Ханна Ник – Розы ни к чему (страница 2)
“Какое счастье, что не успели оформить отношения и что я предохранялась”, - проносится у меня в мозгу, когда, оказавшись в переулке, я лихорадочно натягиваю сапоги на свои голые (без колготок) ноги (небрежно сбросив домашние тапочки, в которых вылетела за дверь). Надеваю полушубок и направляюсь к проспекту в надежде поймать такси и доехать до собственной квартиры. Вернее, квартиры, которую мне подарил мой пожилой любовник. Сожитель. “Папик”.
Иван Иванович Иванов. Единственный, пожалуй, мужчина в моей жизни, который меня действительно любил.
* * *
Снова возвращаюсь в недавнее прошлое.
...После бурной ночи просыпаюсь в гостиничном номере, зная, что мне нужно немедленно отсюда убраться. Тем не менее, мой новый знакомый - “Иван Иванович” - уже заказал завтрак и приглашает меня присоединиться. Я испытываю жуткую неловкость (как обычно, по утрам, особенно если вечер и часть ночи сопровождались возлияниями), к тому же предчувствуя расспросы матери по возвращении домой (я тогда жила с мамой и младшей сестрой). Конечно, солгать, что ночевала у подруги, для меня дело привычное (а мама в свою очередь сделает вид, что поверила), и все-таки...
Кстати, мой спутник не выглядит “помятым”, хотя в беспощадном утреннем свете заметно, что ему уже не пятьдесят и даже не пятьдесят два (в открытую расспрашивать того, кто назвался явно фальшивым именем, думаю, не имеет смысла). Ну что ж, раз он приглашает выпить с ним кофе, я соглашаюсь.
Вопрос финансов не затрагивается. Хотя, если он сунет в мою сумочку несколько серо-зеленых купюр, отказываться, разумеется, не стану.
Но Иван Иванович настроен на разговор.
Смотрит серьезно, внимательно.
- Что собираешься делать дальше?
В смысле - дальше? Дальше поеду домой, отсыпаться. На работу (я числилась на полставки в должности референта у одного босса некой строительной фирмы) мне в тот день было ехать не нужно (если не возникнет форс-мажора).
Но Иван Иванович имеет в виду не мои ближайшие планы.
Его вопрос можно перефразировать: “Как дальше жить собираешься?”
Примерно так и он и спрашивает.
Меня бросает в жар. “Испанский стыд”.
Каким боком его касается, как я дальше собираюсь строить свою жизнь? Он провел веселую ночку в моей компании, самое время распрощаться и в идеале вручить девочке вознаграждение, только и всего. Но он бьет наотмашь (в фигуральном смысле, разумеется), задавая следующий вопрос:
- Ты ведь понимаешь, что так долго не продлится? Вы с подругой пока на “свободном выпасе”, но вас рано или поздно заметят и в лучшем случае заставят “работать” регулярно, отстегивая процент сутенеру. В худшем... нет, перспектива очень печальна, - он сокрушенно разводит руками, после чего аккуратно берет свою чашечку с черным (без сливок и сахара) кофе, делает пару глотков (манеры отменны, ему бы какую-нибудь “недобитую белогвардейскую сволочь” играть в советском фильме), а потом запивает кофе холодной водой. Как и положено "в лучших домах ЛондОна".
- Слушайте, - меня охватывает досада, - Вам-то что за дело?
Он смотрит пристально, оценивающе.
- Да, похоже, дело есть. Как ты смотришь на то, чтобы стать моей содержанкой?
От изумления у меня попросту перехватывает дыхание. Ну точно дед спятил. Ранняя деменция, не иначе.
- А как к этому может отнестись ваша жена? - спрашиваю с нескрываемой ехидцей.
Он не возмущен. И не смущен. Его спокойный взгляд (глаза цвета спелого крыжовника - желто-коричневые и прозрачные) не меняется.
- Жена проживает за границей и на мои похождения, - изображает пальцами кавычки и слегка усмехается, - Ей по большому счету плевать. Пока я не затеял развода, конечно. А этого не произойдет. - коротко (и довольно холодно) улыбается и добавляет, - Опережая твой следующий вопрос - детей двое, взрослые и тоже проживают в Европе. Так что с этой стороны проблем не возникнет.
И тут до меня начинает доходить, что мой партнер говорит серьезно.
- Ну, знаете...-бормочу я, поднося к губам стакан с апельсиновым соком (сок он, вероятно, заказал исключительно для меня, поскольку сам пьет лишь кофе и воду), - Как-то слишком неожиданно... А как вас по-настоящему зовут?
Он называет имя. Только имя, не отчество. И не фамилию. Все это, а также его настоящий возраст и даже национальность - в нем “намешано” несколько кровей, как сам он иронично признался, - я узнаю потом. Потом. Когда по-настоящему стану его... нет, не содержанкой, не терплю это слово. Скорее, его неофициальной женой. Подругой. Спутницей жизни, как ни пафосно это звучит.
- И еще, - добавляет “Иван Иванович” с ироничной усмешкой, - Я не люблю крашеных блондинок. Есть в них нечто дешевое. Тебе, пожалуй, пойдет быть шатенкой. Темной шатенкой с коротким каре.
Я пожимаю плечами. Что я теряю, в самом деле? Папик серьезный и определенно очень обеспеченный. А наши с Олькой похождения по барам действительно добром не закончатся...
Короче, от его предложения я не отказываюсь.
* * *
...Итак, бегу по ночной улице (агрессор, слава Богу, не преследует, не иначе просто махнул на меня рукой - куда ж она денется, эта тупая блондинка?), напротив притормаживает “опель Astra”, стекло со стороны пассажирского сиденья опускается.
- Девушка, куда так торопитесь? Может, мы вас подбросим?
Ясно, молодые люди (наверняка поддатые и настроенные на экстрим) желают поразвлечься. Только таких приключений мне сейчас и не хватает. Ускоряю шаг, стараясь не реагировать на отморозков (ну, а кто же, если не отморозки, будут преследовать во втором часу ночи одинокую молодую женщину?) Схема проста - затащить в тачку, отвезти в безлюдное место и вволю позабавиться, после чего выкинуть где-нибудь на обочине (в лучшем случае, еще живую. Но определенно не невредимую).
Ну я и влипла... Сворачиваю в первый попавшийся переулок. Идти проходными дворами? До моего дома еще как минимум час ходьбы пешком. По ночной улице.
Хоть бы те герои на “опеле” отстали...
Увы, я барышня приметная. Длинные ноги, стройная фигура. Полушубок короткий, сапожки, опять же, на каблуке... Еще и блондинка.
В сотый раз мысленно проклинаю “красивого и опасного”, с которым сдуру связалась. Психопат, абъюзер, почему я его сразу не раскусила? Почему терпела вообще, ведь еще полгода назад, когда он по пьяни поставил мне под глазом изрядный фингал, нужно было с ним рвать раз и навсегда... Поверила покаянным речам наутро, стоянию на коленях, пышным букетам в знак примирения, шикарному ужину в ресторане... заплатить за который, на минуточку, Эдик полностью не смог. Пришлось мне его, болезного, выручать, превысив лимит по собственной кредитке.
Однако, простила. Может, потому что деваться (как я тогда считала) было некуда. Я все еще находилась в некотором шоке после ухода в мир иной своего покровителя - Ивана Ивановича. Мы прожили вместе в общей сложности без малого пять лет. Я рассчитывала как минимум на десять. Я к нему привязалась, как никогда не привязывалась даже к родному отцу (тот погиб в результате несчастного случая на производстве, когда мне было девять).
Иван Иванович в буквальном смысле построил мою жизнь заново.
Поселил в просторной квартире в кондоминиуме. Оплачивал практически все расходы. Заставил освоить востребованную профессию -я стала специалистом по лечебному массажу, попутно закончив курсы медсестер. Он же пристроил меня в платный медицинский центр, где, впрочем, сильно упахиваться мне не приходилось. Дважды в год, как по расписанию, мы отправлялись к теплому морю - разумеется, не в Сочи, не в Турцию и даже не в Египет. На куда более престижные курорты.
Да, я стала фактически его официальной любовницей. Он водил меня по разного рода светским сборищам (исподволь обучал хорошим манерам, я была послушной “ученицей”), представляя меня знакомым как свою подругу.
Неважно, что по возрасту я годилась ему даже не в дочери, а во внучки. Это для нас не имело значения. В постели он был вполне состоятелен.
И не только в постели.
Об истинных размерах его состояния я могла лишь догадываться. Сам себя он называл финансовым аналитиком и консультантом по инвестициям. Да, у него были широкие связи с руководством банков и крупных предприятий, а также инвестиционных фондов и страховых компаний.
Но в действительности Иван Иванович являлся воротилой теневого бизнеса. И далеко не вся его деятельность (приносящая офигенную прибыль) укладывалась в рамки закона.
Как он однажды рассказал, во времена СССР он служил ни много, ни мало, в министерстве внешней торговли. Часто бывал за границей (и не только в странах социалистического лагеря).
Иван Иванович блестяще владел английским и немецким, неплохо - итальянским и испанским. Меня он тоже заставлял практиковаться в “инглише”, поскольку это, никуда не деться, язык международного общения.
Единственным условием, которое я не должна была нарушать, являлось ПОСТОЯНСТВО (разумеется, с моей стороны). Я не должна была и мысли держать, чтобы закрутить интрижку с другим мужчиной. Собственно, выполнять это условие было для меня совсем нетрудно. На фоне моего нового “папика” большинство мужчин (в том числе и молодых) проигрывали вчистую.
И еще Иван Иванович меня предупредил, что появление еще одного ребенка в его планы не входит. По этой причине устроил в клинику, где о моей контрацепции позаботились, вживив в матку некий имплант, не позволяющий беременеть в течение нескольких лет.