафу и достал оттуда вещь, которая, как знал Александр, была для него крайне важна.

В руках Тристан держал шарф, который Эви оставила ему в их первую встречу. Александр с мучительным состраданием глядел на то, как Тристан поднёс шарф к лицу и закрыл глаза.

Даже для лягушки это было слишком грустное зрелище.

Александр Кингсли перевёл взгляд на пол, пока его друг оплакивал свою судьбу, которую вполне мог бы изменить.

Если бы ему только хватило человечности.

Глава 2. Злодей

Тристан Артур Маверин относился к пыткам со всей серьёзностью, но последние две недели стали открытием даже для него.

Попытки держаться подальше от Сэйдж напоминали хоррор-постановку, которую он видел в театре пару лет назад: очень плохо, очень кроваво и заставляет задуматься, а в здравом ли он уме. Дверь была приоткрыта, и доносящийся из-за неё рабочий шум вызывал у Тристана ломоту в висках. Но даже так он не мог заставить себя закрыть её.

Потому что, когда там, в дальнем углу офиса, оказывалась Сэйдж, Тристан слышал, хоть и напрягая слух, как она напевает.

Нельзя было закрывать дверь… и лишаться этого.

Даже если этот звук ранил не меньше, чем исцелял.

Тихий рокот офиса стал громче – верный признак того, что у Татьянны к вечеру появится новый повод для сплетен. Тристан не собирался слушать, но дурное настроение побеждало любые социальные приличия. Их и так не много осталось с тех пор, как он самоизолировался от Сэйдж для их общей пользы. Она верила, что это ради защиты его дара, но на самом деле ему дела не было до магии. Важнее всего для него было сохранить хрупкую нить между ними, чтобы Предназначение не разорвало её.

«Эви Сэйдж предназначено стать причиной твоего краха, а тебе – причиной её падения».

Твари предназначения встречались редко; считалось, что это просто сказки. Но они существовали до создания волшебного материка, они наблюдали и ждали, пока боги не раскрасят землю магией и цветом.

Тварь предназначения в Фамильном Форте Фортис возвестила трагедию, поджидающую их в будущем, так, будто всё предрешено, но Тристан решил сам для себя, что сумеет избежать этого… если будет избегать Сэйдж.

Он так свирепо оттолкнул стул, что тот проскрежетал по каменному полу и врезался в стену. Под кулаком хрустнуло дерево, когда Тристан схватился за дверь, но не успел захлопнуть её и успокоиться, чего ему отчаянно желалось, как открылся проход в офисное пространство.

И там он увидел то, от чего дверная ручка погнулась под его рукой.

В проходе появилась Сэйдж в обтягивающих красивые ноги штанах, и у Тристана не осталось никакого выбора, кроме как распахнуть дверь в кабинет пошире, лишая себя безопасной гавани, и выйти туда, где некогда стоял её стол.

Ледяные пикси гнали через вентиляцию офиса холодный ветер, чтобы побороть удушливый зной снаружи. Холодок коснулся шеи Тристана. Но ему не помогло. Он будто горел.

Сэйдж вошла, и громкие разговоры стихли до шепотков, пока она шагала через весь зал прямо к Тристану. Он попытался стоять спокойно, несмотря на её целеустремлённый взгляд, на покачивание её бёдер, на тот факт, что она смотрела прямо на него впервые за тринадцать с половиной дней.

Тристан сложил руки на груди и прислонился к дверному косяку, выжидая, наблюдая, пытаясь изобразить безразличие. Пытаясь встретить дерзкий взгляд Сэйдж своим, таким же. Но увял, заметив, как поглядывают другие сотрудники на её обтягивающие штаны, как она сцепила руки за спиной, как её грудь вздымается так, что душа рвётся вон из тела, или как по красным губам скользнула улыбочка, когда она остановилась рядом с каким-то бухгалтером. Она вежливо протискивалась мимо, когда он склонился и прошептал ей на ухо нечто такое, от чего она зарделась. Лёгкая неловкость – и она пошла дальше, оставив его позади.

Это было уже слишком.

«Наконец-то, – маньячно подумал Тристан. – Повод сжечь все счётные книги на десять миль вокруг».

Смех Сэйдж сбил его с толку – она мягко толкнула бухгалтера бедром. Слишком уж мягко, по мнению Тристана. Надо сильнее… а ещё лучше, – ледорубом.

Тристан сделал себе зарубку на память оставить ей в кабинете ледоруб с голубым бантиком.

Да, он решил держаться от неё подальше, но это не значило, что нельзя дарить ей оружие – вряд ли это рассердит судьбу, или рок, или какая там грёбаная сила решила, будто вместе им грозит крах и падение.

Словно почуяв смуту в его душе, Сэйдж обратила весёлый взор на Тристана. Его годами взращённый стоицизм уже вернулся, если судить по ответному льду в её глазах. Она не выносила, когда он не проявлял эмоций. Она просто не знала, что под ровным выражением лица пряталось их столько, что они едва из ушей не лезли. Просто кошмар.

Она подошла к Тристану – слишком близко, даже не вздохнуть.

– Доброе утро, сэр.

Кудряшки она убрала назад, небольшие прядки обрамляли лицо.

Она две недели не обращалась к нему напрямую, и от этих трёх слов его чёрное сердце скакнуло в самое горло.

– Доброе утро, Сэйдж. – Тристан сглотнул и чуть не поморщился, такой хриплый у него оказался голос.

Без особых церемоний она пихнула ему в грудь стопку листов, перевязанных коричневой бечёвкой. Только теперь Тристан понял, почему она держала руки за спиной: не только ради того, чтобы помучить его. По крайней мере, так он предположил, глядя на её нежные пальчики скорее с интересом, чем с ужасом.

– Об этих документах я спрошу тебя позднее, Сэйдж, но сперва давай-ка обсудим великана в комнате.

Боги милосердные, она озадаченно вскинула брови и наморщила нос.

– Что?

– Руки, – бросил Тристан, указывая на них. Терпение его шло по канату без страховки.

«Конечно, она знает, это же очевидно».

Сэйдж опустила взгляд, и её резко побелевшие щёки стали единственным подтверждением, что что-то не так.

– А что руки?

Тристан вскинул брови.

– Этому есть какие-то причины? – Он потёр подбородок.

– А?

– Почему у тебя все руки в крови?

Глава 3. Эви

Честно говоря, у Эви было полно времени вымыть руки перед возвращением в замок.

Но это было бы вовсе не так приятно, как невозмутимо смотреть боссу в глаза впервые за две недели и видеть, что он в неловком молчании таращится на неё с тревогой и беспокойством.

Да, это было приятно. Эви так хорошо зналась с неловкостью, что могла назвать её и себя давними, порочными друзьями.

– А, эта кровь? – Она принялась делано рассматривать свои руки, вращая туда и сюда. Она перебарщивала с актёрством, утрировала, но цель была не одурачить Злодея.

А вывести его из себя.

Эви пожала плечами, внутренне порадовавшись, как у него дёрнулась бровь. Убрала с глаз локон и с любопытством наклонила голову:

– А что?

Тик превратился в полноценное движение головы, и Эви едва не подпрыгнула от удовольствия. Ох, как же ей не хватало вот этого – вытаскивать из него эмоции, пока он не взорвётся.

«Хватит мучить босса, Эви! Хотя ладно, это же так весело».

– Ты просто катастрофа, – буркнул он.

Она скромно улыбнулась и присела в реверансе: