Ханна Ник – Дух уходящего лета (страница 12)
…Когда на следующее утро "Кузнец" проснулся со страшной головной болью и ощущением совершенной вчера ужасной ошибки, то увидел рядом с уютной постелью улыбающегося, гладко выбритого, молодого мужчину в идеально чистой сорочке и безупречно отглаженных брюках.
Мужчина протягивал ему "Алка-Зельцер" и стакан воды.
– С пробуждением, Юрик. Кстати, контактные линзы тебе не мешают спать? Или ты их регулярно снимаешь на ночь?
"Кузнец" медленно, не сводя глаз с Ручьёва, потянулся к своему затрапезному рюкзачку.
"Ржевский" рассмеялся и продемонстрировал бывшему коллеге обычную автоматическую ручку (правда, лишь с виду
– Не эту ли игрушку ищешь, дружок? Ладно, – добавил он снисходительно, – Не дергайся, – и тихонько свистнув, подозвал Малыша, приказав ему "Сторожи!"
Тот немедленно уселся рядом с постелью.
– Я бы мог тебя связать, но ты, Юра, все же когда-то вместе со мной ходил в разведку…
Правда, сейчас я с тобой
"Кузнец" вскочил с кровати… точнее, лишь попытался вскочить.
Лапы Малыша немедленно ударили его в грудь, собака размером с теленка навалилась на него, тихо рыча и не давая двинуться.
– Как видишь, не зря я его натаскивал, – заметил "Ржевский" холодно, – А теперь, пока ты лихорадочно изобретаешь себе "легенду", послушай-ка то, за что тебя твои же товарищи по оружию сначала оскопят, затем четвертуют.
И нажал клавишу воспроизведения на диктофоне.
По мере прослушивания записи лицо "Кузнеца" серело. На лбу крупными каплями выступил пот (впрочем, и на висках волосы взмокли).
– Как же ты меня недооценил, а? – Ручьёв уселся в кресло и непринужденно закурил, – Я настолько грубо вчера перед тобой ваньку валял… Мент тупой, и тот догадался бы, что дело нечисто!
– Мы были друзьями, "Ржевский", – прохрипел наконец Юрий.
– Да, – спокойно согласился Ручьёв, – И впрямь дружил я когда-то со славным парнем Юркой… но, боюсь, паренек тот давно погиб.
– Когда они приедут? Ваша жандармерия – ОМОН, спецназ, группа "Альфа"… кто там еще? – глухо спросил "Кузнец".
– А они не приедут, – мягко ответил Ручьёв, – Пока ты не наделаешь глупостей.
Впрочем, я неправильно выразился. Глупостей ты наделал еще вчера, а сейчас только от тебя зависит не наделать больших.
– Шантаж? – пробормотал "Кузнец".
Ручьёв вскинул брови.
– Я очень на идиота похож, да? Хотя вчера, может, и был похож… – добавил он задумчиво. Затем скомандовал "Малышу" "отрыщь!" и сенбернар тут же отошел от того, кого добросовестно сторожил.
– Я понимаю, чем для меня чревато это знание, – сказал Ручьёв негромко, – Несет оно не скорбь, а смерть. Поэтому я, извини, подстраховался. Подлинник и еще пара копий этой записи находятся в весьма надежных местах. Но пока я жив и живы те, кого я люблю (тут на его лицо набежала тень), этих записей не услышит никто.
Я умею хранить тайны, "Кузнец". Наведи обо мне справки и убедишься в этом.
Посему нам с тобой выгоднее всего ударить по рукам – ты не выдаешь меня своим, я не выдаю тебя и твоих соратников по борьбе с империализмом агентам Интерпола и Моссада.
…Кстати, один мальчонка, вместе с которым мы провели счастливое детство, сейчас служит в этом ведомстве шустрых ребят. Папа у него в посольстве служил, а мама была евреечкой… по крови. С фамилией Степанова. В те времена, сам знаешь, предпочитали не рисковать…
А потом оказалось – Рабинович она, а не Степанова! – Ручьёв рассмеялся, – Вот ведь превратности жизни и судьбы, правда?
– Правда,– медленно ответил "Кузнец" и вдруг со скоростью пантеры бросился на бывшего сослуживца.
Ручьёв сделал мгновенное, почти неуловимое движение, и экстремист-террорист растянулся на полу, хватая воздух ртом и не сводя с "Ржевского" ненавидящих глаз.
– Ну и глупо, – скучающим тоном сказал Ручьёв, – Знаю, все вы – наркоманы, психи и смертники… но зачем еще больше усложнять свою и так нелегкую жизнь?
Договоримся так, Юра, – теперь в руке Ручьёва оказался ТТ, дуло которого смотрело аккурат между глаз (серых в прошлом, а ныне ореховых) "Кузнеца", – Ты сейчас преспокойно уедешь отсюда на такси. И на вопросы, которые тебе зададут, ответишь – да, увы, забухал со старым другом.
Меня "прощупают", узнают, что я всего лишь скромный бизнесмен, порой промышляющий сбором "компры" – впрочем, вполне невинной относительно твоих нынешних друзей по оружию, конечно, – Ручьёв сверкнул короткой улыбкой, – Что я даже утаиваю некоторую долю доходов…
И сии мелкие прегрешения (к слову, обо мне еще ходят слухи как о прожженном бабнике) будут мне лишь на руку.
Твои боссы решат, что я подонок в сущности… отчасти… а для них подонки, видишь ли, менее опасны, нежели добропорядочные, законопослушные граждане. За мной какое-то время понаблюдают, а я сделаю вид, что ничего не замечаю…
Словом, у меня свой бизнес, у вас – свой, и пересекаться они не должны.
Тогда как если ты разоткровенничаешься о случившемся вчера… что ж, я смело могу считать себя трупом, но первым трупом в этом случае будет, Юра, твой. Причем, его здорово осквернят…
Ну так как? Взаимовыгодное сотрудничество или объявление войны?
– Первое, – пробормотал "Кузнец", вставая с пола, – У тебя черный пояс по карате, что ли?
Ручьёв рассмеялся.
– В самую точку.
– Недооценили тебя, "Ржевский", в свое время, – Юрий подал руку и владелец "Феникса" без колебаний ее пожал.
– Может, оценят еще, – сказал Ручьёв немного отстраненно. Будто говорил… сам с собой.
* * *
Глава 3.
– Вот черт! – Анна с досады едва не ударила ладонями по рулю. Едва не остановилась впритирку к тротуару, там, где парковка решительно запрещена. И наконец едва не "поцеловала" в заднюю часть (это мы тактично выражаемся) идущую впереди подержанную "Ауди".
И все отчего?
Да от злости… на саму себя.
"Женщина за рулем – это нонсенс, – спокойный и снисходительный голос Зарецкого, – Посему, красавица моя, выбирай – автомобиль плюс наличие водителя, либо езда на такси, что во всех отношениях неудобно. Итак?"
"Некоторым женщинам противопоказано водить машину, – мягкий и слегка ироничный голос Ручьёва, – Но есть те, кто ездит грамотнее и аккуратнее любого мужика. Ты, любимая, могла бы относиться к последним, но не обижайся, ты порой бываешь рассеянна. Как любая творческая натура…"
"Некоторые вещи женщины должны делать не хуже мужчин, Анюта, – чрезвычайно интеллигентный голос профессора Васнецова, ее отца, – К примеру, водить легковой автомобиль. Но прежде чем учиться крутить баранку (это легче, чем тебе может показаться), запомни несколько простых правил: никогда не садись за руль, даже если чуть-чуть пьяна, первое; никогда не садись за руль, если испытываешь недомогание или находишься в состоянии сильного стресса, второе; третье – не заводи машину и не отъезжай от дома на большое расстояние, не проверив уровень бензина в бензобаке и не захватив запасной канистры".
Отлично. Отлично! Именно это она таки сделала. Стрелка на индикаторе уровня бензина стремилась к нулю, а запасной канистры с бензином в машине не было.
До ближайшей бензозаправочной станции езды… сколько? (Где эта станция ближайшая, вот вопрос).
До дома езды полчаса.
Она не позаботилась о важном, ибо, надо смотреть правде в глаза, она давно привыкла к тому, что другие заботились за нее. О важном и не очень.
Так что делать? Доехать до трамвайной остановки, затормозить и позвонить Ручьёву? (А кто, помимо Ручьёва, ее может выручить в данной ситуации?
Ну нетушки. Должен быть выход (целых два, если верить шутке дурного пошиба).
И выход в самом деле нашелся – Анна вспомнила, что за ближайшим поворотом находится автомастерская.
Конечно, там может и не быть бензоколонки… но неужто и канистры с бензином не найдется? Для дамы?
Для элегантной и совсем еще не старой дамы на элегантном "Пежо", чей бумажник еще полон очень симпатичных купюр…
– Так, – пробормотала Анна, – К чертям всех сэров Ланселотов, поезжай в автомастерскую, а если получишь отказ, просто оставь там "Пежо" и свяжись с Зарецким.
О том, что Зарецкий может ответить: "Решай проблемы сама", Анна не беспокоилась – проблема-то являлась материальной, речь шла о почти новом и дорогом автомобиле… Подобные проблемы ее дражайший супруг без внимания не оставлял.