Ханна Ник – Капкан для лисицы (страница 4)
– И один маленький совет, – добавила она напоследок (почти промурлыкала), – Держитесь естественно. Не слишком развязно, но и не робко. И, чем бы ни закончилось собеседование, перезвоните мне, хорошо?
Кирилл пообещал, что непременно перезвонит, и поймал себя на том, что с Анной очень приятно общаться. Может, впоследствии она (не дай Бог) и выкажет себя стервой, но пока – что там? – она была само очарование.
А из этого следовало, что супруг ее явит собой полную противоположность. И, конечно, Кирилла, как он этому ни противился, начал бить легкий мандраж, когда он, облачившись в лучший выходной костюм и даже повязав на шею ненавистный галстук, направлялся к Зарецкому на собеседование.
Встретили его на входе, как водится, мордатые секьюрити и, проверив документы, профессионально обыскали.
Затем он увидел секретаршу Зарецкого. Молодую, довольно смазливую, тщательно накрашенную, тщательно причесанную, тщательно одетую (так, чтобы подчеркивалась и красота фигуры). Кириллу она показалась отчего-то очень… ненатуральной. Лицо ее было каким-то застывшим, кукольным (в отличие от живого и выразительного лица Анны). Таким же механическим (кукольным) голосом она пригласила его войти в кабинет, где находился сам президент "Мега-банка".
Зарецкий оказался невысоким, но стройным, подтянутым. На висках была заметна седина, лицо довольно тонкое, интеллигентное, умное. Определенно, он выглядел моложе своих лет – на сорок с небольшим "хвостиком", хотя, как Кирилл слышал, ему было уже около пятидесяти (собственно, супруга по возрасту вполне годилась ему в дочери).
Он пожал руку Кирилла не вяло, а как-то очень формально. Зеленоватые, прикрытые стеклами очков в изящной оправе, глаза смотрели внимательно, цепко.
Предложив Кириллу присесть, сам устроился в рабочем кресле.
– Вас, юноша, конечно рекомендовал господин Ручьёв? – голос Зарецкого звучал ровно, почти скучающе.
Что Кирилл мог на это ответить? Брякнуть, что случайно увидел его красавицу жену в кинотеатре? Что тут изначально замешан Его Величество Случай? Прозвучало бы это, по меньшей мере, странно. А точнее, просто глупо.
И он подтвердил – да, Ручьёв. Подозревая, что Анна успела намекнуть супругу об этой "рекомендации".
– Ну, хорошо, – наконец, сказал господин Зарецкий, выслушав краткое резюме Кирилла, – Я склонен взять вас на работу, однако, предварительно…
И Кирилл, холодея, понял, что сейчас ему предложат пройти тест и на полиграфе (то бишь, детекторе лжи). Впрочем, он успокоил себя тем, что с прежней работы еще не уволился, следовательно, ничего не теряет.
И, как ни странно, проверка на полиграфе прошла успешно. Собственно, лгать-то ему было не о чем, за исключением Ручьёвской рекомендации, но вот об этом его как раз и не спросили.
Таким образом, уже через день он подписал с Зарецким контракт, предусматривающий прохождение испытательного срока в два месяца, но тут Кирилл дал себе зарок – в лепешку разобьется, но испытание выдержит. Ибо относительно условий работы и размера оклада Анна его не обманула (нет, совершенно непонятно, отчего ее считают такой уж стервой?).
* * *
Глава 2. Начало весны
1.
На Город обрушилась весна – ядовитым потоком ультрафиолетовых лучей, грязными лужами, почерневшим снегом и обнажившимся повсюду мусором, под этим снегом до времени скрывавшимся.
Потом, конечно, разбухли почки на деревьях, березы выпустили столь любимые поэтами сережки, остренькими кинжальчиками проклюнулась на газонах изумрудная травка, мать-и-мачеха веснушками запестрела повсюду, на цивилизованных клумбах расцвели цивилизованные первоцветы – крокусы, примулы, чуть позже – и тюльпаны с нарциссами.
Весна. Небо ясное. Птицы гомонят. Коты шмыгают, устраивают под окнами вдохновенные душераздирающие концерты… Девочки со следами юношеских прыщей на щеках и явными признаками авитаминоза обрядились в короткие курчонки и облегающие джинсики.
…Ольгу, наконец, перестало тошнить по утрам (равно как и вечерам), к ней вернулся аппетит и она начала медленно, но верно поправляться (во всех смыслах).
И это было хорошо. Это было главным, следовательно, прочее – реакция родни Верескова на его (можно сказать – спонтанную) женитьбу – второстепенным.
Ох, это обычное людское ханжество… Встречаться с девчонкой, по возрасту годящейся в дочери, он мог, но
Отец только крякнул, увидев Ольгу.
– Седина в бороду, бес – в ребро? Нашел
Вересков, ощущая себя в этот момент едва ли не провинившимся школяром, промямлил, что процесс взросления у девушек все-таки значительно ускорен, да и Ольга на три года старше Дмитрия, как-никак…
Отец только рукой махнул.
– Да ясно, на что ты повелся… на длинные ножки и ясные глазки… – а потом вдруг улыбнулся, непривычно мягко, – Ну что ж… может, детишек она тебе нарожает таких же красивых и не таких раздолбаев как Митька…
Сводная сестра Верескова, несмотря на то, что должна была, как водится, испытывать в отношении Ольги ту неприязнь, что испытывают дурнушки к бесспорным красавицам, неожиданно нашла с его Олененком общий язык. За ту неделю, что отец гостил у него со своим семейством, они почти подружились (или даже без "почти"). Отец тоже посматривал на Ольгу с добродушным снисхождением, называя ее "пичугой" (за глаза). Лишь мачеха откровенно неприязненно поджимала губы (да что с нее взять, мачеха есть мачеха, никогда у нее с пасынком не было теплых отношений… правда, откровенно враждебных – тоже).
И еще не понравилась Верескову реакция его сына – уж слишком долго Митька не сводил с Ольги глаз, краснел, отвечал невпопад… Что-то раньше Вересков за своим довольно нагловатым отпрыском подобной стеснительности не замечал.
После его отъезда он осторожно поинтересовался мнением Ольги о своем сыне.
Та спокойно пожала плечами.
– Нормальный мальчик, рафинированный маменькин сынок… Ой, прости, я тебя обидела?
Он только вздохнул.
– Кто ж на правду обижается…
* * *
– Что-то не так, ангел?
Короткий взгляд исподлобья, и опять глаза под сенью ресниц.
– С чего ты взял? Я же сказала – все в порядке…
– Точнее, соврала. А врать ты не умеешь абсолютно. Так что присаживайся на диван, вот так, рядом со своим "Медведем" и выкладывай ему, что произошло. Надеюсь, дело не в ребенке?
Опять – короткий взгляд и яркий румянец на щеках.
– Нет, не ребенке. А в
Он опешил.
– Ты хочешь сказать… хочешь сказать, у тебя близнецы?
– Нет, не у меня! – уже гневное, – Не у меня, а у
– Ну… – только и сумел протянуть он. Умеет хулиганка преподносить сюрпризы, ох, умеет… – Это все точно?
Фыркнула.
– Точнее не бывает. Я же прошла УЗИ. Исследование. Ультразвуковое. И своими глазами их видела на мониторе, двух маленьких, крохотных… – вздохнула, – К сожалению, не удалось определить пол… Что, страшно? – спросила вполне серьезно.
– Почему страшно? Просто… неожиданно. А чего же тут страшного? Они ведь не сиамские?
Ольга от избытка чувств даже треснула его кулачком по плечу.
– Ну, ты еще накаркай! Нет, конечно. Только это все равно большой риск, потому что близнецы редко рождаются доношенными и вообще неизвестно, смогу ли я их доносить… Медве-е-едь… – и уткнулась лбом ему в грудь.
Он тихонько погладил ее по шелку волос.
– Что это еще за паникерские речи? Даже из головы выброси, что не сможешь. Все ты сможешь. Все, поняла?
– С твоей помощью, – пробормотала Ольга и хоть головы не подняла, он понял – улыбается.
* * *
2.
– Расскажи о своей работе…
– А что, работа как работа, – он лениво перебирал толстую Варину косу, – Самая обычная шоферская работа…
– Ну, самая обычная, – Варя ненадолго приподняла голову и от взгляда ее пытливых серо-синих глаз ему на секунду сделалось даже не по себе. Словно в самую душу заглянула, Варвара-краса, длинная коса. Симпатичная медсестричка, очень нравящаяся его маме. И ему, Кириллу, тоже. Но, увы, не более, чем нравящаяся. И то не всегда.
До тех пор, пока не начинает донимать расспросами. И не смотрит излишне пытливо.
– Ты все-таки у самого президента "Мега-банка" работаешь… Он, наверное, живет как король? Во дворце?
– В обычном коттедже. Я б его даже особняком не назвал. Так, с натяжкой…