Ханна Ким – Цефеиды. Андромеда (страница 8)

Мусора собирается целых два пакета, но грязных тарелок и стаканов оказывается еще больше, и он моет их слишком долго, потому что возле него крутится Тэён и всячески отвлекает. Наверное, будь Мингю двадцать, а не на пять лет больше, он бы тоже был бодр и весел, но он правда уже слишком стар для этого дерьма.

После полудня, когда каждый из них уже более-менее напоминает человека, Чонхо предлагает потихоньку собираться и выдвигаться в сторону автобусной станции. Мингю, который в этот момент только заходит в дом, держа Куки за поводок, неожиданно напрягается, потому что вспоминает свой сон. Он знает, что это не сон был вовсе, а воспоминание, надежно спрятанное в паутине его сознания, но легче от этого не становится – наоборот. Раз за разом его посещают призраки прошлого – именно в те моменты, когда он сомневается абсолютно во всем.

Он сомневается. Он боится. В нем сомнений и страхов сейчас настолько много, что они почти полностью перекрывают то большое и болезненно красивое, с чем он сталкивался лишь однажды, но упустил, не сумев до конца разобраться в этих чертовых перипетиях, что выстраивала его душа, копируя шахматное поле. Один неверный шаг влево – боль, один неверный шаг вправо – потеря. Куда идти? Назад?

(Быть может, вперед.)

Через несколько часов он снова останется один на один со своей проблемой, и ему страшно. Страшно признать, что это не проблема вовсе, а решение – то самое, в котором он нуждался эти несколько лет.

– Юбин, – Мингю останавливает его, и тот вопросительно вздергивает брови, – мы можем… поговорить?

Он сам не до конца понимает, что ему нужно в данный конкретный момент, но зато предельно ясно осознает сам факт нужды. И что поговорить об этом он может только с Юбином, что, если честно, сначала кажется смешным, а потом – невыносимо грустным. Потому что да. Никого больше не остается – именно сейчас и именно для тех слов, которые Мингю настолько нужно произнести вслух.

Юбин кажется удивленным, но не задает вопросов – кивает и предлагает подняться на балкон на третьем этаже, где Мингю пока так и не довелось побывать. Он немного нервничает и все время оглядывается назад, подсознательно боясь, что кто-то решит их подслушать.

Когда они прикрывают за собой дверь и Юбин открывает одно из окон, восхищенно вздохнув, Мингю не выдерживает и громко выдыхает. Встает рядом и тоже смотрит – на коттеджный поселок на склоне холма, на лес вдали, небо, что накрывает куполом сверху. Лиловое-лиловое такое, с яркими вкраплениями розового, которые он раньше не замечал. Выдыхает снова – кажется, еще громче, чем до этого.

– О чем ты хотел поговорить? – Юбин улыбается с легкостью, которая оседает в уголках его губ, смотрит внимательно.

Мингю достает из кармана уже почти пустую пачку сигарет, закуривает. Молчит какое-то время, разглядывая яркую макушку Сонёля, который бегает по двору, играясь с Куки, и кивает – сам себе, чтобы почувствовать хоть немного уверенности.

– В какой-то период своей жизни я здорово налажал, – говорит он, выдыхая дым. – Я подвел не столько всех вокруг, сколько себя самого. Я сдался. Думал, что боль, которую я испытываю, все оправдывает. Что какая разница, что происходит со мной, если жизнь и так уже на дне.

Лицо Юбина – серьезное, сосредоточенное и все еще немного удивленное. Наверное, он просто не понимает, зачем ему говорят все это. Зачем все это говорят именно ему. Мингю протягивает Юбину сигарету – последнюю, – и тот молча прикуривает.

– Я знал одну девушку в то время. Она была старше меня года на два, проходила практику в том месте, которое я… – Мингю запинается, – часто посещал. И так вышло, что она волей случая стала свидетелем того события, что окончательно меня сломало. Сегодня ночью я вспомнил ее слова, которые, если честно, не хотел запоминать. «Не делай того, о чем потом пожалеешь». – Он смотрит на Юбина в попытке прочитать на его лице реакцию на свои слова, но не видит ничего, кроме замешательства. – Я ее не послушал. Она правда хотела мне помочь, а я просто отмахнулся от ее искренних чувств, решив, что они лишь бремя, которое ничего не исправит, ничем не поможет. И я жалею об этом.

Мингю стряхивает пепел в открытое окно и натянуто улыбается, когда Сонёль внизу останавливается и задирает голову, начав махать им рукой. Чонхо, надевающий на Куки ошейник обратно, тоже запрокидывает голову. Мингю не отвечает на его взгляд – поворачивается к окну спиной и трет переносицу.

– Зачем ты мне это рассказал?

– Сейчас я… – Он делает последнюю затяжку и тушит окурок об упаковку сигарет, бросает бычок внутрь. – Кажется, сейчас я опять нахожусь в подобной ситуации. И я не знаю, как мне поступить. Скажи, только честно, – Мингю смотрит Юбину в глаза, – если бы ты оказался в мире, которому не принадлежишь, и вдруг встретил человека, с которым захотелось остаться… что бы ты сделал?

– Я… – Юбин смотрит на сигарету в своих руках и неожиданно усмехается. – Это неважно.

– В смысле?

– Какая разница, как бы я поступил на твоем месте? Ты и только ты можешь понять, что правильно для тебя самого. Тебе в этом никто не помощник.

– В том и проблема, что, сколько бы я ни бился в поисках ответа, я не могу его найти. – Мингю поворачивается обратно к окну, смотрит вниз; не может не улыбнуться, когда видит, как смеется Чонхо. – Мне сказали тогда: «Не делай того, о чем потом пожалеешь». Я сделал. Я пожалел. Но я больше не хочу ни о чем сожалеть.

– К примеру, о том, что не ответил на чужие чувства, которые настолько очевидны, что это видят все?

Мингю слишком явно чувствует, как стреляет холодом в самое сердце. Оно немеет словно. Делает неровный удар и будто бы окончательно замирает.

– Хотя, знаешь, не так. – Юбин забирает пачку сигарет из его рук и по его примеру тушит о нее сигарету. – Я, конечно, совершенно без понятия, что и как у вас там происходит, но, послушав тебя сейчас… Кажется, дело скорее в том, что тебе хочется ответить, но ты никак не можешь этот факт принять, потому что… что? Тебе страшно?

– Я вовсе не… – Мингю настолько теряется, что забывает, что хотел сказать дальше. – Я не…

– Неважно, – машет рукой Юбин. – Ты позвал меня, чтобы узнать, как бы я поступил на твоем месте, да? Хоть я и сказал, что никто не сможет решить за тебя, но… Перестань терзать себя. И просто живи.

– Это как прыгать без парашюта.

– Если прыжок был групповым, тебя может кто-то подхватить, кто знает. – Юбин смеется. – Не делай того, о чем потом пожалеешь, значит. Знаешь, ты уже жалеешь, хотя еще ничего не сделал. Не дурак ли?

Мингю прикрывает глаза на пару секунд и вымученно улыбается. Дурак, и вправду.

– Мир все еще на месте, да?

– А? – На него кидают непонимающий взгляд.

Он достает из заднего кармана свой старый телефон и снимает его с блокировки. Не ищет даже нужную фотографию, потому что она уже открыта, и разворачивает смартфон экраном к Юбину. Тот едва заметно дергается назад, замирает и, немного погодя, приближает свое лицо, разглядывая людей на фото. Мингю не знает, зачем показывает ему это. Не знает, какую реакцию хочет получить. Думает лишь о том, что ему по какой-то причине важно, чтобы Юбин увидел.

Может, это попытка оправдаться перед собой же. Может, это попытка объясниться с совершенно другим человеком, дать ему понять, почему он такой кретин и не прислушался. И пусть это не тот Юбин, что стоит сейчас перед ним.

– Это… – На Мингю смотрят слегка напуганно, в бесконечном замешательстве. – Это то, о чем я думаю?

Он увеличивает фотографию в том месте, где на чужом больничном халате висит бейджик с именем.

«Чхве Юбин».

Они действительно все связаны. Их миры опутала одна красная нить, она сплела кольца на пальцах, стекла струйкой крови вниз по рукам, тянущимся к небу. И уже нет смысла прятаться и отвергать очевидное. Мингю хотел получить ответы, Мингю хотел понять, зачем он здесь. И он…

Он помог Тэёну, перед которым в своем мире чувствовал вину – все это время. Он смог снова обнять свою мать и сказать ей «прости». Он исполнил обещание, данное когда-то Сонёлю и которое затерялось на изнанке его подсознания, забылось и почти умерло. А сейчас Мингю стоит перед Юбином, к чьим словам не прислушался и оказался на самом дне.

Этот мир – будто предложение начать все сначала. Этот мир собирает его самого заново, заполняет дыры в душе, которая изрешечена пулями. Этот мир вовсе не напоминает ему о том, что он лишен всего. Он – дает ему всё.

– Знаешь, – Юбин поднимает на него взгляд, – ты только Тэёну не говори, что в твоем мире я девчонка, а то он меня застебет. Он и так частенько проезжается по тому, что мое имя редко дают парням.

Мингю смеется и кивает, пряча телефон обратно в карман.

– Спасибо.

– За что?

– Я проигнорировал твои слова в своем мире, но попробую прислушаться к ним в этом. – Он легонько треплет Юбина по волосам и разворачивается к выходу с балкона.

«Перестань терзать себя. И просто живи».

Однажды ему приснился Юбин – недели две назад. Он сидел в переполненной ванне и смотрел прямо перед собой – пустым до самой сути взглядом. А после скользнул вниз, исчез под водой, будто его и не было никогда. Мингю помнит, как глядел во сне на поверхность воды, которая почему-то стала молочно-белой, и не мог даже дернуться вперед.