Ханна Хаимович – Убийство в Лудском экспрессе (страница 10)
— Видите ли, мистер Сэйджхэм, я не имею права это разглашать. Особенно теперь, когда идет война. Мы не можем допустить, чтобы просочились любые сведения…
— В Сыскном управлении знают, что такое секретные сведения и как с ними работать, — мягко, но настойчиво перебил Уинстон.
— Я и не подозреваю вас в недобросовестности. Но есть много способов похитить нужную информацию. Я не имею права так рисковать.
Он уже второй раз говорит «я не имею права», отметил Уинстон. Это что-то значит или Тенипер просто так остро ощущает личную ответственность?
— Тогда последний вопрос, сэр Тенипер. Имперская Воздухоплавательная компания принадлежит к числу тех, которые находятся на личном контроле у Его Могущества Императора Альбийского?
Тенипер не шевельнулся. Цепкие подозрительные глаза точно подернулись ледком отчуждения.
— Об этом, полагаю, знает лишь Его Могущество и его Особая служба.
«И ты знаешь, — подумал Уинстон. — Знаешь, старый лис. Может быть, ты сам не до конца понимаешь, почему тебе приказали молчать. Но тебя это наверняка не удивило. Действительно ведь война идет».
— То есть вы отказываетесь помогать в расследовании убийства мистера Минтона?
— Я бы с удовольствием вам помог, — вздохнул Тенипер, — но, к сожалению, разглашать сведения, о которых вы просите, нельзя ни при каких условиях. И потом… Разве мистер Минтон умер не от сердечного приступа?
— От острой сердечно-сосудистой недостаточности, — без выражения поправил Уинстон. — Что ж, благодарю за разъяснение, сэр Тенипер. Всего хорошего.
Он вышел, не опираясь на трость и не оглядываясь.
* * *
Формальностей было еще много. Даже чересчур много. Уинстон тщательно выполнил их все. Вместе с Натаном они опросили каждого, кто имел хотя бы малейшее отношение к последним дня Минтона. Нашли и пассажиров вагона, в котором он ехал, и работников пульского вокзала, дежуривших в тот день…
Усилия оказались напрасными. Мужчина, подменивший оконную ручку смертельным для Минтона устройством, исчез, точно призрак.
А бесчисленные слуги, носильщики, знакомые и деловые партнеры искренне пытались быть полезными, но их слова не проливали на личность убийцы ни капли света.
В конце концов пришлось совершить то, чего Уинстон так отчаянно не хотел. Прекратить дело.
Вскоре после этого в тихий, чуть старомодный кабинет двух пожилых сыщиков вихрем ворвался посетитель.
— Это правда? Почему я узнаю обо всем из газет? — гневно возопил Чарльз Минтон, потрясая сложенным вчетверо листком. Он швырнул его на стол. На тонкой сероватой бумаге чернели чуть смазанные буквы: «Дело Минтона закрыто! Знаменитый миллионер скончался от сердечного приступа».
— Вы ведь были уверены, что он убит, — тихо и как-то жалобно произнес Чарльз. — Почему вы оставили убийцу на свободе?
Вздохнув, Уинстон посмотрел на Натана. Потом перевел взгляд на приоткрытую дверь. Из коридора доносился гул голосов. Рев клаксонов и шум моторов паромобилей проникал даже сквозь закрытые окна.
— Нам лучше поговорить в другом месте, — решился Уинстон. Может быть, когда я закончу работу…
— В моей городской квартире, — быстро сказал Чарльз. — Я приглашаю вас на чай. Или на эль, или на что угодно. Мне нужно знать правду
— Ты собираешься все ему рассказать? — скептически поинтересовался Натан, когда Минтон-младший удалился.
— Собираюсь, — невозмутимо кивнул Уинстон. — Его стоит предостеречь. И потом, я считаю, что ему можно доверять. К слову, советую тебе тоже воспользоваться приглашением на чай или эль. И то и другое у него наверняка первосортное.
— Старый ты корыстный сухарь, — покачал головой Натан, но на лице его играла улыбка.
* * *
В просторном, скромно обставленном жилище Чарльза Минтона чувствовалась сдержанность, богатство, которое не выставляли напоказ. Неброские тонкие ковры явно были сотканы аравийскими мастерами, а темные деревянные детали отделки — изготовлены из качественных и долговечных пород. Пахло здесь тоже древесиной — легким, едва уловимым липовым духом. Уинстон привычно окинул гостиную внимательным взглядом. Да, поверенный был прав. Бенедикт Минтон воспитал племянника кем угодно, но не бездельником, кичащимся деньгами.
— Чай? Кофе? Эль? Может быть, вино? — бледно улыбнулся Чарльз, кивком предлагая Уинстону и Натану садиться. Кресла тоже оказались добротными и удобными. Мягкая кожа обивки чуть пружинила.
— Чай, если можно, — сказал Натан. — Нам, старикам, не стоит распивать эль. Бьет в голову…
Слуга в мгновение ока вернулся с подносом и тут же исчез. Воцарилась глухая тишина.
— Итак, — произнес Чарльз, — я правильно понимаю, вы знаете, кто убил моего дядю?
— Имени преступника — не знаю, — вздохнул Уинстон. — Но у меня есть подозрение, переходящее в уверенность. И оно касается тех, кто это убийство организовал… Скажите, мистер Минтон, почему вы отлучались из Луда в разгар расследования?
— Вы пришли сюда, чтобы заявить, будто я… — глаза юноши возмущенно расширились.
— О нет. Я просто задал вопрос.
— У меня обострилось фамильное заболевание, — неохотно ответил Чарльз. — Это астма, которая просыпается время от времени из-за сильной аллергии. Мне нельзя и на десять футов приближаться к валериане. Я обхожу стороной аптеки и запретил всем слугам принимать капли и все тому подобное. Не знаю, почему болезнь вдруг проявилась. Но я заказал отдельный домик и уехал, чтобы не запускать. На побережье очень целебный воздух, даже зимой.
— Вы поэтому кашляли тогда в купе? — уточнил Уинстон, отпивая чай. Крепковат… Он потянулся за сахарницей.
Чарльз, казалось, был возмущен подобной черствостью.
— Я не знаю. Может быть, в поезде кто-то пил мятно-валериановые капли, это популярное средство…
— Нет. Мятно-валериановые капли распылили в купе, где ехал ваш дядя, — Уинстон отставил чашку и извлек из кармана тот самый наконечник от оконной ручки.
Чарльз уставился на вещицу так, словно увидел ядовитую змею.
— Да, — кивнул Уинстон. — Все было спланировано очень точно. Преступников подвела одна крошечная случайность. Без нее мы бы даже не заподозрили, что приступ у мистера Минтона-старшего случился из-за капель. Кто-то заказал устройство, которое при нагревании распыляет в воздухе эти капли… или любую другую жидкость. Ядов много, но все они оставляют следы, а аллергия мистера Минтона не была секретом. Поездка длится несколько часов. За это время воздух в устройстве должен был нагреться и вытолкнуть смертельное для вашего дяди лекарство. После чего в запасе оставалось много времени, чтобы запах выветрился и никто ничего не заподозрил. Потом…
Глаза у Чарльза напоминали блюдца. Уинстон отхлебнул еще чая.
— Что было потом, я могу только догадываться. Оконная ручка, под которую замаскировали устройство, держалась слабо, а окно мы нашли приоткрытым… Видимо, мистеру Минтону стало жарко в купе, и он решил открыть окно. Дернул за ручку, и та отлетела, потому что ее прикрепили неправильно. Капли выплеснулись на одежду мистера Минтона. Начался приступ… И ведь запах успел выветриться! Я бы ни о чем не догадался, если бы ручка держалась чуть крепче, а от обшлагов не пахло пролитыми каплями.
— Кому нужна была его смерть? — прошептал Чарльз. — У него ведь даже не было конкурентов. Я бы понял, если бы его убили, когда он только создавал верфь, например… Но война всех потрепала, стало не до травли конкурентов…
— О, — Уинстон вздохнул, не зная, как объяснить свои догадки. И стоило ли их объяснять? Как ни крути, они оставались лишь догадками. — Поверенный сказал, что мистер Минтон всерьез собирался вложиться в выпуск протезов. Мехмастер Антонио Климетти — знаете такого? Талантливый человек, поистине талантливый… — Уинстон рассеянно покатал в пальцах оконную ручку. — Он должен был проектировать протезы. Затея, как я понимаю, сулила большую прибыль. Мистер Минтон отдал распоряжения поверенному — и через несколько дней был мертв.
— И что, это связано? — нахмурился Чарльз.
— Доказательств у меня нет. А откуда мистер Минтон собирался вывести деньги, чтобы начать новое дело? Вы в курсе?
— Уже да. Он хотел забрать свою долю из Имперской Воздухоплавательной компании… — На лице Чарльза вдруг отразилась сложная гамма чувств. Ужас, неверие, протест, разочарование и наконец — глубочайшее возмущение. — Вы хотите сказать… Это же государственная компания! Его Могущество?..
— Я не могу ответить ни «да», ни «нет», — нейтральным тоном произнес Уинстон.— Но позвольте дать вам один совет, мистер Минтон.
Чарльз вопросительно вздернул густые брови.
— Не вкладывайте деньги в государственные компании. А если вкладываете — то хотя бы не на таких условиях, как ваш дядя. Отчаянные времена могут потребовать сколь угодно отчаянных мер.
— И ничего нельзя сделать?
— А как по-вашему? — ответил Уинстон вопросом на вопрос. — Что вы можете противопоставить?
Чарльз задумался, раскрыл рот, собираясь что-то сказать… и промолчал. Зло выдохнул и мотнул головой.
Остывший чай безнадежно горчил, несмотря на то, что в нем растворили не меньше трех ложек сахара.
* * *
Антонио долго одевался перед зеркалом, чувствуя себя вздорным светским щеголем. Но его дело требовало особой тщательности в выборе одежды. Нужно было выглядеть респектабельно, но не старомодно, нужно было вызывать доверие одним своим видом. Он собирался отправиться в госпиталь и предложить раненым с ампутированными конечностями бесплатно испробовать новые протезы. А еще поговорить с врачами, посоветоваться по поводу креплений, убедить, объяснить, пообещать…