Ханна Хаимович – Прикажите мне, принцесса (страница 5)

А солнце уже скрылось за горой на западе, и в слившемся с ней замке сияли огни. 

Вблизи он выглядел еще громаднее, чем издали. Изрядно уставшие миспарды карабкались по крутому подъему, ведущему к нижним помещениям — стойлам, амбарам, замковой кухне — темному царству чанов, печей и властвующих над всем этим поваров, каморкам наименее привилегированных слуг.

— Смотри! — раздался над самым ухом голос Нейтин. Элейн дернулась и выглянула в окно.

Карета медленно взбиралась вверх. По правую сторону виднелись крупные грубые камни горы, по левую — прочные белые витые перила и обрыв, чернеющий бездной. Над ней стремительно темнело сизое небо. Синие сумерки упали на город, как только последние лучи солнца скрылись за горами. А с востока уже наползали тучи.

— Хотя бы успеть… — пробормотала Элейн. А действительно, что будет, если попасть под этот дождь? Эреол наложил на нее защиту от случайных бытовых проклятий, но не от дождя, потому что сам не знал, как он работает и что за магический механизм замешан. 

— Главное — попасть в замок. Все окна и крыши закупорил лично ЛʼАррадон, — с благоговением сказала Нейтин. 

— Еще бы, особенно с учетом того, что большая часть замка внутри горы… — буркнула Элейн. Нейтин немедленно вскинулась:

— Ты неблагодарная! ЛʼАррадон — лучший колдун нашего времени. И он защищает нас! Зря ты его недолюбливаешь. А еще он милашка и, говорят, в Стагмаре у него гарем… — хихикнула она, растеряв под конец фразы всю агрессию. Похоже, мнимая сестрица и вправду отличалась легким нравом. 

Элейн ошарашенно моргнула. Интересные причины любить ЛʼАррадона, ничего не скажешь.

— Только не говори, что хотела бы туда попасть, — пробормотала она, всматриваясь в черные тучи. Теперь лишь на горизонте еще оставалась тонкая синеватая полоса. 

— Может быть. На пару дней. Ты слишком серьезна, — фыркнула Нейтин. 

Карета наконец вползла под навес, и к миспардам бросились обиходчики. Под низкой деревянной кровлей, выдающейся далеко вперед и нависающей над частью дороги, было людно. Под потолком горели лампы, у стен теснились кареты, обиходчики сновали туда-сюда, разводя миспардов по стойлам. 

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍На относительно плоском участке располагался пост охраны — гвардейцы в черно-бордовых мундирах, привратник и один-единственный павильон, больше похожий на арку, под которой нужно было проехать. Другого способа добраться до дворца не было. Арку, которая на ночь запиралась массивными коваными воротами, охраняли денно и нощно. Тамеанов здесь, видно, знали: карету окинули ленивыми взглядами и беспрепятственно пропустили дальше.

Элейн смотрела в окно и проклинала столичный этикет. Вместо того чтобы выпрыгнуть из кареты, нужно было ждать, пока придет лакей и поможет спуститься. Потом отругать слугу за задержку, но ни в коем случае не открывать дверцу самостоятельно. Если это одно из достижений Вистарии по приданию двору утонченности, то оно явно глупое.

Лакей наконец подоспел. Под непрерывное ворчание Нейтин «сестры» прошли по грубой каменной кладке пола и оказались в скромно обставленной приемной, тоже отделанной деревом. Простой стол с парой стульев, а в противоположном от двери углу диван — вот и все, что здесь было. С дивана навстречу вскочила полная пожилая дама в синем платье, и Элейн нахмурилась, припоминая. Кажется, старшая фрейлина, а заодно и любимая тетушка Нейтин. Точно. Направляет новеньких в первые месяцы. Нельзя путаться в родственниках Тамеанов. Просто вживую они все выглядели иначе, не так, как на многочисленных портретах.

— Вы ехали без провожатой? — воскликнула тетушка. 

— Успокойтесь, тетя Аверия. Сейчас уже никто не придает значения таким мелочам, — улыбнулась Нейтин. Тетка покачала головой и повернулась к Элейн. Взгляд ее стал прохладным. 

— А ты похудела, девочка. Раньше вы с Нейтин были похожи. А сейчас — ты старше всего на год, а выглядишь, точно…

— Тетя. Не нужно, — голос Нейтин прозвучал смущенно. Она явно разрывалась между любимой теткой и любимой сестрой. Элейн примирительно обняла Аверию, и та, перестав болтать, скомандовала: «Пойдем, я проведу вас в общую комнату» и зашагала прочь.

— Не обижайся, — шепнула мнимая сестра. — Она злопамятная, ничего не поделаешь. 

Элейн кивнула. В памяти всплыла страница из дневника Нейтин, прочитанная совсем недавно: «Я не знаю, как быть. Тетя не собирается прощать Эллин. Как это тяжело, когда близкие люди так непримиримы! И так вспыльчивы — повздорили из-за совершенного пустяка, когда разговор перешел на обсуждение двора, а тетя его обожает. Жалко, что Эллин не считается с ее чувствами. Никто никому ничего не доказал, но отношения испорчены. Плачу…»

Эреол потрудился на славу. Никто из Тамеанов не сомневался в существовании внедренной сестры, а сеть отношений, затрагивающих ее, была реалистичной до невозможности. Элейн пожалела, что не знает, какой ее видят «родственники». Похожа на Нейтин — значит, такая же рыжеволосая, полная и пухлощекая? И этот простонародный вздернутый нос? Отвратительно. Она терпеть не могла ни оттенки рыжего, ни вздернутые носы. И гордилась своими темными, почти черными волосами и прямым носом. Ладно, ничего не поделаешь. В конце концов, какая разница, как окружающие видят несуществующего человека?..

Узкий коридор с низким потолком сменился крутой лестницей без площадок и пролетов, а затем галереей, и Элейн выбросила из головы мысли о внешности. Сейчас невозможно было не думать о тех изменениях, следы которых виднелись на каждом шагу. 

Галерея — просторный крытый балкон, вся верхняя половина которого была сделана из прочного стекла, — шла вдоль фасада, изгибаясь под выступы встроенных в гору зданий. Задрав голову, можно было увидеть вверху еще несколько таких же галерей. Они располагались на некотором расстоянии друг от друга. 

На стекло упала первая капля. За ней последовала вторая, третья… А потом дождь хлынул стеной, заглушая звук шагов. 

Аверия тревожно вскинула глаза на стеклянную кровлю. Элейн приостановилась, зачарованно глядя на вид сверху: черные провалы пропастей, серые громады гор, а вдали — светящееся покрывало огней вечернего города. Лампы под потолком подсвечивали капли колышущимися огоньками, превращая их в крошечные искры. 

— Успели, — проговорила Нейтин. — Надеюсь, дождь никого не застал на улице.

— В среднем около десяти человек в сутки, — напомнила Элейн, отрываясь от созерцания залитой магическим дождем ночи.

— Ты пессимистка, — печально заметила «сестра».

Что ж, можно не изображать чужой характер. Пессимистка или реалистка, лишенная радужных иллюзий, любительница книг, истории и философии, скептически относящаяся ко двору, королю и ЛʼАррадону, другими словами — ко всему, что составляло круг интересов юной светской дамы… кажется, Эреол создал правильный образ воображаемой сестрицы.

— Запоминайте, — небольшая процессия дошла до ближайшей двери внутрь, и Аверия остановилась на пороге. — Здесь вход в Центральный грот — гротами мы называем части замка, есть еще Верхний, Нижний, Северный, Южный, Красный, Белый и другие, потом пройдетесь, посмотрите. Королева со свитой занимает весь первый этаж Центрального. Спальни фрейлин — в самом конце, в глубине. Окон там нет, зато есть отличная черная дверца к глубинному фонтану, помню, в молодости мы только ею и пользовались… — тут усмешка сползла с лица Аверии, и «тетушка» нахмурилась, потому что ее прервали на середине.

Элейн и Нейтин завертели головами, сначала не поняв, что происходит. 

Но потом до слуха донесся топот и восклицания. Тревожные, испуганные. Тихие до сих пор залы, ближайшие к галерее, вдруг загудели тысячами голосов. У больших окон начали собираться люди; другие высыпали из многочисленных дверей под стеклянную крышу, мгновенно заполонив все широкое пространство.

— Да в чем дело? — нервно воскликнула Нейтин. Элейн прислушалась.

— Король! Спасайте короля! — испуганно выкрикивали отовсюду.

— А что с королем?.. Осторожнее! — пискнула Аверия. Ее бесцеремонно оттеснили к стене. 

Элейн, забыв обо всем, принялась пробиваться поближе к стеклу. Что-то происходит с королем? Неплохо бы, но даже если Кервелин сейчас погибнет, престол благополучно перейдет к Веину, тот уже достаточно взрослый, чтобы править. И все равно придется делать то, что было намечено, потому что смерть короля не ослабит систему власти…

Раздался пораженный вздох. Десятки людей всматривались в темноту.

Внизу, на блестящей от дождя горной дороге, рядом с аркой-воротами, стоял мужчина. Элейн при всем желании не распознала бы в нем короля — он был далеко, а из-за дождевых туч сумерки сменились ночной тьмой. Но придворные, казалось, видели четко, как днем. Мужчина стоял на дороге, и с его шляпы стекала вода, а камзол блестел от влаги в неверном свете фонарей. 

— Он уже должен был потерять сознание… — ошеломленно пробормотал кто-то. — Под этим дождем долго не выдерживают…

Минуты словно растянулись в часы. Наконец король снял шляпу и медленно побрел к входному навесу.

Никто не расходился. Теперь все приникли к окнам, ведущим из галереи в залы. Воцарилась такая тишина, что шум дождя казался оглушительным грохотом.