Ханна Кент – Темная вода (страница 67)

Месяцы заключения сильно переменили женщин — они выглядели похудевшими. Нэнс, казалось, одряхлела. В тюремной одежде она словно усохла, сморщилась, стала еще меньше ростом. Ее седые волосы, давно не мытые, приобрели желтоватый оттенок, плечи сгорбились. Подслеповатыми, затуманенными глазами она смущенно оглядывала зал, явно робея перед этой толпой.

Позади нее шла плачущая Нора. Вдову было не узнать. Куда девалась вся самоуверенность, ее упрямо вздернутый подбородок? Запавшие бледные щеки состарили ее на несколько лет. Резче обозначились морщины на лбу. Несмотря на жару в зале, Нору била дрожь.

Наверное, их решат повесить, подумала Мэри, и живот ее свело от страха. Ведь и она могла бы стоять с ними рядом.

Хотелось убежать из зала. Как говорить ей перед всеми этими людьми? Перед нарядными, дорого одетыми мужчинами, перед судьей, приехавшим из самого Дублина? Она ведь всего только девушка с болот, с земли, где только торф, и камыши, и черный ил, а под ногами не булыжники, не дощатый тротуар, а лишь трава, пыль и глина.

Обвинитель взглянул на Мэри, пригладил, откинув со лба, волосы; лоб его блестел от пота. Мэри почувствовала, что ноги у нее подгибаются.

— Занесите в протокол, что в ходе слушания дела по обвинению Гоноры Лихи и Энн Роух в умышленном убийстве суд вызывает в качестве первой свидетельницы Мэри Клиффорд из Аннамора.

Мэри поднялась на свидетельскую трибуну. Ей передали Библию, и она поцеловала ее, крепко сжав руками кожаный переплет.

— Узнаете ли вы арестованных, Мэри Клиффорд?

В море обращенных к ней лиц Мэри различила наконец длинное лицо священника. Он встретился с ней взглядом и кивнул.

— Это Нэнс Роух. И Нора Лихи, у которой я жила в служанках.

— Расскажите, пожалуйста, суду своими словами, Мэри, как вы попали в прислуги к миссис Лихи.

— Миссис Лихи подошла ко мне на ярмарке, где нанимают работников в Килларни в ноябре. Она предложила мне место, сказав, что у нее есть внук, и она станет платить мне за то, чтоб я его нянчила и помогала ей со стиркой, готовкой и дойкой.

— Дала ли она вам каким-то образом понять, что ребенок увечный?

Мэри замялась:

— Вы спрашиваете, сказала она, что он изувеченный?

Обвинитель слегка улыбнулся:

— Да, именно такой вопрос я задал.

Мэри посмотрела на Нору. Та глядела на нее, чуть приоткрыв рот.

— Нет, сэр, этого она не сказала.

— Можете ли вы описать, как выглядел Михял Келлигер, когда вы впервые его увидели?

— Он был в доме с соседкой, и я испугалась, когда на него глянула. Таких детей я еще не видала. «Что с ним?» — спросила я, и миссис Лихи ответила: «Он слабенький просто, вот и все».

— Можете ли вы сказать, что она вкладывала в слово «слабенький»?

Мэри сделала глубокий вдох. Руки ее дрожали.

— Он издавал странные звуки и, хоть был уже в том возрасте, когда дети говорят, не говорил ни слова. Миссис Лихи сказала, что он и ходить не может. Я спросила, заразно ли это, и она ответила: «Нет, он же просто слабый, а это не заразно».

— Называла ли миссис Лихи мальчика иным словом, нежели «внук»?

Мэри вновь взглянула на Нору. Глаза у той были красные.

— Она говорила, это сын ее дочери.

— Вы клятвенно заверили суд, что, несмотря на то что Гонора Лихи представила вам мальчика как своего собственного внука, со временем она убедила себя в том, что он вовсе не ее внук, а… — королевский обвинитель сделал паузу и повернулся лицом к присяжным, — подменыш. Это так?

— Да. Она думала, что он подменыш. Были и другие, что верили в это.

— Можете вы объяснить суду, в каком смысле вы называете ребенка подменышем?

— В том смысле, что он фэйри.

В толпе послышался смех, и Мэри охватил стыд. Она почувствовала, как к щекам приливает кровь, как пот выступает под мышками. Вот она кто для них всех — глупая, неотесанная девчонка, что боится собственной тени и потеряла голову от страха. Вспомнилось унижение, испытанное ею, когда, в ответ на просьбу констебля подписать данные под присягой показания, она, неловко держа перо, вывела на документе кривой крестик.

— С каких пор миссис Лихи стала считать своего внука фэйри?

— Она поверила, что он подменыш, когда это сказала Нэнс Роух.

— А когда это произошло?

— В новогодье. Или в декабре. В Новый год мы впервые отнесли мальчика к Нэнс для лечения.

Мэри точно ударили — в толпе она вдруг увидела нескольких жителей долины, и среди них Дэниела и Шона Линчей, глядевших на нее с каменными лицами.

— Можете объяснить нам, Мэри, почему вы отправились к Энн Роух?

— Она сама пришла к нам. — Мэри замялась. — Это еще до Рождества было. Я вышла подоить, а когда вернулась, Нора Лихи била Михяла. «Поганец зловредный!» — приговаривала она. И била!

Зал загудел.

— Она била его?

— Его рука запуталась у ней в волосах, и ей стало больно. «Он же не нарочно!» — сказала я, и миссис Лихи сказала, что сходит за священником для мальчика. Но вернулась вдова не со священником, а с крапивой в переднике. Она опустилась на пол перед мальчиком и стала стегать его крапивой. «Ему же больно!» — сказала я, но она меня не слушала. Тогда я выхватила у нее крапиву и бросила ее в огонь и побежала за помощью к Пег О’Шей.

— А объясняла как-нибудь Гонора Лихи, зачем она решила стегать крапивой Михяла Келлигера? Думаете, она намеренно пыталась причинить ему боль?

Мэри заколебалась. Смех теперь стих, и в зале царила напряженная тишина.

— Не знаю.

— Говорите погромче, пожалуйста.

— Не знаю.

— Каким образом это происшествие привело к соучастию Энн Роух?

Мэри облизнула губы. Отец Хили не сводил с нее глаз.

— Пег велела мне сходить к реке за щавелем для мальчика. Я пошла, а на обратном пути подвернула лодыжку и не могла идти. И тут ко мне подошла женщина, это и была Нэнс Роух. Она привела меня к себе в хижину — полечить лодыжку, и я рассказала ей о том, что делала миссис Лихи. «Я должна поговорить с этой женщиной», — сказала она, и мы вернулись к миссис Лихи с ней вместе, и она увидала Михяла.

— И что сказала Энн Роух Гоноре Лихи, увидев мальчика?

— Сказала, что это существо по своему рождению может быть фэйри.

— И как отнеслась миссис Лихи к тому, что услышала?

— По-моему, у нее как камень с души свалился.

— Скажите нам, Мэри, почему, как вы считаете, почтенная прихожанка, уважаемая женщина, незадолго перед тем потерявшая добропорядочного мужа, решила прислушаться к мнению Энн Роух — женщины, как будет вскоре доложено суду, неимущей, незамужней и, согласно всем свидетельствам, в этих местах чужой, пришлой и не имеющей никакого веса и влияния?

Мэри недоуменно глядела на юриста, приоткрыв рот. Над губой ее выступили капельки пота.

Обвинитель откашлялся.

— Объясните нам, пожалуйста, Мэри, почему миссис Лихи послушалась такой женщины, как эта Энн?

Мэри взглянула на Нэнс. Та сгорбилась у загородки. Лицо ее было хмуро. Но, услышав свое имя, она выпрямилась и опасливо взглянула на Мэри.

— Потому что эта женщина с Ними знается.

— С ними?

— С добрыми соседями. С фэйри. — Мэри ждала новых смешков, но их не было. — Они ей знание дали, травам обучили. Она сказала вдове, что сможет прогнать из него фэйри.

Краем глаза Мэри уловила движение в публике. Стоявший репортер принялся быстро что-то записывать.

— Обратимся теперь к вашим письменным показаниям. Расскажите нам, пожалуйста, каким именно образом две эти женщины пытались выгнать из мальчика фэйри и какое участие в этом принимали вы, если такое участие имело место.

Мэри побледнела: