Ханна Хаимович – К нам едет инквизитор (СИ) (страница 16)
Она потрясла головой. Так, завтра выходной. Никакой работы и тем более никаких поисков. Если секта околачивается в Городе с зимы, подождет еще день. Все равно в таком состоянии Кристина способна только на то, чтобы попасться им в лапы тепленькой. Она сварит несколько укрепляющих зелий, зелье бодрости, зелье хорошего сна, зелье невидимости на всякий случай. Потом выспится, потом приведет себя в норму и только после этого будет что-то делать.
— Вы идете? — окликнула она Яржинова и Лещинского. Кроме них, на крыше больше никого не осталось.
— Да-да, — Яржинов оторвался от созерцания города и шагнул к Кристине. — Простите. Удачно получилось, — он кивнул на мерцающую сеть улиц. Ну да, инквизиторы же, наверное, видят, как сработали запирающие чары.
— Поезжайте, — сказал Лещинский, тоже разглядывая ночную панораму. — Не ждите меня, у меня еще… дела.
— И какие это у вас дела? — бесцеремонно пробурчала Кристина. Яржинов, пожав плечами, взялся за крышку люка. — Думаете, после ограничения магии преступница сразу вылезет или что?
— Не раньше утра, — отозвался Лещинский, по-прежнему не оборачиваясь. — Утром тоже вряд ли, но на всякий случай вызовите нескольких ведьм, пусть подежурят в офисе. Сами вы, как я понимаю, будете отсыпаться.
— Правильно понимаете, — уже спокойнее сказала Кристина. Ну ладно. Хочет человек померзнуть на ледяном ветру в половине четвертого утра — да пожалуйста. Она развернулась и подошла к люку, в котором уже почти полностью скрылся Яржинов.
Но что-то дернуло в последний момент оглянуться и посмотреть.
Лещинский уже не изучал городскую панораму. Он сел на крышу у самого бортика, прислонившись к нему спиной, запрокинул голову и устроил ее на краю каменной ограды. Закрыл глаза и застыл неподвижно.
— Нет уж, — сказала Кристина. — Это мне совсем не нравится.
Она бросилась к Лещинскому. Тот не реагировал, он не замечал ее и не замечал ничего вокруг. Кристина коснулась его холодной руки, беспомощно оглянулась на Яржинова… Тот казался чуть недовольным, но не удивлялся.
— Что происходит? — спросила Кристина.
Яржинов вздохнул с легкой досадой, будто его раздражало, что не удалось скрыть от ведьмы какой-то неопасный, но неприятный секрет.
— Проклятие, — ответил он неохотно. — Придет в себя — он сам вам объяснит, если посчитает нужным.
— Так, значит, он придет в себя? Когда?
Она снова посмотрела на Лещинского. По его лицу разливалась меловая бледность. Черты заострились, как у покойника. Руки были холодными, и Кристина попыталась нащупать пульс. Он нашелся с третьего раза. Тьфу ты черт… Значит, проклятие. Это, конечно, проливало свет на странные слова инквизитора — «если доживу», но… Но черт побери!
Яржинов помолчал. Она внимательно смотрела на Лещинского. На плотно сжатые губы, стиснутые челюсти, закрытые глаза. Выражение лица не было страдальческим, скорее злым. Хотя Кристина не могла сказать наверняка.
— Через полчаса, максимум час, — наконец выдавил Яржинов и сел на бортик неподалеку. — Лучше бы мы все-таки ушли. Он не любит, когда кто-то это видит.
Но судя по тому, что он никуда не шел, он понимал, что Кристина уже не махнет рукой на то, что узнала.
— И почему никто до сих пор его не снял? Что за проклятие? — настаивала она. Хотя догадывалась об ответе. Какое еще проклятье невозможно снять, кроме ведьминского? Классического ведьминского проклятия с «замком» и «ключом». И в чем состоит ключ и замок? Вопросы, вопросы… И нахальный малолетний инквизитор, который не желает выдавать тайны своего начальника.
Лещинский еле слышно что-то пробормотал. Кристина вскинулась, прислушиваясь, но не разобрала ни слова. Он говорил по-польски.
Ей было страшно. Страшнее, чем тогда, когда она слушала о непобедимом оружии сектантов. Рассказы оставались рассказами, а это… это была наглядная демонстрация силы. Кристина не сомневалась, что Лещинского проклял кто-то из секты. В таких делах не бывает совпадений. Она могла только догадываться, что с ним сейчас происходит. Он что-то видит, проживает какие-то события или просто терпит боль… Зависело от проклятия.
К тому времени как Лещинский открыл глаза, прошла целая вечность.
Кристина встрепенулась, заглядывая ему в лицо. Она так и сидела на корточках, больше не чувствуя ночного холода. Яржинов листал ленту в телефоне. Почему-то это возмущало, будто он развлекался интернетом на похоронах.
Лещинский медленно провел рукой по лицу. Он словно не сразу понял, где находится и что делает. Потом увидел Кристину — и губы болезненно скривились.
Он шевельнулся, но продолжал сидеть на полу. И так ничего и не сказал.
— Что за проклятие? — минуя лишние расспросы, поинтересовалась Кристина. — Кто проклял — Марианна Бойко? Какой замок и ключ?
Лещинский слабо усмехнулся.
— Деловой… подход, — прошелестел он. — Мне жаль, что вам пришлось наблюдать эту неприглядную картину… Забудьте о ней. Все в порядке. Идите домой.
— Обязательно пойду, как только удостоверюсь, что вы не скончаетесь на этой крыше, — проворчала Кристина. — Будете возвращаться в отель?
— Вернусь. Позже.
Она покачала головой и устроилась поудобнее, чувствуя, как затекают ноги.
— Послушайте. Я понимаю, что ключ к проклятию может быть невыполнимым. Но если вы расскажете хотя бы о замке, я постараюсь помочь…
Замком называли основу проклятия, то, что изводило проклятого по воле ведьмы. А ключом — вторую часть, дополнительное условие. Именно через него можно было сломать проклятие. Если, к примеру, замок гласил, что несчастный обречен до конца жизни страдать от роя кусачих пчел, то ключ создавал дополнительную проблему. Если бы проклятый обратился к ведьме за помощью, то пчелы закусали бы ее до смерти. Но одновременно ключ содержал и выход. Проклятому следовало просто не дать пчелам навредить ведьме, и тогда проклятие рассыпалось. Другое дело, что ключи почти всегда были невыполнимыми. Как защитить ведьму от пчел, если сам от них страдаешь?
Но в случае Лещинского проклятие заключалось явно не в пчелах…
— Это не имеет значения, — отрезал он. — Я вижу кое-какую дрянь, которая заколдована на то, чтобы отнимать у меня силы. Обычно их остается достаточно, чтобы не валяться пластом, но после ограничительного ритуала моя магия тоже ослабилась. Все в порядке. Днем можем приступать к нашей техногенной катастрофе.
Его голос немного окреп, и сам инквизитор уже не так напоминал труп. Хотя выглядел все равно устрашающе.
— Вы же говорили, что инквизиторам ритуал не повредит.
— Значит, просчитался, — раздраженно дернул плечом Лещинский. — Посмотрите вон на Аля, ему-то не повредил.
Кристина покосилась на Яржинова. Тот мог бы служить натурщиком для статуи «Юноша с гаджетом». Современное искусство, концептуализм, переработанные материалы, целлофан и немного масла.
— Вам надо хотя бы сладкого чаю, — произнесла она. — И укрепляющего зелья…
— Идите домой, — повторил Лещинский. — Все нормально. Чай я как-нибудь достану, не волнуйтесь.
Она мученически вздохнула. Ну почему мужчины такие упрямые и несговорчивые? Впрочем, риторический вопрос. Нужно действовать иначе. Ведьму еще никто не переупрямил.
— Ладно. Я отвезу вас и Аля по гостиницам. Где вы остановились?
— Я вызову такси…
— В «Речной», — быстро сказал Яржинов, отрываясь от дисплея. — Простите, Стефан Леславович. У меня денег кот наплакал, я не хочу на такси.
Лещинский смерил его насмешливым взглядом снизу вверх. Во взгляде явственно читалось «Предатель». Леславович, значит… Кристине захотелось его пнуть.
— Если бы я предлагала оттащить вас в гостиницу на своем горбу, можно было бы ломаться, — буркнула она. — А сейчас не время. Идти можете?
Вместо ответа Лещинский поднялся на ноги. Тряхнул головой, чуть пошатнулся, но не упал. Кристина снова вздохнула.
— Смотрите не свалитесь с лестницы.
По пустым ночным улицам машина летела быстро. Кристине нравилось ездить ночью. На центральных дорогах можно было смело разгоняться, не рискуя угодить в очередную яму. Ее охватывало чувство, что город безраздельно принадлежит ей. Что он, спящий, полностью во власти той, кто не спит. И она может делать с ним что угодно, держать на ладони и решать его судьбу.
Когда-то, наверное, примерно с этого начинали безумные колдуны и ведьмы, которые позже закончили жизнь на эшафоте за массовые убийства. Тоже поверили, что могут вершить чужие судьбы. Это отрезвляло.
До «Речной» было рукой подать. Через пару минут Кристина притормозила напротив облезлого фасада, и Яржинов устремился к светящейся двери.
— Я в «Ньюдоне» на проспекте Островского, — сказал Лещинский. — Если вам не по пути, высадите меня здесь, я вызову такси.
— Мне по пути, — отмахнулась Кристина. Машина вновь сорвалась с места. Замелькали светящиеся вывески.
— Проспект Островского в другой стороне, — осторожно заметил инквизитор через несколько минут.
— Я знаю. — Кристина усмехнулась и взглянула на него. — Только мы туда не едем. Мы едем ко мне. Сегодня вы ночуете у меня под присмотром. А еще принимаете десяток порций разных важных зелий. Как главная ведьма Города я очень не люблю, когда приезжие инквизиторы отдают концы на моей территории.
Она чуть сильнее вдавила педаль газа и с удовольствием проследила за стрелкой спидометра.