Ханна Хаимович – В круге страха (страница 33)

Леферия закусила губу. Умолчание, упрощение, искажение фактов… она не помнила, как назывался этот риторический прием. Но мотхи должны его сейчас же разоблачить. Неужели они не разделяют Всемогущих, то есть Судий, и простых обитателей Хадрата?

— Их послали люди, — возразил старик, точно подслушав ее мысли.

— Да. Император. Но он заставил отравительницу поклясться перед Всемогущими, что она уничтожит систему переработки магии. И они приняли клятву.

— Приняли клятву, — эхом отозвался старик. — Так и есть… Кто мы такие, чтобы роптать против того, что угодно Всемогущим…

Он прямо по ходу разговора подключается к эфиру, что ли? Леферия покосилась на Фелда, но тут же отвела взгляд и постаралась очистить мысли.

— Итак, Всемогущие делятся с вами магией… всемогуществом… и помогают вам, — неспешно продолжил Сигетнар. Утверждение о магии было спорным и делалось явно наугад, но никто не возразил. — Вам они дают всемогущество сами, а таондарцы воруют его. Но, отправляя отравительницу в Таондар, ни император, ни Всемогущие не сказали ей ни слова о том, что делятся с вами магией. Императора волновало только то, что всемогущество утекает из его мира. Я прав, Леферия?

Она кивнула, глядя не на Сигетнара, а на мотхов, пытаясь прочесть на их невыразительных лицах хоть какие-то признаки отклика.

— Теперь скажите, когда вы отправляете союзника на важное задание, на смертельный риск… вы честно предупреждаете его о том, что его ждет, или умалчиваете о половине важных деталей?

Мотхи негромко загудели. Легкий шепоток прошуршал над группой и растворился в клубах сладкого дыма, но Леферии показалось, что слова Сигетнара не вызвали потрясения, на которое он наверняка рассчитывал.

— Мы, — заговорил молодой, голосом подчеркивая это «мы», — конечно, предупреждаем союзников. Но если Всемогущие решили этого не делать, кто мы такие, чтобы оспаривать их желания?

— Я не закончил, — сказал Сигетнар. — Вам известно, что в мире Всемогущих люди не живут в мире, так же, как и в нашем?

— Возможно, — после паузы ответил молодой. — Что с того?

— Император, который отправил в Таондар отравительницу, ее враг. А ее союзники, соответственно, его противники. Но недавно она узнала, что ее союзники помогают мотхам в борьбе против Таондара. Поэтому мы здесь. Император и его противники ведут какую-то игру, и разменными жетонами в ней можем оказаться и мы, и вы, и даже Всемогущие. С вашей помощью мы попытаемся разобраться, в чем дело.

Мотхи снова загудели, и на сей раз в их голосах Леферия четко слышала неудовольствие.

— Ничто не совершается без воли Всемогущих, — заявил наконец старик. — Если они это допустили, значит, им так угодно. Кто мы такие…

— Вы никогда не интересовались у тех, кто вам помогает, ради чего они это делают? — вмешалась Леферия. — Ведь в вашем мире за услуги тоже берут цену, не так ли? Вы никогда не спрашивали, какой будет цена?

— Не перебивай старших, женщина! — рыкнул собеседник. — Всемогущие не берут плату, потому что они не базарные торгаши! Они благоволят достойнейшим. Они избрали наш народ!

— Вы ошибаетесь. Они не всегда благоволят достойнейшим. На самом деле есть люди, способные с ними договариваться. Адвокаты. Я взяла с собой одного из них, — она кивнула на Фелда. Тот был бледным как полотно — проклятье, знать бы, какие колебания он там улавливает и чье зловещее внимание чувствует прямо сейчас! — Только их голоса доносятся до Всемогущих. Только они могут говорить с ними. И люди используют их, чтобы просить у Всемогущих прощения своим злодеяниям. И получают его. Иногда люди просят благ, но получают их очень редко. Всемогущие не меняют погоду по одной лишь просьбе, не насылают прохладу, не помогают строить железные дороги… — Леферия последовала примеру Сигетнара, высказав непроверенную догадку — ведь никто из них до сих пор не знал, откуда взялись эти проклятые туннели. Впрочем, одной догадкой больше… Они и так наговорили столько, что уйти, не замутив воду, уже не получится. — А еще одно лишь присутствие Всемогущих способно навевать ужас. Станнеку, так это по-вашему? Даже на мотхов, я видела! Но не здесь и не на вас. Вам не кажется, что кто-то искусственно создал эти условия? Что кто-то использует вас? Что вами управляют, как орудием, а ваша борьба — чей-то инструмент?

— Довольно! — старик повысил голос. Услышанное ему явно не понравилось. И, глядя в коричневатое лицо, Леферия поняла, что дело не только в неприятной правде. — Вам уже сказано: мы никто, и не нам идти против воли Всемогущих! То, что они допускают, угодно им…

— Вы разговариваете с ними, — перебил Фелд. Старик разъяренно взглянул на него, похоже, намереваясь и его отчитать за невежливость, но Фелд не оставил ему шанса вклиниться в монолог. Скрипучий голос затих, так и не пробившись. — Вам отвечают. Вы думаете, что так и должно быть. Возможно, вы даже выходите в эфир. Из этого зала. С помощью вон той дряни! — он совершенно вульгарным жестом ткнул пальцем в сторону шара под потолком. — Там есть выход в эфир, потому что это фрагмент Хадрата! Если туда прыгнуть, вы, может быть, окажетесь в нашем мире. Но знаете что? Судий там нет! Они не обращали внимания на эту часть Хадрата уже очень давно! Я дотянулся до эфира и заметил это, только слепой бы не заметил… или чужак, которого используют. Ваших Всемогущих там нет! Тогда кто отвечает вам из этого пузыря?

Нет? Но почему он до сих пор молчал? Леферия опять покосилась на своего обычно сдержанного адвоката. Только что догадался? Так вот почему ему казалось странным присутствие Судий! Они были… но не там, где с ними общались мотхи.

Мысль окончательно зашла в тупик. Мотхи начали подниматься с подушек.

И тут шар вспыхнул чуть ярче.

— Мы, — донеслось оттуда. — Фелд, вас вообще не должно быть в Геолисе. А если вы сопровождаете Леферию, то ее, кажется, отправляли не в Мальясскую пустыню, а в Таондар. И кто тот человек, который приехал туда с вами?

Мотхи упали на колени и склонились к самому полу, не смея поднять глаза. А между тем из шара — Тифонус, какого шара, из пойманного в башню клочка Хадрата! — говорили не Судии. Судии вообще не имели привычки выступать гласом с небес. Они действовали молча, жили в эфире, и связаться с ними могли только адвокаты. И то, если верить Фелду, диалог с Судиями лишь формально мог называться диалогом, по сути это общение отличалось от любого другого и обходилось без слов. Говоривший казался смутно знакомым. И, похоже, он подслушивал всю беседу с мотхами.

— Ванатт, по какому поводу вы изображаете божество мотхов — решили податься в актеры? — хладнокровно поинтересовался Фелд. Ванатт! Теперь Леферия узнала голос. Ванатт, адвокат Хайеона, главного торговца зерном! Но ведь Хайеон…

Хайеон входил в Ложу Былого. Ее члены сами не знали полного списка соратников, общаясь небольшими ячейками, но старожилы помнили почти всех. А Леферия вступила в Ложу вскоре после ее появления.

— Отведите гостей в комнату отдыха и возвращайтесь сюда, — спокойно распорядился Ванатт. — Вам предстоит кое-что узнать.

На месте мотхов Леферия бы как минимум задумалась, почему чужак называет великое божество по имени, а оно отвечает так, словно беседует по эфиру со старым знакомым, а не из недосягаемой выси с жалким смертным. Но старейшинам были чужды подобные размышления. Они молниеносно вскочили на ноги. Никто не торопился крутить гостям запястья или тащить их в каземат, но просто улизнуть, пожалуй, не дали бы. Тесня Леферию, Фелда и Сигетнара к выходу, а затем по лестнице, их вежливо, но непреклонно препроводили в комнату парой этажей ниже.

— Вам будут внушать, что вы общаетесь с божествами, но на самом деле это просто хадратские заговорщики! — Фелд попытался воззвать к благоразумию хозяев. — Вас что, совсем не волнуют их настоящие цели?

Его не слушали. «Гостей» втолкнули в комнату, и массивные дверные створки глухо захлопнулись. Лязгнул замок.

Леферия мысленно поблагодарила Ванатта за то, что он не велел своей пастве заключить чужаков в темницу. Хотя, если разобраться, комната для отдыха отличалась от нее мало.

Те же тяжелые шторы и драпировки по стенам, удушливый сладкий дым факелов, подушки вместо сидений и большая каменная чаша с маслянисто-прозрачным напитком на тумбе. Сквозь складки темно-бордовой ткани слух уловил негромкие голоса — «гостей» не только заперли, но и выставили стражу. Окон было не видно за скрывающими стены драпировками, но Сигетнар вихрем прошелся по комнате, заглядывая под них, и отыскал наглухо запечатанные ставни.

— Отлично, — сказал он, выдергивая из-за голенища сапога нож. — Хорошо, что у мотхов не принято обыскивать… Уходим отсюда, я сомневаюсь, что этот ваш Ванатт нас оправдает.

Он с силой рванул занавеску. Карниз угрожающе треснул. Сигетар недовольно покосился на дверь и принялся срезать ткань ножом, не рискуя больше шуметь.

— Фелд? — Леферия посмотрела на адвоката. Тот кивнул.

— Судий нет… Точнее, есть, но где-то в стороне. Ничего не понимаю. Они будто окружают это место на расстоянии. Их внимание сконцентрировано там. Мы как в центре кратера. Мотхи не призывают их, думают, что уже разговаривают с ними там, — он взглядом показал на потолок.

— Пусть думают, — пока Фелд говорил, Сигетнар успел разрезать штору на пять или шесть полос и принялся за другую. — Свяжите их покрепче! Быстрей! Будем выбираться отсюда!