Ханна Хаимович – Прикажите мне, принцесса (страница 25)

— Я когда-нибудь на кого-нибудь бросалась с объятиями? — возмутилась Элейн. — И кроме того… Я не ощущаю их своей семьей. Ни Софию, если она жива, ни королеву. Королеву я даже матерью не могу назвать. Даже про себя. Моя семья — это…

Она осеклась, чуть не сказав «ты». Лишнее: Эреол и так все отлично понял. 

— Привычка, — кратко сказал он. — Люди думают, что их держат кровные узы, но на самом деле в большинстве случаев причиной привязанности служит привычка. Этакие домашние туфли, спутник в беде и в победе… Ты в любом случае старшая. Не Софии спорить с тобой за престол. — Он поднялся и подал Элейн руку. Какие-то рабочие, проходя мимо, посмотрели на это с недоумением.

— Постоянное напряжение на пользу не идет. Отдых, Элейн. Ты достаточно сделала, теперь предоставь все мне. А когда город дойдет до нужной степени накала, займемся следующим этапом.

***

София давно не чувствовала себя такой беспомощной и растерянной.

Нет, откровенно говоря, беспомощной и растерянной она чувствовала себя с тех самых пор, как прибыла в Кадмар. Но задание на сегодня поставило ее в тупик. И это выводило из себя.

Тем более что и задание-то было бы легче легкого для кого угодно, кроме нее. С вечера бала-катастрофы прошло несколько дней. Сезон развлечений отменять не стали, и на сегодня планировался пикник в Дагмарском лесу. Пикник — значит, куча хлопот для кухни, это София уже уяснила, а кроме того — дополнительный фургон с готовыми и частично готовыми яствами. Их следовало развернуть, распаковать, разложить по легким дорожным тарелочкам из тростника, сервировать подносы… С кухни в сопровождение отправляли несколько десятков работников. В основном многочисленных помощниц.

И Софии выпало быть одной из них.

А пикник — это не кухня, где можно повязать косынку, испачкать щеки мукой, и никто не обратит внимания. Это яркое солнце, десятки придворных лицом к лицу — а среди них осталось немало тех, кто присягнул на верность Кервелину, но застал еще династию Молионов. И если Итилеан так легко узнал в прислуге принцессу… На кухне к помощницам кухарок вряд ли присматриваются, а если и замечают сходство — и подумать не могут, что это нечто большее, чем совпадение. На пикнике тоже, наверное… но солнце… множество старой знати так близко… Опасения медленно перерастали в панику.

София поймала себя на мысли, что не может сосредоточиться на том, что ей рассказывает Итилеан. Утром перед пикником он снова вызвал ее из кухни запиской, на сей раз — на ту площадку на вершине горы, где не так давно требовал раскрыть ему планы, угрожая ножом. И рассказывал теперь о… кажется, о том, как отреагировала королевская гвардия и дворцовая стража на его попытку пропаганды реваншизма. Зелье он подлил в их утреннюю похлебку, а дальше… дальше София слушала через слово. Отметила только, что он все-таки делится с ней информацией. И о планах, и о процессе их воплощения, хотя совсем недавно заявлял, что она нужна реваншистам исключительно в качестве знамени. Лживость? Лицемерие? Скорее всего, да, как и его неуравновешенность, которая оказалась просто удобной маской…

— Вы меня слышите? — вдруг гаркнули прямо над ухом. Итилеан бесцеремонно встряхнул ее за плечо — не больно, но неприятно. София очнулась и обиженно вырвалась.

— Повежливее, — недовольно буркнула она. Эта реплика вызвала у странного собеседника довольную усмешку. — Отвлеклась… У вас не найдется шпионского вадрита? Я должна прислуживать на пикнике сегодня днем. Боюсь, что меня могут узнать.

— Да, нам не помешают шпионские вадриты. На будущее — точно, — Итилеан снова был само спокойствие, точно это не он секунду назад прикрикнул на Софию таким тоном, каким разговаривают разве что на плацу. — А что до пикника… Я так понимаю, вы не бывали на подобных мероприятиях раньше?

— Нет, — неприязненно подтвердила София. 

— Значит, сами увидите. Среди всей этой кухонной прислуги, помощниц кухарок, которых туда отправляют, — он брезгливо скривился, — чуть ли до драк не доходит за право подносить еду. Знать, титулы, блеск, сплетни о тайных романах герцога и кухарки… дальше выстроите цепочку сами. Просто останьтесь в фургоне в компании корзин, которые нужно распаковывать, тарелок, которые нужно наполнять, и вадритов для придания выпечке хрустящей корочки. И успокойтесь.

София на минуту даже позабыла о том, что он так и не извинился за непочтительное поведение.

— Правда? Там такое творится? Кстати, вы откуда знаете?

— Когда начинаются ссоры, этого трудно не заметить, — снова поморщился Итилеан. — А теперь еще раз. Подумайте, что вы скажете страже, когда будете выступать перед ними с обращением. Я вас об этом уже просил, но вы не услышали.

— Что?! — дернулась София. Не услышать такое? 

Выступать перед стражниками? Значит, зелье подействовало на них всех? Упоминание имени принцессы Софии Молион вызвало заочную поддержку и симпатию? Быстро, слишком быстро! А потом что — свержение короля, убийства, война, хаос? О нет…

— То есть зелье все-таки работает?

— То есть вы не услышали ни слова из того, что я пытался рассказать, — констатировал Итилеан. — Зелье работает ровно в половине случаев. И удивительно избирательно по классам. Стража попала под его воздействие в полном составе. В гвардии таких единицы. Феретти говорит, что в армии картина тоже не радует — то же самое, единицы. Все, как я и думал. Стража пойдет за любым вожаком. Это мясо, не способное даже на верность короне.

— Вы сомневаетесь в действенности зелья? — догадалась София. — Ну конечно… Думаете, что все закономерно и без него. Да вы просто не видели, что делалось, когда я только угостила им тех стражников! И прислугу! Даже Ириз меня теперь обожает, а она…

— А может, все они вас обожают исключительно из-за вашего безмерного обаяния, вы не задумывались? — без улыбки поинтересовался Итилеан. — Так или иначе, переворот усилиями прислуги и стражи не совершить. Хотя и те и другие могут, несомненно, очень помочь. Мы разработали новый план, отталкиваясь от той же идеи с зельем. Оно определенно как-то действует, но этого недостаточно. Мы его заменим.

София опять вздрогнула. Эти слова прозвучали зловеще — несмотря на светский тон и мягкость, с которой Итилеан обращался с ней теперь почти все время, за исключением тех редких эпизодов, когда этот обманчивый флер слетал с него, обнажая прежнюю непредсказуемую суть. Веселые оранжевые лучи солнца, заливавшие площадку и заставлявшие листья плюща на ограде играть красноватыми бликами, вдруг показались огненным заревом. Заревом от грядущего кровопролития…

— Чем? — тихо переспросила она.

— Хорошим орталинским ядом. Идея Феретти, — буднично сказал Итилеан. — Не спешите падать в обморок. До яда дойдет не скоро. Пока у нас сплошные препятствия.

— Так. — София почувствовала, что теряется в потоке информации. Как там казалось всего полчаса назад — начальник гарнизона все-таки советуется с ней по поводу реваншистских планов и принимает ее мнение в расчет? Напрасно казалось. Итилеан, Феретти и прочие распланировали все за ее спиной. От того, что ее поставят в известность, ничего не изменится. Объект, а не субъект. Не стоило обольщаться.

София невесело уставилась на побитый каменный пол. Ветер шевелил листья плюща, а солнечные лучи меняли окраску с нежно-оранжевого на насыщенный. Времени мало. Пора закачивать эту беседу.

Она сама не знала, отчего вдруг так испортилось настроение. Как будто раньше кровожадные намерения реваншистов оставались загадкой.

— Во-первых, я никогда не соглашусь на использование яда, — заявила София, уже чувствуя бесплодность этого протеста. — Во-вторых, вы говорите о своем плане, как о чем-то, с чем я давно знакома. Начните-ка с начала, а не с середины.

— Подробности вам ни к чему, и мы еще многое поменяем. Но если вкратце — мы собираемся подчинить себе стражу, прислугу и всех, на кого подействует ваше зелье, и убрать гвардию, потому что с ними невозможно договориться. После чего выставить баррикадные сооружения дворца, которые остались со времен войны, уничтожить королевскую семью, при помощи стражи заставить знать присягнуть вам, а если армия попытается помешать или отомстить — использовать против нее другой вид яда. Распылить с высоты баррикад — в нормальной войне это нельзя себе позволить, потому что страдают обе стороны, а вот в случае подобной осады… 

— Нет, — быстро перебила София. — Ни за что. 

— Да успокойтесь вы! — нетерпеливо буркнул Итилеан. — Это пока просто умопостроения. В плане куча пробелов. Начиная с возможности народного восстания, против которого нецелесообразно бороться с помощью яда, и заканчивая тем, что на обучение новой армии вместо уничтоженной уйдет много времени и ресурсов, которых у нас нет. И еще ЛʼАррадон — его силы сложно переоценить, а он на стороне короля. Ваше выступление перед стражей — просто затравка. И стража будет не вся, а только главы отрядов. Мы просто хотим начать расширять наш узкий реваншистский круг, только и всего… А с чего вы так помрачнели? На вас лица нет!

— Вы сами хоть задумывались, насколько бесчеловечен такой план? Это называется «утопить страну в крови!» — воскликнула София. — А я с самого начала говорила, что не приемлю насилия.

— Без насилия вы можете завоевать разве что кухню, но не угларский престол. И разве не то же самое мы делали под началом Кервелина десять лет назад? — отмахнулся Итилеан. — План будет меняться, не паникуйте. Но не надейтесь, что все обойдется миром.