Ханна Кент – Темная вода (страница 62)
— Нора? Это я, Пег. Пришла тебя проведать.
Вдова повернулась к двери. Взгляд был отсутствующий. Пег заметила, что Нора, по-видимому, плакала — глаза красные, из носа течет.
— Его здесь нет… — Тело ее сотрясла легкая дрожь. Она откупорила бутылку, выпила, захлебнулась, вытерла рот.
— Нора… Ради всего святого, что случилось?
— Я поискала его, но… — Она зажмурилась и содрогнулась всем телом. — Я сразу же вернулась сюда… бежала… Я так бежала, Пег… Думала, может, страшно ему будет одному…
— Ты о мальчике говоришь, Нора?
— А его здесь нет, — продолжала та недоверчиво. — Я вернулась, потому что думала…
Пег тяжело опустилась на табуретку.
— Ты же насквозь промокла… Одежда вся мокрая, грязная…
Нора оглядела себя и словно впервые увидела свои мокрые юбки, все в глине и налипших листьях.
— Что ты делала на реке?
— А потом я сюда пришла. Посмотреть, может, Джоаннин…
— Нора, Мэри говорит, что подменыш умер. Она в ужасном состоянии и говорит, что он утонул в реке. Это правда?
Нора нахмурилась:
— Ты видела его? — Вцепившись в плечо Пег, она приблизила к ней лицо: — Мэри… что она сказала?
— Нора, ты пугаешь меня.
От вдовы разило самогоном.
— Говори, что она сказала? Говори!
Пег мягко отпихнула Нору.
— Мэри Клиффорд сказала мне, что Михял умер. Говорит, утонул.
Нора долго молчала, стиснув зубы.
— Нет, Пег. Не Михял.
— Она говорит, что видела, как Нэнс утопила мальчика. Нора, это и вправду было? Нэнс и вправду утопила маленького калеку?
— Это был фэйри! — проскулила Нора.
— И Нэнс утопила фэйри?
— Мэри убежала. Мы оглянулись и увидели, как она убегает.
— Мы? Это были ты и Нэнс?
— Я думала, что найду здесь Михяла. Думала, мне его воротят.
Пег глубоко вздохнула:
— Нора, что, он утонул, уродец?
Раздался стук в дверь, и обе женщины вздрогнули. В открытой двери стоял отец Хили, за ним маячил зять Пег. Лицо священника было сурово и выражало озабоченность.
— Нора Лихи? Что ты наделала, Нора Лихи?
Нора лишь головой затрясла — говорить она не могла.
— Твоя маленькая прислуга сообщила мне, что стала свидетельницей тому, как ты утопила своего внука.
— Нет!
— Нора, разве это не тот парнишка, о котором ты приходила ко мне поговорить? Маленький калека? Это его ты пошла и утопила?
— Это был нелюдь.
Священник стоял над ней, совершенно ошеломленный таким ответом.
— Помилуй тебя Господи… Где же тот мальчик? Что ты с ним сделала?
— Его здесь нет.
— Нора, что ж, ты пошла и убила этого ребенка? Скажи мне правду, или я… Говорю тебе, Господь осудит тебя за содеянное!
Сжав губы, Нора молчала.
Священник побелел от гнева:
— Господи Боже… Она в своем уме?
— Ее горем оглушило… — пробормотала Пег… — Не в себе она.
Отец Хили приложил ладонь к губам.
— А сейчас слушай меня: я послал человека в участок. Вернется он с полицейским. Поняла? Вдова Лихи, ты слушаешь? Сейчас придут люди, которым тебе надо будет все рассказать. Под присягой! Слышишь? Вдова Лихи!
Взгляд его упал на бутылку с
— Только не надо говорить мне, что пьяная она! Хватит! — Священник кивнул на Пег, которая как раз разжимала в это время пальцы Норы, стиснувшие бутылку.
— Я…
Священник наклонился к Норе:
— Что такое? Что ты хочешь сказать?
— Я… Я не хочу отсюда уходить.
— Они пришлют констебля для допроса и, вполне вероятно, увезут тебя.
— Я не поеду… Не могу я уезжать!
— Это ненадолго, Нора, — принялась уговаривать ее Пег. — За коровой я присмотрю. И за курами тоже…
Нора мотнула головой:
— Нет. Мне надо тут быть. Может, Михял появится. Сегодня не вернулся, так, может, завтра возвратят его… Надо тут его дожидаться!
— Если твоя маленькая прислуга утверждает, что он мертв, — раздраженно повысил голос отец Хили, — то он не вернется! Известно тебе, где находится твой внук? Где тело?
— Михял у
Священник промолчал. Пройдя к открытой двери, он постоял там, а затем оглянулся на Нору со смешанным чувством отвращения и жалости.
— На твоем месте, Нора Лихи, я бы сейчас молился. — И он кивнул Пег: — Проследи, чтоб она никуда не уходила до прибытия констебля.
Когда Нэнс вернулась домой, ее все еще трясло от холода. В реке она продрогла до костей, и теперь они ныли. Голод, который так остро ощущался в эти дни, сменился тошнотой, и теперь, когда все было кончено, хотелось только одного — спать. Она заползла на свою постель из вереска, укрылась одеялом и закрыла глаза.
И ей приснился сон. Снилось, что она, молодая, идет по главной улице Килларни; стоит начало лета, дорожная грязь запеклась под лучами солнца.
Внезапно ее со всех сторон окружает толпа. Это молодые женщины с лицами, загорелыми от работы на вольном воздухе. На спинах у них корзины, полные рыбы и пахучей рыбьей чешуи.