Ханна Леншер – Громкая тишина (страница 3)

– Научить тебя стрелять? Ты себя видела? Ты же себе нос отстрелишь.

– А ты волнуешься за мой нос? Мило, – подмигнула я. – Это часть сделки, Бэр. Хочешь тишины – плати экшеном.

Он помолчал, разглядывая меня так, будто раздумывал, а прикопать ли под ближайшим кустом.

– Один урок, – наконец буркнул он, вставая из за стола. – Завтра. Если выживешь, то получишь интервью.

– И замуж позовёшь? – не удержалась я.

– Ллойд, не наглей! – Он уже отвернулся, но я готова была поклясться, что уголки его губ дрогнули в намёке на улыбку. – До завтра. И без опозданий, у меня тренировка в семь утра.

– В семь?! – ужаснулась я его спине. – Это же ночь!

Бэр не обернулся, просто махнул рукой, растворяясь в толпе.

Я откинулась на спинку стула и выдохнула. Сердце колотилось как бешеное. В семь утра. Встать в такую рань – это подвиг, а снять браслеты – преступление против моды. Но ради того, чтобы растопить этого ледяного медведя и увидеть его настоящим… пожалуй, оно того стоит.

«Ладно, Леголас, – подумала я. – Первый раунд за тобой. Но война только начинается».

На телефоне звякнуло уведомление. Новый комментарий от пользователя Тихий_Охотник: «Оставь лучника в покое, идиотка. Спорт не для тебя».

Я нахмурилась. Хейтеры у меня были всегда, но этот звучал злее обычного. Я пожала плечами и заблокировала пользователя. Пф, подумаешь. У меня завтра свидание с луком и с самым вредным мужчиной на этой Универсиаде. Жизнь, определённо, становилась интересной.

Глава 3. Ричард Бэр

Обычно весь мир просыпался медленно и неохотно, для большинства людей утро начиналось с проклятий в адрес будильника. Но я спортсмен, и у меня всегда было всё по-другому.

Ежедневный подъём в пять тридцать, ледяной душ и чёрный кофе. Без сахара, молока и дурацких сиропов, названия которых звучат как десерты в ресторане для фей. Я вообще не люблю все эти украшательства и лишнюю суету. Только чёткость и лаконичность. Потом пробежка и небольшая разминка, опять душ и в семь утра я уже начинал тренироваться. Чтобы к обеду закончить и не стоять под палящим солнцем.

Вот и сейчас я шёл к тренировочному полю «Олимпик Парка». Лейкпорт в этот час был даже терпим, асфальт остыл за ночь, а пальмы не дрожали от марева. Время полной тишины.

В стрельбе из лука тишина – это важно. Тот момент между ударом сердца и спуском тетивы, когда вселенная сжимается до размера жёлтого круга диаметром двенадцать сантиметров на расстоянии семидесяти метров. В этом туннеле нет места сомнениям, страхам, и уж точно нет места болтливым блогершам с бубенцами на запястье.

Мэриан Ллойд.

Я поморщился. Её имя застряло у меня в голове, как заноза. Вчера она стоила мне идеальной серии. Я видел ролик с её идиотским репортажем, который мне скинул Уилсон с подписью: «Привыкай, сынок. Это твоя новая реальность».

В видео она выглядела ярко: синие глаза, копна каштановых волос, улыбка на пол-лица. И эти браслеты. Чёртовы браслеты. Кто вообще носит на себе килограмм серебра в тридцатиградусную жару?

«Она просто шум, – напомнил я себе, шагая вперёд. – Белый шум. Ты умеешь отключаться от ветра, от дождя, от судей. Отключишься и от неё».

Но где-то глубоко внутри шевельнулось неприятное чувство. Мэриан назвала меня занудой. И попала в яблочко. Я действительно презирал всё, что она олицетворяла: поверхностность, жизнь напоказ, зависимость от лайков незнакомцев. Мой лук, тренировки и медали – это всё настоящие, в отличие от её постов.

Но я обещал Уилсону. И, что хуже, я умудрился, пообещать ей урок стрельбы. Я посмотрел на часы. Без пятнадцати семь, как всегда, пришёл на стрельбище первым.

Поле встретило меня привычным запахом скошенной травы и влажной земли. Я достал из кейса свой лук. Сборка лука для спортсмена сродни с медитацией. Всё нужно делать чётко и по очереди: прикрутить плечи к рукоятке, надеть тетиву, проверить базу, добавить стабилизаторы – длинный центральный, два боковых, повесить прицел. Каждый щелчок и движение отточено годами.

Нагрудник, я затянул его потуже, чтобы ткань футболки не цепляла тетиву. На пальцы правой руки кожаные напальчники, а на левое предплечье – крагу. Она была старой, потёртой, принявшей идеальную форму. Уилсон предлагал новую, но лучники суеверны. Эта кожа помнила мои победы.

Я вышел на рубеж. Вставил стрелу. Поднял лук. Вдох. Плечи опускаются. Лопатки сводятся. Тяга. Кликер щёлкает. Выстрел.

Стрела вошла точно в «Х» – самый центр десятки. Идеально.

– Неплохо для начала, – прохрипел сзади Уилсон. – Но ты напряжён, правое плечо пошло вверх.

Я опустил лук и обернулся. Тренер жевал зубочистку, щурясь на утреннее солнце.

– Я не напряжён, – соврал я.

– Конечно, а я маленькая гимнастка, – хмыкнул он. – Ждёшь свою подружку?

– Она мне не подружка. Ллойд ваш эксперимент по уничтожению моей нервной системы.

– Твоя подружка опаздывает, – заметил Уилсон, глядя на часы. – Семь ноль три, непунктуально.

Я почувствовал странное, злорадное удовлетворение.

– Она не придёт. Такие, как она, встают к обеду, заказывают тост с авокадо и пишут пост о том, как тяжело просыпаться.

– Спорим? – подмигнул Уилсон.

Я открыл рот, чтобы принять пари, но тут услышал это. Стук каблуков по гравию. Кто вообще ходит на стрельбище на каблуках? И запах. Сладкий, ванильно-кофейный аромат, который перебивал запах травы за десять метров вокруг.

– Я здесь! Я жива! – раздался запыхавшийся голос.

Я медленно повернулся. Мэриан Ллойд выглядела так, будто сбежала с обложки журнала. Слишком короткие шорты для спорта, распахнутая рубашка, накинутая на топ и огромные очки. В одной руке она сжимала стаканчик с кофе размером с ведро, в другой – телефон.

– Уже пять минут, – сказал я не здороваясь. – Ты опоздала. Тренировка окончена.

Она остановилась, перевела дух и стянула очки, открывая свои невозможные синие глаза. Под ними залегли тени – видимо, встать в такую рань для неё действительно было подвигом.

– Эй, полегче, Бэр! – возмутилась она. – Я заблудилась. Все ваши сектора выглядят одинаково. И вообще, пять минут не опоздание.

Она подошла ближе, и я невольно напрягся. От неё исходила какая-то вибрирующая, хаотичная энергия. Ходячий фейерверк.

– Ты обещал урок, – напомнила она, отхлёбывая кофе. – И вот я здесь. Жертва принесена. Даже не накрасилась толком.

Я скептически осмотрел её лицо. Если это называется не накрасилась, то я боюсь представить парадный вариант. Но, надо признать, Ллойд была очень симпатичной. И веснушки на носу, которые она, видимо, не успела замазать, делали её настоящей. Пришлось тряхнуть головой, чтобы отогнать эту мысль.

– Условие, – напомнил я, кивнув на её руку.

Мэриан картинно вздохнула и поставила кофе на скамейку.

– Ты деспот, Леголас! – Ллойд полезла в свою сумку и, достав моток широкого малярного скотча, гордо заявила: – Я подготовилась!

Мэри вытянула левую руку. Браслеты жалобно звякнули в последний раз, прежде чем она начала безжалостно заматывать их бумажной лентой. Выглядело это ужасно – как гипс на полруки, но эффективно.

– Доволен? – подняв замотанное запястье, помахала она перед моим лицом. – Теперь я похожа на мумию. Всё ради тебя, между прочим.

Я не сдержал усмешки. Это была очень короткая, почти неприметная усмешка, но Мэриан её заметила.

– Ага! Ты улыбнулся! Я видела! – Она торжествующе ткнула в меня пальцем.

– Это был спазм лицевой мышцы, – отрезал я. – Пойдём.

Мы подошли к линии огня. Специально для неё я подготовил учебный лук – простую деревянную классику с силой натяжения всего в шесть килограмм. Для меня игрушка, а для неё же первый шаг в ад.

– Это что за палка? – разочарованно протянула Мэри. – А где твой? Тот чёрный, крутой, с колёсиками и прицелами?

– Тот чёрный и крутой весит больше, чем твоя сумочка, а сила натяжения у него двадцать два килограмма, – пояснил я спокойно. – Если ты попробуешь его натянуть, ты порвёшь мышцы спины, вывихнешь плечо, и мне придётся везти тебя в травмпункт. А у меня по плану стрельба на семьдесят метров. Так что бери этот.

Она надула пухлые губы, но лук взяла.

– Ладно. Что делать?

– Встань боком к мишени. Ноги на ширине плеч. Левое плечо смотрит в центр щита.

Она встала, но неправильно. Слишком выгнула спину, отклячила бедро, будто позировала для фото.

– Ллойд, – вздохнул я. – Мы не на подиуме. Спину ровно и убери прогиб в пояснице. Вес равномерно на обе ноги.

Она попыталась, но всё равно стояла неустойчиво.

– Я не могу объяснить словами, – пробормотал я. – Можно я поправлю?

– Трогай, – разрешила она легкомысленно. – Только без рук. Ой, то есть… ну ты понял.

Я подошёл к ней сзади и положив ладони ей на плечи. Тот самый ванильный аромат ударил в ноздри сильнее, и это сбивало с толку. На стрельбище должно пахнуть травой и воском, а не кондитерской.