Ханна Хаимович – В круге страха (страница 21)

Проглотив завтрак, Беспутник испарился, словно его и не было — только замок щелкнул. Зато думать, снова вернувшись к яду, стало легче. Леферия открыла одну баночку, помедлив, достала вторую, со жгучим корнем, и ее наконец затянул водоворот вдохновения.

Знать бы, подействует ли…

… - Нам разве можно выходить из квартиры? — она уставилась на Фелда, стряхивающего с волос морось и устраивающегося за столом. Он потянулся к сковороде с остатками завтрака, и его ничуть не смущало соседство с компонентами яда.

— Облав как будто нет, я читал во вчерашних газетах. А мне нужны были новые для практики. Пока вы вчера носились за Дасарманом, я научился довольно сносно читать…

— Фелд, — перебила Леферия, выключая печь, — этот Дасарман встречался с мотхами и хадратским адвокатурным советником. Они все вместе пытались связаться с Судиями через катализатор. Как по-твоему, это измена, глупость или какой-то действенный план?

Тот заморгал.

— А я собираюсь подсыпать яд в катализатор. Кто-нибудь когда-нибудь пытался отравить Судий таким образом?

— Что? — Фелд захохотал. — Не слышал о таких случаях! Наверное, потому, что Судии уничтожали отравителя на месте. А что до Дасармана и советника… Хочешь сообщить в посольство?

— А еще миры не соприкасаются ребром, как мы думали. Это иллюзия. Частицы Хадрата рассеяны по Геолису и подчиняются приливам и отливам. Вчера в прилив мы нырнули в гидровоздух и вынырнули в Речном сквере.

Фелд замолчал. То ли его придавило парадоксальными новостями, то ли ждал, что еще расскажет Леферия.

— Я не знаю, куда мы впутались, но, по-моему, кража магии — только кусочек огромной головоломки из интриг, — сказала она. — Нас в их суть, конечно, не посвятят.

Как ни странно, Фелд усмехнулся.

— Интриги есть всегда. Глупо было бы ждать, что после столкновения миров в обоих будут исключительно мирно знакомиться с культурой и открывать посольства. Море новых возможностей, тучи желающих урвать свой интерес… Скажи лучше, вчера все прошло гладко?

— Ну да, — удивилась Леферия. — Иначе меня бы здесь не было, наверное. А почему ты спрашиваешь?

Она сняла котелок с плиты, водрузила на стол и критически обозрела содержимое. Густая паста. Теперь ее нужно или высушить естественным путем, или… Леферия потянулась за солевым стержнем.

— Потому что на нас все еще висит должок перед Судиями. Или мы платим безвозмездным добрым делом, или нас в любой момент постигнет досадная мелкая неудача. А запас неудач лучше исчерпать до того, как интриги выльются в бурю.

Леферию пробрала дрожь.

***

У Эфирных Судий не было обличья, не было тел, не было голосов. И тем не менее их присутствие рядом чувствовалось — как холодное или, наоборот, теплое дыхание, от которого не делалось холодно и не бросало в жар, но безотчетно хотелось закутаться поплотнее в жакет. И руки тянулись к бесплотному жакету, ведь люди в Эфире тоже становились бесплотными. Не люди — проекции. Руки тянулись к бесплотному жакету, и где-то в бесконечной дали, в адвокатской совещательной комнате, пальцы хватались за лацканы, пока сознание вступало в поединок с волей Судий.

Молило. Уговаривало. Требовало. Шло на компромисс.

Если адвокат оказывался достаточно целеустремленным, Судии выполняли его просьбу. Наверное, это их развлекало.

Быть адвокатом — значило иметь стальную выдержку и желать прощения для клиента сильнее, чем желал его сам клиент.

Так рассказывали.

Но сейчас Леферия смотрела на Судий и удивлялась, кому могла прийти в голову подобная чушь.

Судии выглядели, как обыкновенные люди. В легких костюмах, то ли хадратских, то ли геолисских, не разберешь: тонкие белые брюки, майки с рукавами — не ткань, а паутинка…Ведь бывает же в Геолисе тепло? Значит, и там могут одеваться легко… и здесь…

Судий было много — мужчины и женщины, смешливые и серьезные, сонные и веселые, недобрые и дружелюбные. Они смотрели на Леферию сквозь толщу воды, в которой танцевали, свиваясь в узоры, зеленые нити водорослей. И мелкие рыбки, конечно, как же без рыбок. И еще должны быть россыпи камешков и раковин на дне… и коралловые ветви… и подводные скалы…

Мир ткался на глазах. Судии смотрели.

Вода искажала их лица, играла со светом, тенью, самой реальностью, придавала зловещие, макабрические черты: изломанные брови, страдальческий и злобный взгляд, искривленный рот, животный оскал, улыбка, которая все тянулась и тянулась, пока не превращалась в зубастую щель пасти на второй голове урода… Рыбки танцевали на фоне месива из лиц — по кругу. Ровные узоры из безукоризненных кругов, сложенных сотнями крошечных телец.

Это за мной, поняла Леферия. Судии умеют читать мысли. Судии знают, что я задумывалась, можно ли их отравить. Они выслеживают каждого, кто хоть раз об этом помыслил. И уничтожают. Или стирают его мысли…

— …страх — это не только триггеры, галлюцинации и беспричинная тревога. И не только опасения за свою жизнь и безопасность. Страх — это образ мыслей. Все, в чем разум видит угрозу, он уничтожает сам, для этого не нужны Судии. Но иногда он уничтожает даже угрозу угрозе. Это и есть настоящий страх…

Кто-то из Судий монотонно бормотал, но Леферия разбирала каждое слово. Ведь они пришли к ней, она не ошиблась, и ей отвечали — не так, как, по словам Фелда, отвечали адвокатам. Не так, как могли ответить кому угодно из вопрошающих. Судии никогда не снисходили до словесных бесед.

— Вы меня не накажете? — по-детски спросила Леферия.

Ответом служил бесцветный смех, сухими листьями прошелестевший над толпой.

— А как… — она запнулась, ожидая удара, но его не последовало. — Как выглядел бы мир без Судий?

— Так, как ты боишься себе вообразить, — последовал туманный ответ. С учетом прошлой реплики в нем было что-то двусмысленное.

Леферия знала, что зашла слишком далеко, но уже не могла остановиться:

— Покажите!

— О. Невозможно показать человеку мир, пока он сам его не увидит.

— Послушайте, вы!.. — Леферия ударила обеими руками по водной завесе, уверенная, что ее защищает стекло — и провалилась в прохладные струи. Рыбьи хвосты защекотали щеку. Но Судии не стали ближе. Это напоминало бег на месте, и она так и осталась под тихим, полуживым водопадом. — Вы насмехаетесь. Зачем вы насмехаетесь? Вам мало того, что вы держите в руке наши жизни?

— Но вы ведь сами их туда вложили, — внятно ответил парень, стоявший впереди, и разжал пальцы.

Леферия не успела рассмотреть, что у него на ладони, но отчего-то показалось, что это пепельная смола. Едкая, очень-очень ядовитая, способная уничтожить целый город всего одной каплей или стереть разум того, кто коснется ее голыми руками — ее даже в яды почти не добавляли. Имперские маги старались сразу уничтожать ее, едва выгорал очередной Мальстрем. После исчерпавшего себя Мальстрема оставалась щепоть такой смолы.

Может быть, так Мальстремы намекали, что тем, кто ими пользовался, не грех бы последовать за ними в небытие.

Леферию охватил леденящий ужас. Руки и ноги свело судорогой, голова закружилась, перед глазами заплясали черные точки, а под ребрами точно открылся обратный Мальстрем, не дающий силы, а поглощающий их. Она хотела согнуться пополам, чтобы хоть немного усмирить его — и поняла, что просыпается.

Сон разжимал хватку и становился все бесцветнее и бесплотнее с каждым мигом. Оставлял неприятный, зловещий осадок, пепельную смолу — то ли тревога о будущем, то и беспокойство о забытых ошибках.

В окне разгорался рассвет. Самое сложное было позади. Вчера, когда вернулся Беспутник, Леферия снова отправилась с ним в обрушенный туннель, где Дасарман встречался с мотхами и адвокатурным советником. Не застали никого — специально пришли пораньше.

Яд, смешанный с порошком катализатора, был совершенно не заметен. Леферия знала, что и на вкус или по запаху его не отличишь.

Просто, когда Дасарман вдохнет фруктовый дым катализатора, чтобы погрузиться в эфир, выдохнет он уже не дым, а свои таланты. Какими бы они ни были. Умение договариваться, умение ориентироваться в ситуации, умение принимать правильные решения — это тоже таланты. Не имеет значения, что их можно развить самостоятельно.

Яд не оставит такого шанса. Но ржавой пыли от пропущенного через Мальстрем железа Леферия добавила совсем немного. Отчего-то ей не хотелось отнимать у Дасармана все технические способности. Оправится — сможет устроиться на работу инженером. В Таондаре ведь хватает заводов и фабрик, не то что в Хадрате.

Может быть, Анакату следовало строить заводы и фабрики, а не травить тех, кто сделал это раньше.

…Она вздохнула и села на постели, скручивая растрепанные волнистые волосы в узел. На кухне приглушенно позвякивала посуда, а из-под двери пробивался свет, яркий в темно-сером утреннем мареве. Леферия оделась и выглянула в коридор. Беспутник, конечно. Не Фелд же. Адвокат оказался любителем поспать. Впрочем, почему бы и нет, если можешь себе это позволить.

В круглом горшке с носиком дымился горячий отвар, который здесь пили по утрам. Леферия понюхала его на всякий случай, не учуяла ничего ядовитого и налила себе в чашку.

Беспутник молча поглощал мясо.

— И где ты только пропадаешь целыми днями, — пробормотала она себе под нос. Захочет — ответит. Нет — что ж… это тоже ответ.

Беспутник неопределенно пожал плечами.