Ханна Хаимович – Убийство в Лудском экспрессе (страница 6)

Хлопок — и оно тут же открылось снова.

Уинстон налег на ручку. Та проворачивалась, но «язычок» не входил в паз. Слетело что-то? Он нашарил и нацепил пенсне, висящее на шнурке на шее.

Окно в купе было таким же, как и во всех поездах. Верхняя часть — большое цельное стекло, нижняя — нечто вроде форточки, открывающейся вовнутрь. Она-то и хлопала все это время. Закрыть ее можно было, повернув изогнутую ручку. Но сколько Уинстон ни крутил, а «язычок», приводящий в движение немудреную щеколду, не высвобождался.

А потом Уинстон понял, что и с наконечником ручки было что-то не то.

Слишком блестящий. Слишком новый.

— Мистер Холлихэм! — позвал Уинстон. — Вы знали, что здесь окно не закрывается?

— Как? — Александр сдвинулся с места, перестав напоминать статую. — Нет, ничего подобного. Может быть, мистер Минтон неудачно потя…

Тут он увидел ручку и умолк на полуслове.

— Надо же, а я и не заметил сразу. Она не такая, как остальные, — произнес он. — Что это? Что?

— Отойдите-ка, — скомандовал Уинстон. Не заметил? Или делает вид? Кто на самом деле подменил ручку? Уж не подкупленный ли проводник?

Спокойно, напомнил себе Уинстон. Это еще ничего не значит. Ручку могли заменить в депо. Вряд ли Александр в курсе таких мелочей. Ими занимаются работники Пульской железной дороги, те, кто следит за чистотой и исправностью поезда. Это ничего не значит…

Уинстон метнулся в соседнее купе. И еще в одно.

Ручки на окнах там и впрямь были немного не такие. Совсем чуть-чуть. Блестели не так сильно. Не оттого, что грязные и захватанные, а потому, что металл имел другой оттенок.

— Дайте отвертку, — потребовал Уинстон и принялся откручивать наконечник.

Ах вот в чем дело! Тот не крепился к внутреннему стержню ручки. Оттого щеколда и оставалась неподвижной. Сначала показалось, что наконечник просто нахлобучили кое-как, но Уинстону пришлось попотеть, отделяя его от механизма. Наконец он снял небольшой цилиндр размером с мизинец.

В нос тотчас ударил резкий запах мятно-валериановых капель.

Уинстон остолбенел. Это было уже из ряда вон. Ручку заменили, это точно. Но не в депо. Никому и в голову бы не пришло наливать в болванку сердечные капли.

Это было связано со смертью Минтона. Связано, черт возьми! Но как?

Разве что запахом капель замаскировали запах яда. Но… Гораздо проще было бы подлить его в сами капли, подбросить Минтону пузырек. К чему такие сложности?

— Что это? — Александр потянул носом, заглядывая Уинстону через плечо.

Тот с предельной аккуратностью спрятал наконечник в пакет, чтобы отдать экспертам.

— Вещественное доказательство. Отправляйтесь домой, мистер Холлихэм. Ваше участие больше не требуется.

— Ручка? Это часть оконной ручки? Черт, да подождите, мистер Сэйджхэм, сэр! Говорю вам, раньше этого не было! Я бы заметил! В моем вагоне все ручки одинаковые, их никто не трогал!

Уинстон всмотрелся в его бесцветные глаза и лихорадочно горящие щеки. Хочет помочь разобраться? Или отвести от себя подозрения?

— То есть вы утверждаете, что ее подменили недавно. Хорошо, давайте вспоминать. Когда в последний раз вы обходили вагон и видели, что ручка была на месте?

— Когда поезд прибыл в Пуль, — Александр кивком указал на дверь в свою каморку в конце вагона, и они неспешно зашагали туда. — Я обходил вагон, как обычно. Я всегда проверяю, никто ли ничего не забыл и вообще все ли в порядке. Конечно, я не разглядываю каждую мелочь… Но я бы заметил! Заметил бы!

Уинстон сел на полку проводника в тесной, но уютной каморке и вытянул больную ногу. Сегодня уголья не тлели в печи, и холодный воздух пах сыростью и затхлостью. Тканевая обивка полки заметно отсырела.

— Но когда вагон прибыл в Луд, вы почему-то не заметили ничего, — не сдержавшись, проворчал Уинстон.

— Так в купе покойник лежал, мистер Сэйджхэм! Мне было не до ручек…

Тоже верно…

— Хорошо. Значит, подменили ее в Пуле. Поезд стоял в депо?

— Нет. Обычно мы прибываем, пассажиры выходят, и поезд около часа стоит пустой. Я в это время прибираюсь в вагоне. Потом посадка, и мы выезжаем.

— И пока вы убирали, надо понимать, не видели в вагоне посторонних, — вздохнул Уинстон. Конечно, парень не видел. Иначе сразу же сказал бы.

Александр сокрушенно помотал головой.

— Давайте восстановим события, — спокойно и терпеливо произнес Уинстон, как делал уже сотни раз на своем веку, беседуя со свидетелями. — Началась посадка в вагон. И?..

— Я стоял в тамбуре у входа, — отозвался проводник. — Как обычно. Проверял билеты, пропускал пассажиров, присматривал за носильщиками. В этот раз не было людей, которые везли бы много багажа, так что носильщики по вагону не ходили… А! Вспомнил! Еще был парень, который расспрашивал меня о расписании. Когда выезжаем, когда прибываем, опаздываем ли. Но он тоже не входил в вагон! Наоборот, мне пришлось к нему выйти.

— Понятно, — Уинстон побарабанил пальцами по темной, с металлическим кантом, откидной столешнице. — Он вас отвлекал… если, конечно, все было так, как вы говорите. Кто прошмыгнул в вагон, пока вы были заняты, вы не заметили?

— Отвлекал? — изумленно повторил Александр и тихо выругался. — Ну конечно… Я должен был догадаться. И что теперь? Меня отправят за решетку?

— Не паникуйте, в деле еще ничего не ясно, — проворчал Уинстон и с трудом поднялся. Если так пойдет и дальше, нужно купить трость… — Спасибо, отправляйтесь домой. Надеюсь, вы сможете повторить под присягой все, что сейчас сказали.

* * *

«Любопытно, — думал Уинстон, направляясь по эстакаде от депо к посадочной станции омнитрама. — Очень любопытно. Для отравления — отличный способ. Найти яд, не оставляющий следов, и… Нет, нет, неверно, выдумка праздных ротозеев! Следы есть всегда, нужно только уметь их читать! Но почему именно мятно-валериановые капли?»

Повторный визит Уинстона в депо состоялся утром. Время шло к обеду. Уже то и дело раздавались заводские гудки, особенно громкие здесь, вдали от центра города. Вся восточная часть Луда была затянута дымом. Под эстакадой грохотали грузовозы и проносились пассажирские поезда.

Капли. Если только с их помощью не замаскировали яд, за этим скрывалось нечто большее, но что? К тому же после заключения доктора Неттлби нельзя было даже с уверенностью сказать, что Минтона убили. Острая сердечно-сосудистая недостаточность — очень тривиальная причина смерти.

Когда Уинстон вышел из омнитрама напротив сыскного управления, он уже знал, что делать дальше.

Отдав наконечник от оконной ручки экспертам, он предоставил Натану строить и обдумывать другие версии, а сам отыскал нужный адрес и поехал в дом Минтона. Нужно было разузнать все, что возможно, о событиях накануне отбытия Минтона в Пуль. И еще связаться с пульским сыскным управлением и попросить их сделать то же самое.

Перед тем, как покинуть кабинет, Уинстон набрал номер городской квартиры его племянника. Но Чарльз Минтон не отвечал.

Пришлось отстучать звукописью телефонограмму и повесить трубку.

Дом Минтона оказался трехэтажным особняком в фешенебельном районе Луда, вдали от заводов и доков. Высокая ограда, ухоженный, но небольшой сад — все дышало добротностью и, как ни странно, скромностью. При своих капиталах Минтон мог бы отстроить хоть целый дворец, соперничающий роскошью с императорским.

Скучающий привратник открыл калитку. Уинстона встретил растерянный дворецкий. В холле сидел еще один человек — дородный мужчина лет пятидесяти в строгом черном костюме.

— Здравствуйте, мистер Сэйджхэм. Я вас ждал, — сказал он, поднимаясь с жесткой софы навстречу Уинстону. — Меня зовут Николас Лилсон, я поверенный семьи Минтон. Чарльз попросил меня поговорить с вами вместо него.

— Вот как? — вздернул брови Уинстон. Это еще что за новости?

— Дело в том, что Чарльз заболел. Сейчас он в Бате. У него обострился легочный недуг. Это фамильное. Но мне известно все то же, что и ему, — ободряюще улыбнулся Лилсон.

Уинстон даже забыл о привычке внимательно разглядывать любое незнакомое помещение.

— Фамильное?

— Ах да, вас же интересует все, что касается мистера Минтона-старшего… Пойдемте в кабинет. Чаю?

— Не нужно чаю, — отказался Уинстон. Этот поверенный с благостным мягким голосом начинал казаться ему проходимцем.

Просторный кабинет, обставленный дубовой мебелью, еще хранил запах вишневого табака. Лилтон вел себя здесь по-хозяйски. Порылся в столе, придвинул кресла, кивком предложил Уинстону сесть.

— Пожалуйста, — небольшие проницательные глаза уставились из-за толстых щек, — задавайте любые вопросы. Я вижу, вы готовы записать Чарльза в подозреваемые лишь оттого, что он уехал в такой момент? Не стоит, уверяю вас. Впрочем, вам всегда требуется убедиться лично… У Чарльза заболевание легких. Аллергическая астма. Вы слышали об исследованиях аллергии?

Уинстон настороженно кивнул. Он интересовался новыми исследованиями в области медицины, техники — всего, что могло бы сделать человеческую жизнь лучше. Аллергию стали изучать совсем недавно. Возможно, изучали бы и дальше, если бы не война.

— У Минтонов очень редкий фамильный вид аллергии, — продолжал поверенный. — Им делается дурно от мятно-валериановых капель. Даже легчайший запах может спровоцировать приступ. Чарльз начинает задыхаться, а мистер Минтон…

Уинстону показалось, что с ним самим сейчас случится приступ. Аллергия! Мятно-валериановые капли! Значит, это все-таки было убийство!