Ханна Хаимович – Хранитель смерти (СИ) (страница 100)

— Давай зелье мысленной связи, — сказал Ландау. — И не трать больше время на ерунду.

— Тебя не касается, на что я трачу свое время, — огрызнулась Илона. Ничего другого в голову не пришло. Станислав не давал никаких инструкций на подобные случаи. Наверное, нужно… соглашаться, коль уж добыча сама идет в руки?

— Касается, пока ты тратишь его на визиты ко мне.

Ландау сделал нетерпеливый жест. Ей захотелось еще потянуть время и проверить, что будет, если не реагировать. Он отберет зелье? И что сделает потом — выпьет? Вышвырнет ее из дома?

Но Станислав бы не обрадовался, если бы Илона пожертвовала делом ради мелкой провокации. Она вынула из кармана флакончик, открыла его и левитацией извлекла несколько капель.

Капли поплыли по воздуху к чашке Ландау. Он проследил за ними глазами, потом взял чашку и осушил ее залпом. Махнул рукой, накладывая простой узор, и под потолком вспыхнуло золотистое марево, делая темный кабинет светлым, как днем.

— Можешь спрашивать, — мрачно сказал Ландау. Илона всмотрелась ему в глаза, спеша увидеть там ответы.

Спрашивать было не нужно. После зелья мысленной связи хватало взгляда, чтобы часть мыслей, ощущений и намерений человека развернулась у тебя в голове. Зелье не гарантировало, что это будут нужные мысли и намерения, но часто давало толчок, зацепку, какую-то подсказку…

Сейчас Илона точно провалилась в бездонный черный омут. Хотя глаза у Ландау были светло-серые.

В омуте оказалось холодно, бесконечно тревожно и бесконечно безнадежно. Мысли мгновенно застыли, остановились, как в трансе. Исчез, а потом и забылся Станислав, пропали все поручения, повседневная суета, надежды, стремления… Осталась пустота. Небытие, из которого выжидающе и недобро смотрело что-то невидимое.

Собрав остатки воли, Илона вспомнила, что может двигаться, и зажмурилась. Голова взорвалась болью. Реальность постепенно возвращалась.

Проклятие, и что это такое было? Не мысли Ландау, точно. Ни одно живое существо не могло иметь такие мысли… И вряд ли тот месмеризм, которым владели экзекуторы из совета высших — будь у него этот дар, Станислав бы предупредил. Наверное, какие-то чары. Неизвестные чары. Возможно, сила, дарованная пресловутым зельем, способным управлять смертью. Зельем, которое Илона так и не смогла достать…

— Не боишься бросать вызов верховному инквизитору? — прошипела она, открывая глаза и бросаясь в атаку.

— А ты успела стать верховным инквизитором? Не знал, — последовал невозмутимый ответ.

— Хорошо. Думаю, он не обрадуется, если придется заняться тобой лично. А когда господин Сулей недоволен…

Илона вскочила и покинула кабинет, удержавшись от того, чтобы швырнуть свою нетронутую чашку с горячим чаем в лицо Ландау. В конце концов, агент Станислава Сулея не мог позволять себе такие вульгарные жесты.

Да и нельзя было сказать, что она не добилась своего.

Когда хозяин кабинета отвлекся на левитируемые капли зелья мысленной связи, она отправила еще несколько капель в статуэтку, стоявшую на полке напротив. Статуэтку, похожую на куклу вуду, Илона наметанным взглядом приметила, едва войдя. Она успела поэкспериментировать с действием зелий на неодушевленные предметы. Оказалось, что зелье мысленной связи позволяло смотреть глазами предмета — если у него имелись глаза. Статуэтка, обработанная зельем, могла «наблюдать» лишь магические действия, применение разных сильных чар… но зелье жизни и смерти и было сильной магией, не так ли?

Илона надеялась, что шпионаж удастся.

Нужно будет спустя какое-то время проникнуть в этот кабинет и проверить, что лицезрела статуэтка.

Подходящий случай представился уже через пару месяцев, но Илону ждало разочарование. Статуэтка не увидела ничего из ряда вон выходящего.

Ни единого использования того, что находилось в бутылке с крошечным человеческим телом внутри.

Магии было много, очень много — проверочные узоры и заклинания, создание артефактов, уничтожение артефактов, все то, из чего состояла инквизиторская работа, но нужных чар… Черт бы побрал всех глупых нахалов, которые сопротивляются приказам старших!

Еще через несколько месяцев Илона снова попала на собрание салона Александры. Ландау не было дома, он отправился по очередному заданию, и никто не мешал влезть в кабинет и проверить, что видела статуэтка, но открытий опять не случилось.

Кабинет, конечно, защищали чары, но разве могли они остановить агента верховного инквизитора?

Александра уже не казалась отстраненной и безразличной. Она стала жизнерадостной и оживленной. Видимо, в прошлый раз у нее и вправду были какие-то временные неприятности.

Когда Илона спросила у Станислава, почему он не использует власть верховного, чтобы отобрать у Ландау зелье, ответ ее огорошил. «Я перепробовал все чары. У меня есть способы заставить кого угодно принести мне на блюдечке любой предмет, не сомневайтесь, Илона, радость моя. Ландау не сопротивляется, но даже под чарами ведет себя так, будто нужного предмета у него нет».

Но ведь зелье было. Было!

Но ничего не действовало, и Станиславу ничего не оставалось, кроме как отступить. Однако он велел Илоне продолжать наблюдать. «Не забывайте проверять, — сказал он. — Возможно, вам придут в голову еще какие-нибудь способы, используйте их. Рано или поздно оно должно появиться».

Месяцы превратились в годы.

…Позади остались месяцы и годы преследования. Их увенчало сложное, но успешное задержание. Мага смерти Андрея Фоста наконец-то поймали на кладбище Пер-Лашез. Фост покончил с собой — такая досада… Умирая, он подгадил напоследок и убил Александру, жену Валентина Ландау, который выслеживал Фоста несколько лет.

Впрочем, учитывая его силу, хорошо, что он убил одну только Александру, а не утащил на тот свет сотню или тысячу людей.

Александру было, конечно, жаль. Жаль было Ландау, который сам в одночасье превратился в живого мертвеца, узнав об этом. Но что поделать… Время лечит. Главное, что Фост уже никому не угрожал, и можно было отдохнуть.

Илона спала. Ей снился сон.

Во сне Александра не умерла. И Илона даже пришла к ней на собрание ее маленького салона. Они пили чай с ароматными плюшками и слушали, как Лара, обладательница прекрасного мягкого голоса, читает вслух главу из Гофмана. Илона почти ничего не понимала — то ли оттого, что это был сон, то ли оттого, что читали не сначала.

А еще во сне Ландау отказывался передавать Сулею отнятое у Фоста зелье, с помощью которого колдовал маг смерти. Наглый инквизитор врал в лицо, уверяя, что зелья у него нет. А может, и не было никакого зелья. И плевать, что Илона его видела. Ей померещилось.

Сон длился и длился. Обычно Илоне снилась сущая ерунда, но в этот раз она словно проживала там настоящую жизнь. Станислав попросил ее испробовать разные хитрости, чтобы получить зелье. Она проникла в кабинет Ландау, обработала статуэтку так, чтобы видеть магию ее глазами, и время от времени проверяла, не увидела ли статуэтка чего-то нового. Еще несколько раз — пару раз в год — Илона приходила на чаепития у Александры. И думала, думала, думала, пыталась, но раз за разом терпела поражение.

Хозяйка оказалась невероятно милой, дружелюбной, веселой. Она обладала поразительным чувством юмора. После разговора с ней хотелось жить. Она была маленьким солнцем, в лучах которого грелись многочисленные подруги и друзья. К Илоне она относилась точно так же, как к остальным, хотя Ландау не мог не рассказать ей, что Илона — шпион Сулея…

Но со временем Александра начала грустнеть. Гладкий лоб перечеркнули тревожные морщинки. На лицо легла печать обеспокоенности и проступала все четче. Лучи солнца потускнели и уже не грели так, как раньше.

Одновременно с этим снова появились сообщения о деревне мертвых. Ее заметили уже не в далеком Крыму, а в самой столице. Наверное, ее можно было уже назвать городом мертвых. Несколько домов, которых никогда не существовало, выстроились недалеко от реки. И жители столицы в ужасе жаловались друг другу, что видели там своих почивших родственников. Некоторые шли за родственниками, чтобы сгинуть самим.

Фоста уже не было, но кошмар, созданный им, вернулся. И уверенно отвоевывал место под солнцем.

Илона и Станислав не сомневались: все это связано с зельем Фоста. Станислав отправлял инквизиторов на борьбу с городом мертвых и участвовал в ней лично, отправлял Ландау и пристально наблюдал за ним, но тот ничем не выдавал себя. Только мрачнел все больше с каждым днем.

Город мертвых рос. Гибли люди.

Станислав сходил с ума от невозможности его остановить.

…Чтобы видеть глазами статуэтки, Илоне требовалось заглянуть в эти глаза. Но тем вечером видение пришло к ней само.

Кабинет Ландау. Та же тусклая настольная лампа. Хозяин, сидящий за столом. Александра в кресле, придвинутом поближе.

— Тянуть больше некуда, — почти шептала Александра, продолжая какой-то разговор. — Моя жизнь не стоит ни одной жертвы. Молчи! — она хлопнула рукой по столу, заметив, что Ландау собирается что-то сказать. — Я согласна. От судьбы не уйти, помнишь?

Ее жизнь?

Ландау молчал. Он сжал ладонь Александры и ненадолго прикрыл глаза. Александра смотрела горько и понимающе.

Не отпуская руку жены, Ландау выдвинул ящик стола, достал зелье и отпил глоток.

Илона еще успела подумать: «Так оно все время было там? Тогда почему его не нашли духи…»