Ханна Хаимович – Хранитель смерти (СИ) (страница 88)

— Какое время? У тебя типа дел много, да? — с претензией воскликнула Ирка. — Что, тяжело помочь? Не будь такой свиньей!

Алиса поспешила свернуть разговор. Ирка, конечно, обиделась. Что ж… Желания сидеть в обществе полуживого деда из-за Грани у Алисы от этого не прибавилось. Она еще подумала, не позвонить ли в ковен, чтобы предупредить, что смертные заметили активность в здании… Но все, кто там был, собрались сейчас в баре, и их телефонов Алиса не знала. Полтергейст же с ресепшена исчез почти сразу, когда появился Некрополь.

Ладно. Нина знает, что защита не работает, Нина сама их предупредит, если нужно. Придя к этому выводу, Алиса отправилась на поиски информационного отдела.

Раз уж она оказалась в пустом управлении инквизиции, можно было покопаться в архиве.

Дверь информационного отдела оказалась запертой, но не на узор, а на обычный замок, для порядка. Алиса легко вскрыла его, заперлась изнутри и наложила чары тишины. Она сомневалась, что кто-то решит сегодня нагрянуть сюда.

Флэшки с собой не было. Но было много места в памяти телефона. К тому же магия позволяла обзавестись дополнительными гигабайтами. Поколдовав немного — в прямом и в переносном смысле — Алиса настроила передачу данных, ненадолго задумалась, глядя на электронный каталог документов… и для начала запустила поиск по имени.

Елена Новак.

Она ожидала, что результат окажется нулевым. Если от Елены избавились, потому что та слишком глубоко влезла в дела Сулея, то могли и подчистить все упоминания. Но их нашлось немало. То ли Сулей ничего не подчистил, логично рассудив, что это лишь привлечет лишнее внимание, то ли на самом деле Елена не имела к его делам никакого отношения. И догадки о ее причастности улетели в молоко.

Алиса просматривала и методично сбрасывала на телефон все, что хоть как-то касалось Елены. Новак числилась в реестре внештатных агентов инквизиции (да, имелся и такой реестр). Жаль, в нем не приводился перечень дел и операций, в которых она участвовала. Стало бы яснее, чем она могла насолить Сулею. Зато упоминался ее профиль. «Поиск и обезвреживание живых артефактов».

Живые артефакты. Алисе вспомнилось чучело ежа, виденное в шкафу в кабинете верховного. Интересно, это и есть живой артефакт? А Елена помогала инквизиции отлавливать неучтенные чучела разных белочек, зайчиков и воробушков? Ну да, и Сулей наказал ее за то, что она прикарманила какой-нибудь особо ценный мышиный скелет. Алиса фыркнула.

Впрочем, магия отличалась непредсказуемостью. Возможно, именно так все и было. Выяснить не мешало. Артефакты — заколдованные на какой-либо эффект предметы — были среди магов не очень-то в ходу, ведь почти любой эффект при желании воспроизводился с помощью обычных узоров. Но иногда артефактами все же пользовались.

Список дел, в которых участвовала Елена, встретился Алисе чуть дальше. Точнее, не список, а отдельные дела, найденные поиском по имени. Она скопировала себе и их. Последнее дело датировалось 1852 годом.

«Что-то как-то… давно, — подумала Алиса. — Если сравнить с датой смерти…»

Согласно досье, Елена умерла в 1891 году. Ее укусил ядовитый автомобиль.

Минуточку. Автомобиль?!

Алиса вернулась к досье, с которым сверялась, и перепроверила еще раз. Ну да, так и есть. Примерно в то время в Российской империи начали появляться первые автомобили. Какому-то магу это не понравилось, и он наложил на них чары. Смертные не пострадали, чары удалось вовремя обнаружить и снять, а вот Елена… Просто несчастный случай. Десяток свидетелей-магов. Сулей в это время находился на съезде имперских инквизиторов. Не подкопаешься.

Она снова стала листать архив. После последнего дела Елены о ней больше не было никаких упоминаний. И Алиса даже не знала, подозрительно это или нет. С одной стороны, да, ведь если агент решил уволиться, об этом должна была быть запись. С другой стороны — инквизиция все-таки не обычный офис, и дела в ней не обязательно должны вестись так же. Может, Елену никто и не увольнял. Просто она по каким-то причинам перестала участвовать в операциях…

Алиса выписала в отдельный файл суммы, которые Елена получала в среднем за одно дело. Нужно будет покопаться в бюджете инквизиции, если получится. Если Елена все же участвовала в операциях, но их не документировали — возможно, в бюджете найдутся соответствующие нестыковки.

Хотя это казалось сомнительным.

Впрочем, бюджет мог подождать. Кроме дел с участием Елены Алиса обнаружила еще один любопытный документ.

Это был отчет об испытаниях некоего зелья. Исследование проводилось лично верховным инквизитором при помощи Е. Новак, А. Южина и М. Бойко.

Увидев это на титульном листе, Алиса поморгала и, не поверив, полезла перепроверять. Для удобства документы были набраны на компьютере, но к каждому текстовому файлу прилагались фотографии — сканы оригинальных бумаг.

Однако на скане она прочитала то же самое. Чья-то рука небрежным, но разборчивым почерком вписала всех «помощников» в строку бланка. В инквизиции, оказывается, существовали специальные бланки, которые полагалось заполнять, создавая зелья. Просто придумать новое зелье и начать его бесконтрольно принимать инквизиция не позволяла. Наверное, это было правильно. Но исследование…

От него остался только титульный лист. Куда-то подевались все остальные страницы — начиная от предполагаемого эффекта и списка ингредиентов и заканчивая итогами экспериментов. На титульном листе были только исполнители и год — 1887.

Знакомые цифры…

Алиса вновь вернула скан на монитор. Лист был помятым, грязным, с глубокими заломами в нескольких местах. Казалось, он завалился куда-то среди ящиков с бумажными документами, да так и остался ненайденным, когда чья-то рука изымала остальные страницы исследования. А потом, когда при Ландау архив начали оцифровывать, этот лист нашли. И педантично внесли в компьютерные каталоги.

Преимущество и одновременно недостаток бумаги, подумалось Алисе. Страницы, особенно существующие в единственном экземпляре, легко повредить или уничтожить без возможности восстановления и без резервных копий. Зато в компьютере ни одна страница не провалится куда-то под ящик, чтобы уцелеть вопреки всему.

Непонятно, почему Ландау ничего не говорил об испытаниях того самого зелья. Тем более в 1887 году. Разве что это было просто совпадением, и Сулей с помощью Е. Новак, А. Южина и М. Бойко исследовал какое-то совсем иное зелье. Но верилось с трудом. Слишком много знакомых имен.

Хотя… Ландау все же упоминал, что о чем-то там предупреждал Сулея… Алиса напрягла память. Кажется, предупреждал, что если продлевать себе жизнь с помощью зелья, будут опасные последствия. Может, это было как раз перед испытаниями. Да, скорее всего…

Но что-то не сходилось.

Сулей вел себя так, будто узнал о существовании зелья намного позже. И тогда, в их первый с Алисой разговор на крыше театра, как одержимый, бормотал «он украл эту тайну». Ландау рассказал ему о зелье и предупредил о последствиях, а потом стер память? И какой тогда смысл предупреждать?

Чем дольше Алиса пыталась разобраться во всем этом, тем явственнее чувствовала, что мозг сейчас перегреется и взорвется.

Сулей не мог не помнить об испытаниях в 1887. Но он не помнил.

Или скрывал, что помнит. Или его «он украл эту тайну» относилось к чему-то другому — попробуй найди смысл и логику в восклицаниях сумасшедшего…

А ведь была еще Марианна.

Вспомнив о ней, Алиса даже ругнулась вслух — школьным «да ну блин!». Марианна, Сулей, заброшенный дом, попавший под воздействие псевдоалтаря и сожранный Некрополем… Марианна ведь тогда упоминала еще кое-что. Она говорила, что Сулей пытался изменить полярность Некрополя.

А Некрополь появлялся, только если без меры использовать зелье, управляющее жизнью и смертью.

Значит… Что это значит? Наверное, то, что найденный титульный лист остался от отчета о том самом зелье. И что Ландау предупредил Сулея о последствиях перед испытанием, и что само испытание включало изменение полярности Некрополя. И что потом произошел какой-то откат, оставивший Сулея без сил почти на месяц.

Тогда какую, к матери-магии, тайну украл Ландау, если Сулей знал о зелье всё и даже провел исследование? Так бы пойти и спросить… Ну да, а потом родиться лет через сто, ничего о себе не помня. Нет уж, такие вопросы нужно было задавать не Сулею.

А ведь она так и не спросила у Ландау о полярности. Напрочь вылетело из головы. Произошло слишком много всего, и Алиса так и не рассказала об этой части подслушанного разговора. Интересно, сам Ландау помнит, чем закончилось испытание? Должен помнить, если не забыл, как предупреждал Сулея. Но в испытании участвовала и Елена — почему тогда он не запомнил ее?

На этом способность соображать закончилась. Алиса ощутила, что все равно не сможет ничего понять, хотя бы пока не узнает разгадку обнаруженных странностей.

Но спрашивать предстояло у Ландау. А с ним пока не хотелось разговаривать. Алиса еще злилась за то, что он отказался помогать и бросил трубку. Хотя и не так сильно, как злилась бы, откажись он помогать лично ей. Ладно, позвонить можно и позже. Заодно станет ясно, во что выльется новая стратегия Сулея.

Так что она не спеша скопировала на телефон все найденное и покинула информационный отдел. Проверила люк, ведущий на крышу — тот оказался заперт. Значит, Сулею надоело там сидеть, и он отправился… куда?