Ханна Леншер – Громкая тишина (страница 6)

Я стояла, дрожа от напряжения, чувствуя его высокую, плотную фигуру за своей спиной. Вся моя злость и усталость вдруг отошли на второй план, разбившись о его абсолютный профессионализм. Может, он не издевался надо мной? Не пытался заставить бросить статью, а просто учил тому единственному языку, который знал сам в совершенстве – языку физической боли, спартанской дисциплины и абсолютного контроля над собственным телом? Без этого выжить на рубеже было невозможно.

Когда тренировка, наконец, закончилась, то я не могла поднять трясущиеся руки даже для того, чтобы перевязать растрепавшийся хвост. По ощущениям меня переехал асфальтоукладчик несколько раз.

Ричард молча смотал резиновый жгут и убрал его в свой кейс. Он посмотрел на меня – взлохмаченную, с красными щеками, мокрую от пота и калифорнийского тумана – и уголок его губ дрогнул в чём-то отдалённо похожем пугающую полуулыбку.

– Завтра в семь, Ллойд, – коротко бросил он, закидывая тяжёлый кейс на плечо. – И не смей опаздывать. Если этой ночью не умрёшь от крепатуры, возможно, завтра я дам тебе подержать настоящую стрелу.

Я смотрела ему вслед, тяжело опираясь на лавочку. Моё тело умоляло о горячей ванне с солью и многочасовом сне на мягком матрасе, но внутри, сквозь мышечную боль, прорастало упрямое, злое удовольствие. Бэр думал, что сломает меня физическими нагрузками. Но он плохо знал Мэриан Ллойд. Если ради того, чтобы подобраться к его тайнам, мне придётся стать спецназовцем, то значит, я буду лучше всех бегать по этому проклятому мокрому газону.

Глава 5. Ричард Бэр

Я долго выстраивал свою архитектуру тишины, возводил бетонные стены, заливал фундамент из жёсткой дисциплины, отсекал всё лишнее и живое, оставляя только математику выстрела. Мой мир состоял из ровного пульса в шестьдесят ударов в минуту, карбона, кевларовой тетивы и мишени на расстоянии семидесяти метров.

И мне потребовалось всего несколько встреч, чтобы понять: эта маленькая, звенящая шатенка с микрофоном способна разнести мой бункер в пыль.

Наше третье тренировочное утро началось, как всегда, ровно в семь.

Я разминался у кромки поля, когда услышал шаги. Мэриан Ллойд появилась из тумана, и я едва подавил желание прикрыть улыбку рукой. Она уже не выглядела так, словно собралась на фотосессию для обложки глянцевого журнала, но всё равно оставалась безумно красивой.

Она хотела написать статью, а я согласился пустить её на свой рубеж, но совсем не обещал, что это будет легко. Откровенно говоря, я планировал выгнать её в первый же день, но пожалел и теперь упорно изматывал, рассчитывая, что эта милая девочка, привыкшая делать селфи, сломается через полчаса скучной рутины, развернётся и оставит меня в покое.

– Доброе утро, Робин Гуд, – бодро заявила она, останавливаясь рядом со мной и зябко потирая плечи. – Сегодня опять десять кругов?

Я медленно повернулся к ней. Мой взгляд скользнул по её лицу, по тонкой шее, по скрещённым на груди рукам. И указал не на ровный, подстриженный газон стадиона, а в сторону густого хвойного леса, примыкающего к границам Олимпийской деревни. – Десять километров по пересеченной местности. Тропа идёт в гору. Разворачивайся и побежали.

Она уставилась на лес, потом на меня. В её синих глазах плескалось искреннее возмущение.

– Бэр, ты в своём уме? Я журналистка. Я уже показала тебе свой максимум вчера! А лес – это грязь, корни и… медведи! Ты издеваешься?

– Я настраиваю твою кардиосистему, – сухо парировал я, разворачиваясь в сторону леса. – Если хочешь статью, то беги. А если лежать в тёплой постели – возвращайся в отель. Выбор за тобой, а я побежал.

Ничего больше не говоря, я перешёл на лёгкую, размеренную трусцу, направляясь к деревьям. Я был абсолютно уверен, что не услышу шагов, и ждал звука удаляющихся кроссовок в сторону жилого сектора. Но через десять секунд позади меня раздался хруст веток и тяжёлое, сбитое дыхание.

Тропа была сложной. Скользкие от росы корни деревьев, влажная земля, резкие подъёмы. Я держал темп, при котором мой пульс оставался на идеальной отметке.

Где-то на третьем километре я понял, что она отстаёт. Её дыхание превратилось в сиплый хрип, шаги стали тяжёлыми. Я не оборачивался, но мой слух, натренированный на улавливание мельчайших звуков на рубеже, сейчас был полностью сфокусирован на девчонке позади меня. Ожидал, когда она скажет: «Хватит. Я сдаюсь», или слёз, жалоб на испорченные белоснежные кроссовки, которые давно покрылись бурой грязью.

Но Мэриан молчала. Она просто сипела, спотыкалась, тихо ругалась себе под нос, но продолжала бежать. Неведомая сила заставила меня чуть-чуть, почти незаметно, сбавить темп. Так, чтобы она не потеряла мою фигуру из виду в утреннем тумане. Я сам не понимал, зачем это делаю. Мой план по изгнанию журналистки давал сбой из-за её дурацкого, иррационального упрямства.

Когда мы вернулись на стартовую поляну, солнце только начало пробиваться сквозь тучи. Мэриан остановилась, согнулась пополам и упёрлась ладонями в колени, судорожно глотая воздух. От её глянцевого вида не осталось и следа. Хвост растрепался так, словно она дралась с дикой рысью. Ветровка была заляпана грязью от проехавшего мимо по луже технического квадроцикла. Тушь слегка размазалась под глазами.

Я стоял напротив, даже не запыхавшись, и хладнокровно, почти жестоко изучал её.

– Что, Ллойд? Эксклюзив больше не кажется такой привлекательной идеей?

Мэри медленно подняла голову. Её щёки пылали пунцовым огнём под слоем пота и влаги. Она смотрела на меня снизу вверх, и в её глазах не было ни капли поражения. Там полыхала чистая, кристаллизованная ярость.

– Что… дальше… Бэр? – прохрипела она, вытирая грязь со щеки тыльной стороной ладони, чем только размазала её ещё больше. – Мы… отжимаемся… на гвоздях?

Я чуть не поперхнулся. Внутри меня, где-то глубоко за бетонными рёбрами жёсткости, шевельнулось что-то, подозрительно похожее на восхищение.

– Планка, – коротко скомандовал я, пряча глаза за козырьком кепки. – На траве. Три подхода по минуте. Если провиснешь в пояснице – добавляю двадцать секунд.

И она легла в мокрый газон. Сначала рухнула, но потом поднялась. Третье утро превратилось в странную, безмолвную битву характеров. Я стал для неё безжалостным тренером и диктатором. Гонял Мэриан по лестницам стадиона и заставлял делать изматывающие выпады, пока её колени не начинали дрожать. Потом опять дал ей резиновый эспандер и приказал тянуть его, имитируя натяжение тетивы.

– Работает спина, Ллойд, не руки! – раз за разом повторял я, стоя в метре от неё и наблюдая, как её тонкие пальцы пытаются удержать толстую резину. – Раскрывай грудную клетку. Своди лопатки.

– У меня нет лопаток! – взорвалась она, швырнув эспандер под ноги. – Ты вытряс из меня все кости ещё на пробежке! Я не могу тянуть эту чёртову резину, у меня дрожат кисти! Ты просто издеваешься надо мной. Признай это, Бэр! Тебе нравится смотреть, как я страдаю.

Её слова ударили точно в цель, хотя и не в том смысле, в котором она предполагала. Мне действительно нравилось на неё смотреть.

Я поймал себя на том, что изучаю её. Каждую мелочь. Внимательно наблюдал, как она закусывает нижнюю губу, когда мышцы горят от напряжения. Как синие глаза темнеют от упрямства, становясь похожими на предгрозовое небо. Как смешно она морщит нос, когда пытается сдуть упавшую на лицо прядь волос. Грязная, уставшая, злая Мэриан Ллойд казалась мне в тысячу раз красивее, чем она же на фотографиях в своём блоге. В ней была жизнь. Жгучая, бьющая ключом энергия, которая согревала мой стерильный, холодный мир просто фактом своего присутствия.

Не сдержавшись, я сделал шаг к ней. Она рефлекторно вскинула подбородок, готовая защищаться.

– Мне не нравится смотреть, как ты страдаешь, Ллойд. Мне нравится смотреть, как ты не сдаёшься, – честно признался я.

А потом начался дождь. Мелкий, противный, пробирающий до костей. А Мэриан продолжала молча выполнять упражнение. Мокрая насквозь и дрожащая.

Я смотрел на эту невероятную девушку и чувствовал, как мои защитные бастионы с оглушительным треском рушатся. Она не сломалась, и я не могу продолжать её мучить.

Молча достал куртку и укутал Мэриан. Накрыл её маленькие, заледеневшие ладони своими. Её кожа была такой холодной, что я инстинктивно сжал её пальцы чуть крепче, пытаясь согреть их своим теплом.

– Пойдём, пока ты не простыла.

Мой голос прозвучал низко, почти интимно, растворяясь в шуме дождя. Я больше не контролировал дистанцию в два метра, да и не хотел её контролировать.

Мэриан доверчиво прижалась, и я отвёл её под крышу, а потом отвёз в отель.

Глава 6. Мэриан Ллойд

Мой будильник зазвонил в шесть утра. Звук был таким резким и безжалостным, что мне захотелось выбросить телефон в окно. Я застонала, натягивая одеяло на голову. Жизнь спортивного обозревателя – это вечный недосып, литры кофе и беготня по трибунам, но добровольно вставать до рассвета ради того, чтобы мёрзнуть на пустом поле? Это было выше моего понимания.

Я сползла с кровати. Никакого макияжа и сложных укладок. Волосы в тугой хвост, спортивные штаны, безразмерная серая толстовка и топ под неё. Браслеты утром не надевала.

Когда я притащилась на тренировочное поле, Ричард уже пришёл. Он стоял на рубеже, стреляя в предрассветном тумане, словно древний бог войны. Его движения были настолько гипнотически плавными, что я замерла на кромке поля, забыв о холоде и стучащих зубах.