Ханна Хаимович – Прикажите мне, принцесса (страница 54)
— Да, за допросными, последняя дверь, если зайти не с лестницы, а по подвальному этажу, — с раздражением напомнил колдун. — Не теряй времени, с каждой секундой наша маскировка тает вместе с моими силами!
Элейн молча развернулась и бросилась к главной лестнице.
Скоро. Совсем чуть-чуть. На словах все так просто! Найти, вызвать, и вскоре с ЛʼАррадоном будет покончено. И хваленая его защита не сможет справиться с зеркальным клинком, который обратит против колдуна его же магию. А от своей собственной магии спасения нет…
Хорошо бы. Хорошо бы Эреол оказался прав.
Где сейчас может быть колдун? А король? Судя по активности слуг… хотя бы весь двор не оказался на выезде где-нибудь в лесу. А впрочем, не похоже — вон герцог Сарт с каким-то анаростийцем, вот троица фрейлин из свиты Вистарии… Знакомые прошуршали платьями мимо Элейн, не узнав. Она достигла уже середины дворца, уцелевших залов и коридоров, где сейчас ярко сияли магические огоньки, имитировавшие солнечный свет. Двор жил обычной жизнью. Где же Кервелин и его хозяин?
Элейн метнулась к Залу приемов — закрыто. Для обеда еще рано… для завтрака поздно… Проверить, может, король у себя в кабинете? Неужели ЛʼАррадон сопровождает его даже там? Хешшу. С самого начала все пошло наперекосяк.
А когда все не ладится с самого начала, от продолжения тоже не стоит ожидать успеха… Нет, прочь суеверия. Может, он в зале Совета Министров? Вместе со своим Кругом… Элейн припомнила паутину замковых коридоров и метнулась прочь от закрытой двери Зала приемов кратчайшим путем. Через разрушенную часть дворца.
…Ей показалось или повреждения, как язва на живом теле, постепенно расползались в разные стороны? Сразу после вспышки ярости ЛʼАррадона, уничтожившей бальный зал, тронный и еще несколько центральных помещений и коридоров — точнее, не уничтожившей, а превратившей в старые руины, — граница разрушений проходила на уровне первого поворота коридора. Элейн точно это помнила. Эффект магической волны, остановившейся, когда столкнулась со стеной. Так почему теперь эта стена напоминала гротескное каменное кружево — и отнюдь не роскошной резьбой, а причудливым узором выбитых камней?
Разрушения затронули и часть одной из лестниц. Ту самую, по которой Элейн некогда бежала к покоям Арн-Фальета, чтобы подбросить тому бумаги короля. Теперь, глядя на щербины и выбитые ступеньки, Элейн усомнилась, а безопасно ли идти по этой лестнице… и вдруг услышала голос.
Мужской голос. В самом сердце разрушенной части замка, куда ЛʼАррадон строго-настрого воспрещал входить всем придворным — интересно знать, почему? Не потому ли, что теория Эреола соответствует истине и в руинах не действует поле магической подпитки атхатонов?
Так или иначе, но густой низкий голос продолжал говорить что-то монотонное и без выражения совсем рядом, за одной из кружевных стен. Эхо искажало тембр, но он казался знакомым.
Недолго думая, Элейн осторожно пошла на звук. Она была почти уверена, что нашла ЛʼАррадона. Бродящим по развалинам в одиночестве, точно гиена, и бормочущим… заклинания, наверное.
ЛʼАррадон стоял склонив голову и втолковывал что-то не неизвестном языке разбитому полу тронного зала. Поодаль скалились щербинами колонны.
***
Элейн прижалась к стене, пытаясь унять сердцебиение. Все опасения и тревоги, которые она до сих пор вытесняла прочь из мыслей, обрушились на нее разом. Ее раздирали два противоречивых побуждения. Уйти отсюда, найти Эреола и сказать, что не справилась и вообще не рискует лишний раз заговаривать с ЛʼАррадоном… и наоборот, броситься к ЛʼАррадону, наговорить любой лжи, лишь бы тот поскорее спустился в пустую пыточную, и покончить с ним навсегда.
Только бы поскорее. Или то, или другое. У Элейн больше не было сил выжидать, выслеживать и готовиться. Особенно готовиться.
Она подавила оба желания и задумалась. Подойти к ЛʼАррадону здесь — значит, как минимум вызвать у него подозрения…
Элейн бросилась к границе разрушений, выскочила в неповрежденный коридор и громко крикнула в дыру в стене:
— Господин ЛʼАррадон!
Бормотание, еле слышное отсюда, немедленно прекратилось.
— Господин ЛʼАррадон!
— В чем дело? — наконец откликнулись из руин. Послышались стремительные шаги. ЛʼАррадон вышел на зов, и в Элейн вперился пронзительный взгляд водянистых глаз.
— Я искала вас по всему замку, и мне сказали, что вас видели где-то здесь… — она постаралась говорить естественно, а нервозность и страх разоблачения замаскировать под робость и почтение. — Вас срочно зовут в нижнюю пыточную. Там, кажется, поймали какого-то мага…
Элейн понятия не имела, кого сейчас видит ЛʼАррадон. Служанку? В общем-то, за ним могли послать и служанку… Ассистентку кого-то из придворных магов? Нет, все их ассистенты — мужчины… Но ЛʼАррадон как будто ничего не заподозрил. Он с сомнением вскинул густую бровь:
— Поймали мага?
— Я не знаю, меня просто отправили искать вас. Господин Даммис приказал… — Элейн с трудом вспомнила имя хотя бы одного придворного мага и решила, что все станет выглядеть натуральнее, если «посыльная» не будет осведомлена о происходящем до мелочей. Она искренне надеялась, что ЛʼАррадон не видит, как у нее колотится сердце.
— Скажи им — я сейчас приду, — наконец бросил он и отвернулся. Элейн тенью метнулась прочь.
Пыточная была избрана Эреолом для воплощения плана, потому что находилась поодаль от допросных и от поста гвардии. Это был отдельный каменный мешок, хорошо звукоизолированный и расположенный особняком. Пользовались им теперь редко. Раньше, при предках Молионов, еще до Молионов, поговаривали, в специальных желобках не просыхала кровь… Ныне же это был просто пустой зал с развешанными по стенам странными приспособлениями. Его держали закрытым. Но вадрит справился с этим играючи.
Элейн шла туда, и ее не оставляло чувство, что она сделала что-то непоправимое.
Хотя сделай она что-то непоправимое, ЛʼАррадон едва ли отпустил бы ее…
…Она проскользнула в приоткрытую дверь. Эреол вскинул голову, кивнул, и…
Элейн жестко схватили под руки. Хотя вокруг не было больше ни души.
Она вскрикнула от неожиданности. Пусто. В зале она видела только себя и Эреола, но это явно была не его магия, потому что его руки в ту же минуту вывернулись под неестественным углом.
И лишь секунду спустя из воздуха проступили фигуры.
Гвардия.
Десятки гвардейцев, оцепивших зал, стоящих вдоль стен и у входа, держащих за руки и Элейн, и Эреола…
…ЛʼАррадон едва ли дал бы ей уйти.
Он и не дал.
Их спонтанно избранная ловушка для ЛʼАррадона сослужила службу ему самому. А он основательно подготовился.
— Хорошо сработано, — произнес ЛʼАррадон, входя в пыточную. — А теперь предоставьте их мне.
В следующий миг Элейн резко подтолкнули к Эреолу, и вокруг них обоих из воздуха соткалась металлическая клетка.
— Гордись, мальчишка, — произнес ЛʼАррадон, подходя к прутьям, — ради того, чтобы схватить тебя, мне пришлось подумать и даже использовать магию. Ты меня почти перехитрил.
Он поднял руку, и зеркальный клинок вылетел из-за пояса у Эреола.
Элейн увидела, как наставник на миг прикрыл глаза, будто соглашаясь с неизбежностью. И тогда ей стало по-настоящему страшно.
Клетка. Гвардия. ЛʼАррадон в полном блеске и Эреол с мизерным запасом сил. Оружие у них отняли. Даже если сейчас активировать связной вадрит, реваншисты прибудут слишком поздно — и то, если смогут сюда попасть. Как-то же ЛʼАррадон понял, что задумали они с Эреолом. ЛʼАррадон умудрился отследить весь план… Хешшу, как ему это удалось? На это способны все сильные колдуны, когда не стеснены в магии?
Или о чем там полагается думать перед смертью?..
Элейн сжала в кармане накидки связной вадрит. Хотя и была уверена, что его немедленно отнимут. ЛʼАррадон бросил на нее рассеянный взгляд…
— Как ты это сделал? — вдруг спросил Эреол, и противник отвлекся.
— У Софии конфисковали твой вадрит, — сказал он. — Или ты думаешь, я не догадался бы, что он не мой?
— Я знаю, что после Софии ты догадался намного о большем, чем авторство вадрита. Я спрашиваю, как? — с раздражением повторил Эреол. — Я же стер свой магический след.
— Но ты не стер маскировочную магию. И не мог стереть. Что-то одно обязательно остается. Стирали магический след — осталась маскировка, убрали маскировку — обнажился след… Один из признаков магического воздействия всегда есть на любом магическом предмете. Только маскировку обычно воспринимают как чистый лист, ее не видят, на то она и маскировка. Я просто приподнял этот лист… А дальше все просто. Она уникальна. Мне оставалось только следить, кто еще, замаскированный той же магией, появится в окрестностях, — пояснил ЛʼАррадон.
Элейн видела, как раздуваются его ноздри. Ловила каждое движение рук. Любое могло стать смертоносным. Любое могло продолжиться вспышкой заклинания, а потом… оборвать все существующее, стереть в ничто, сделать ее саму ничем. Элейн не верила в Богиню Мира и загробную жизнь. Эреол не был религиозен, не прививал религиозности и воспитаннице. Она просто не задумывалась над этим, потому что все ее мысли с самой ранней юности занимала только подготовка к свержению Лерринтов.