Ханна Хаимович – Прикажите мне, принцесса (страница 9)
Случай был самый подходящий. Пусть не идеальный, но… никто не обещал, что зелье будет работать только в тепличных условиях без намека на конфликт.
— Не наказывайте их! — выкрикнула София. Стражники потрясенно уставились на нее, а незнакомец обернулся. — Я больше не стану приходить, этого не повторится.
Чуть прищуренные глаза снова цепко осмотрели ее макушки до пят. Слишком пристально, точно их обладатель над чем-то напряженно думал, а София занимала в этих умопостроениях одно из центральных мест.
— Спасибо за совет. Месяц без жалованья, помощница кухарки Ириз.
Больше ничего не добавив, незнакомец стремительным шагом покинул павильон.
София моргнула, встряхнулась всем телом, сбрасывая оцепенение. Стражники выглядели пришибленными.
— Кто это такой? — поинтересовалась она.
— Хешшу, не повезло нам, — выругался Фирт. — Кто мог подумать, что сюда явится Бешеный Грей! Ты никого по дороге не встречала? Ему могли донести…
— Может, пару служанок, — неуверенно протянула София. — А кто он, этот ваш Бешеный Грей?
— Граф Грейсон Итилеан, начальник королевского гарнизона. Правда, заправляет нами Бартас, но если Итилеан застанет кого в такой ситуации… Хешшу, чувствую, одними кнутами все не обойдется! — простонал Фирт, растеряв всю нарочитую церемонность речи. — Да и тебе остаться без жалованья… Ну да на кухне это не смертельно…
Не смертельно, конечно. А вот то, что на этого бешеного Итилеана не подействовало зелье, — это очень и очень плохо. Что произошло? Марда ошиблась? Вряд ли. Мало выпил? Но должно хватать десятых частей капли.
София нахмурилась, перебирая в уме версии. На кого оно могло не подействовать? На носителя защитного вадрита? Так это зелье не яд, а значит, амулеты против него бессильны. На от природы стойкого к воздействию человека? И сколько подобных людей еще может встретиться? И как распознать такого? По внешним проявлениям, по поведению?..
— Почему вы называете его бешеным? — уточнила она. Если прозвище зиждется на чем-то еще, а не только на страхе перед начальником гарнизона…
— Ты же его видела, — горестно вздохнул Фирт. — Говорит-говорит спокойно, через секунду швыряется графинами — и опять смотрит, как удав… Хешшу, ненормальный и есть. Это если не вспоминать, что было на войне, когда мы брали Кадмар…
София вопросительно приподняла брови.
— Ничего. Ничего там такого не было, — подал голос другой стражник, не давая Фирту раскрыть рот. — Обычная война, не женское это дело.
Да уж. Похоже, ничего выяснить не удастся. Но судя по всему, дело не в сверхспособностях графа Итилеана. Что же не так с зельем?
— Ты вроде что-то хотела? — Фирт неуклюже попытался возобновить разговор, прерванный появлением начальника гарнизона.
— А? — рассеянно переспросила София. — А, да…
И правда, она ведь пришла сюда, чтобы убедиться в действенности зелья. Убедилась… что оно не работает.
Хотя можно попытаться еще раз. Заставить стражника сделать что-нибудь безобидное и нелепое, такое, что они никогда не сделали бы по своей воле. Она обвела глазами растерянно топчущихся мужчин. Мрачные, невеселые, те казались бледными тенями самих себя получасовой давности. Вряд ли в таком настроении они способны сделать что-то шутки ради. Чистота эксперимента обеспечена.
— Да. Мальчики, я хотела попросить вас. Отстрелите-ка ножки этому столу, — непринужденно произнесла София. И внутренне сжалась, приготовившись выслушать шквал ругани. Сейчас они по примеру Итилеана…
Стражники расчехлили ружья, прицелились и без малейшего колебания выстрелили одновременно. В павильоне запахло порохом. Ножки стола подкосились, и он неуклюже завалился набок.
И никто даже не подумал спорить. А на грубоватых обветренных лицах не появилось ни тени удивления.
Глава 3
Элейн поежилась и поплотнее завернулась в одеяло. Нужно будет сказать Эреолу, чтобы наладил согревающие чары в доме. Странно, что они вообще вышли из строя, уж на поддержание комфортных условий у него хватало сил… А, Хешшу, она же в королевском дворце.
Она окончательно проснулась и некоторое время лежала, свернувшись клубочком и разглядывая сонно сопящих фрейлин в колышущемся свете ночных ламп. Потом потянулась к подвеске с вадритами, которую прятала под сорочкой, и слегка сжала в пальцах один из них. Одеяло мгновенно обдало приятным теплом, точно его долго грели перед зажженным камином.
Теперь можно проверить, заметят ли в замке использование чужого амулета…
И если нет, то можно приступать к действиям.
А еще сегодня предстояло впервые встретиться лицом к лицу с королевой. С человеком, рядом с которым отныне нужно будет проводить большую часть дня, выполняя мелкие поручения, а по большей части — развлекая и скрашивая высочайший досуг.
И пытаясь проникнуть за маску королевской невозмутимости, чтобы прочесть правду о прошлом.
Но удастся ли это сделать, не снимая свою собственную маску?..
***
…— Эллин Тамеан и Нейтин Тамеан, ваше величество.
Поддельное имя звучало непривычно, но не резало слух. Они с Эреолом сами подбирали похожее на настоящее. «Сестра» низко склонила голову, и Элейн последовала ее примеру, исподлобья разглядывая королеву.
Здравствуй, мама.
Вистария не производила впечатления несгибаемой правительницы, супруги того, кому покорился весь континент. Обычная моложавая женщина, одетая без излишней роскоши в темно-лиловое бархатное платье с ненавязчивой вышивкой и широкими шелковыми рукавами, с книгой, которую она отложила в сторону, когда Аверия привела новых фрейлин. Вистария сидела на диване в просторной гостиной, граничащей с той, в которой вчера потрясенная свита могла наблюдать загадочное появление короля, не пострадавшего от ночного дождя. Сегодня ничто не напоминало об этом происшествии, а королева выглядела спокойной, безмятежной и безмерно равнодушной ко всему.
— Ваше дежурство заканчивается в обед, девочки, — шепнула Аверия, когда официальное представление подошло к концу. — Посидите пока молча, не навязывайтесь, не встревайте в разговоры и делайте все, о чем вас попросят. Думаю, сейчас вы все займетесь шитьем. Королева хочет, чтобы в день рождения принца каждый прикрепил по одинаковой кокарде на левое плечо. Как символ преданности. И особая честь — получить ее из королевских рук.
Элейн молча кивнула, поражаясь про себя, насколько мелкими и незначительными оказываются неотъемлемые части придворной жизни при ближайшем рассмотрении. Какие-то тряпичные розетки — высокая честь, а времяпровождение за их созданием — предел мечтаний знатных девиц. Похоже, она слишком долго жила вдали от всего этого.
Впрочем, нет. Девицы едут сюда не только ради высокого звания фрейлины, но и для того, чтобы поймать подходящего мужа. А ей нужно вернуть власть.
Но вернуть себе власть — значит стать кем-то вроде Вистарии…
Элейн осматривалась в этой отделанной теми же лиловыми оттенками гостиной с легким разочарованием. Она ожидала большего от встречи с матерью впервые за десять лет. А эта женщина… она просто ничем не напоминала мать, которую запомнила Элейн. Чужая. Другая. Отстраненная, холодная до оледенения. Королева, рассеянно поглаживающая кончиками пальцев толстую книгу на своем бледно-сиреневом диване, поблескивающем спокойным и уверенным королевским шелком, благосклонно слушающая болтовню более опытных фрейлин, с которыми у нее, видимо, уже сложились дружеские отношения… и все. Ни ностальгии, ни злости, ни грусти.
И темно-вишневые кокарды, украшенные дымчато-прозрачной отделкой…
Гостиная, как и все королевские апартаменты, располагалась у самого края лабиринта, встроенного в гору. Здесь были окна, плотно завешенные фиолетовыми шторами с тяжелыми кистями, — зачем занимать комнату с окнами и занавешивать их, если не хочешь видеть свет? — единственный диван, на котором расположилась Вистария, и множество небольших кресел. Служанки принесли ткань и швейные принадлежности, и комната наполнилась щелканьем ножниц и неспешными разговорами. Скучными до одури, как и само это времяпровождение. Элейн быстро собирала ткань в складки, подрубала и подгоняла… и думала.
День рождения принца — удачное время, чтобы начать. Нужно только рассказать Эреолу о том, как на короля не подействовал пожирающий разум дождь.
Хоть бы Эреол не попался на таком людном празднике.
А за королем неплохо бы понаблюдать, но как, если приходится сидеть в душном помещении в обществе десятка фрейлин и шить бесполезное тряпье?
Свечи вместо дневного света — как будто в помещении умирающий. Почему ты боишься солнечных лучей, королева Вистария? Не потому ли, что стремишься во тьму, как застигнутый с поличным преступник?
— Первым кокарду должен получить герцог Арн-Фальет, — раздался негромкий голос королевы. — Это только малая плата за все, что для государства сделал этот человек. Углар не знал лучшего министра земельного хозяйства.
— Да, король высоко ценит его, — вежливо откликнулась одна из фрейлин.
Значит, все-таки Арн-Фальет. Репортажи не лгали. Хорошо, нужно это запомнить.
С него можно начать.
***
Рассвет на рубеже гор и равнины пленителен.
Сначала дождливая чернота светлеет, точно чернила, которые разбавляют водой, потом насыщенная синева сменяется утренней серостью, и с неба падают последние капли пожирающего разум дождя. Темные тучи все еще висят низко, скрывая острые вершины, но с каждой минутой редеют, рассеиваются, обращаются в безобидный туманный пар. И только роса и лужи, утратившие с началом нового дня все зловещие свойства, поблескивают в неясном утреннем свете.