Ханна Ким – Кассиопея (страница 49)

(Чувства все испортили, Ли Мингю.)

Он добрые пять минут отгоняет от себя Куки, которого стоит отвести на кухню, как тот снова бежит обратно в коридор. Дверь Мингю закрывает тихо и осторожно. Аж руку сводит от того, насколько медленно он это делает – вплоть до того момента, когда слышит характерное пиликанье, извещающее о том, что квартира заперта. Уже на улице он в нерешительности останавливается возле одной из тех скамеек позади дома, где они часто выгуливали Куки, и просто смотрит перед собой, вдруг осознав идиотизм своего поступка. Но, может, не такой уж и идиотизм? Разве так плохо дать человеку пространство? Ему и самому неплохо бы проветриться. Вот только… куда идти? Побродить по окрестностям пару часов? А потом что?..

Мингю взвешивает все за и против – слишком долго на свой взгляд – и достает телефон. Набирает номер Тэёна, несколько раз хочет сбросить, но все равно ждет до победного. Тэён трубку не берет, поэтому он со вздохом ищет контакт Сонёля, но не успевает – ему перезванивают, и он на автомате принимает вызов.

– Мингю? Чего звонил? – чужой голос немного охрипший, будто еще тридцать секунд назад Тэён спал.

– А, привет, слушай… – он нервно облизывает губы, – ты занят сейчас?

– Пел с сестрой в караоке, а так нет.

– У тебя есть сестра? – искренне удивляется Мингю.

Тэён смеется и мямлит что-то не совсем понятное в ответ.

– Я свободен. Ты что-то хотел?

– Тут такое дело, – Мингю смущается вдруг настолько сильно, что щекам больно, – скажи, я могу у тебя переночевать сегодня? Если нет, я Сонёлю позвоню, все в порядке.

Тэён молчит так долго, что он начинает думать, что связь прервалась, и отнимает от уха телефон, чтобы взглянуть на экран и убедиться наверняка, но Тэён на месте.

– Ты где? – спрашивают у него.

– Недалеко от дома.

– Сам доедешь до станции Садан? Тебе по прямой.

– Я сейчас, конечно, в другом мире, но метро у нас одинаковое, – кривит лицо Мингю, – доеду.

– Встречу тебя у десятого выхода.

Тэён действительно встречает его – в нелепых пижамных штанах и безразмерной полосатой рубашке. Мингю оторопело смотрит на небольшой хвостик на чужой макушке, скрепленный розовой резинкой с цветочком, и попросту не знает, как это все прокомментировать.

– Пижамная вечеринка с младшей сестрой, – объясняет Тэён, верно прочитав замешательство в глазах напротив, – лень было переодеваться. Я живу совсем рядом.

– Я точно не помешал? – уточняет Мингю на всякий случай.

– Не, – отмахивается тот, – мама с сестрой только рады будут, если ты зайдешь.

– Боюсь, рады они будут не мне конкретно, – слабо улыбается он в ответ.

Тэён на это не говорит уже ничего – кивком головы просит следовать за ним. Они проходят мимо Старбакса и сворачивают на небольшую улочку, пару минут идут в тишине. Мингю молчать как-то не нравится – чем дольше это продолжается, тем выше вероятность, что его все-таки спросят, что случилось и почему он на ночь глядя попросился перекантоваться.

– Я думал, вы с Юбином в общежитии живете, – пробует начать разговор.

– Нет, какой смысл тратить деньги, если можно спокойно жить в тепле и уюте вместе с семьей? Хотя Юбин, признаться, не особо этому рад. Отношения с отцом у него так себе, а денег на ежемесячную оплату общежития просто не хватает, – охотно отвечает Тэён. – Поэтому он, как и я, никуда не съехал. И, к слову, – на него смотрят с откровенным весельем, – как бы ты у меня переночевал, если бы я в общежитии жил? Туда, знаешь ли, посторонних не пускают.

– Мм, – мычит Мингю, – я не особо думал, когда звонил. Надеялся на лучшее.

– Вы поссорились?

Ну вот. Приехали. И на что он надеялся, когда хотел избежать этого обсуждения? В подобной ситуации это вряд ли возможно.

– Нет, – честно признается Мингю, потому что правда – нет. – Сам не знаю, что произошло. Но мне показалось, что… – Он пробует на вкус следующие слова, и они откровенно горчат, хотя продолжает он все равно: – Мне показалось, что Чонхо надо побыть одному.

– А, – возводит глаза к небу Тэён, – почему-то я не удивлен. Все, пришли.

Уточнить он не успевает – его хватают за рукав рубашки и увлекают вслед за собой по лестнице небольшого здания на второй этаж. Тэён распахивает незапертую дверь, орет: «Я вернулся», и через несколько секунд в Мингю, едва не сбив с ног, влетает маленькая девчушка лет восьми, которая начинает без конца повторять: «Мингю-оппа[14]! Мингю-оппа!». Оппой его в последний раз называли в университете – то были студентки с курса помладше, которые почему-то увивались за ним стайкой, – поэтому он теряется и просто позволяет обнимать себя и всячески тормошить.

Вот и познакомился с младшей сестрой не своего Тэёна. Классно.

– Ну-ка, Риса, шуруй к себе в комнату, не мешай взрослым, – по-доброму припугивает ее Тэён.

– Но я не видела Мингю-оппу два месяца, – начинает ныть девочка.

– Насмотришься еще, все, топай. И так меня затискала всего сегодня, хоть этого дядю пожалей.

– Вы кушать будете? – Со стороны кухни выходит молодая женщина не старше сорока в фартуке и мило улыбается. Мингю даже не нужно вглядываться в чужое лицо – он сразу узнает мать Тэёна, которую видел много раз. Он делает легкий поклон и извиняется за позднее вторжение. – Нет-нет, что ты, все в порядке, – уверяет его женщина, – ты к нам давно не заходил! Пойдемте-пойдемте, я вас накормлю, Тэён тоже ничего не ел еще. – Она подзывает их к себе рукой.

Мингю чувствует себя крайне неловко, восседая за обеденным столом, на который мать Тэёна выставляет тарелки, смотрит на пустой стул во главе и шепотом спрашивает, где отец, на что получает такой же тихий ответ: «В командировке» – и взгляд вниз, на свои колени. Мингю понимает следом, что лучше бы не спрашивал, но ему почему-то не стыдно – о чем угодно готов говорить, лишь бы не о причинах своего нахождения в этом доме.

Они довольно уютно ужинают: мать Тэёна без конца улыбается и подкладывает Мингю добавки, то и дело ругается на дочь, которая играется с едой (а ведь не три года уже давно), расспрашивает про университет, а в завершение достает из холодильника две банки пива и, заговорщицки подмигнув, вручает их Тэёну, после выпроводив их с кухни. Мингю в нерешительности замирает на пороге чужой комнаты, прислушивается к громко стучащему сердцу и вздыхает глубоко-глубоко, потому что, боже, как же тяжело. Видеть чужие семьи, получать от них незаслуженную любовь – всегда сложно. Потому что понимаешь, что у тебя самого так никогда не будет.

Просто Мингю – вор: чужих друзей, чужой жизни, чужой любви. Но его хватит на все это, правда. Потому что внутри – бездонная пустота, которую сколько ни заполняй – краев не достигнешь. Там всегда будет место.

– У тебя сестру правда Риса зовут? Японское же имя вроде. – Он садится на чужую кровать, наблюдая за тем, как Тэён плюхается в компьютерное кресло.

– А, это отец настоял. Нравилось ему это имя очень, хоть и осуждали все коллеги помню. Типа «японоориентированный». У нас такое не в почете, сам знаешь. – Тэён протягивает ему банку пива.

– А в школе не гнобят за такое имя?

– Бывает, – нехотя признается Тэён, – точнее, бывало. Но я провел с этими поганцами воспитательную беседу, и с тех пор все ходят по струнке.

Мингю коротко смеется и вскрывает банку.

– Итак, – Тэён громко отпивает пива и пару раз двигает бровями вверх-вниз, – что случилось у наших голубков?

Судя по лицу Мингю, вопрос и содержащиеся в нем слова он вообще не оценил, потому что ему в ответ сразу же смеются и машут рукой:

– Да расслабься, я шуткую. И если не хочешь рассказывать, я не буду настаивать. Честно говоря, я все еще удивлен, что ты мне позвонил. Мы с тобой… ну, можно сказать, едва знакомы.

– А я удивлен, что ты мне не отказал. – Мингю опускает взгляд, упираясь им в отверстие в банке, которую крепко сжимает обеими руками. – На самом деле в моем мире мы с Тэёном лучшие друзья.

Тот круглит глаза.

– Ты серьезно? Погоди, получается, что… я правильно понимаю, что наш Мингю в твоем мире сейчас вместе с… – Он запинается и приглаживает волосы на затылке. – Вот это да, конечно, – усмехается нервно.

– Чонхо разве не сказал тебе?

– Только то, что Мингю в надежных руках. Сейчас, когда я понимаю, о каких руках шла речь… странно, что он назвал их надежными. – Тэён начинает кусать свою щеку изнутри.

– Я его в этом убедил. И, серьезно, – он внимательно глядит на него поверх банки, которую поднес ко рту, – не переживай. Я понимаю, что ситуация двоякая, но уверен, что все в порядке.

Мингю отпивает пива и начинает постукивать по банке пальцем. Он не соврал – правда уверен, что на его Тэёна можно положиться. Что тот не сделает чего-то неправильного, что рядом с ним Мин не пропадет. Мингю же не пропал.

– Знаешь, – начинает неожиданно Тэён, – я не удивлюсь, если Чонхо не один раз говорил, что с тобой сложно.

Он хмурится, даже близко не понимая, к чему это сказано. Ему понимающе улыбаются.

– Но Чонхо, кажется, сам не подозревает, насколько тяжело с ним самим бывает временами, – заканчивает Тэён и с многозначительным видом прикладывается к банке.

– Ты к чему это вообще?

– Просто подумалось вдруг. Разве я не прав?

Мингю усмехается, резко выдыхая через нос. Глядит в окно, на котором даже жалюзи нет, и коротко кивает, не в силах стереть эту усмешку с лица. Действительно. Кажется, кто-то когда-то сказал, что в других больше всего не любишь то, что есть в тебе самом. Не так уж и далеко от правды.