Хамки – Заповедник Зелирия. Внутри невидимых стен (страница 8)

– Хамки, ты ужасен, – простонал Макс, закатив глаза.

– Ну-с, что у нас на завтрак? – сменил тему саланганец.

– С чего ты решил, что я буду снова тебя кормить? – ухмыльнулся Макс.

– Но… Кушать хочется… – снова эти полные слез глаза, трясущиеся лапки и в довесок – дрожащая нижняя губа.

– Вот бочка бездонная!

– Странно слышать это от существа, жрущего по несколько раз в день и без этого отбрасывающего копыта, – проворчал Хамки.

– Эм… – внезапно подала голос Лика. – Макс, а ты уверен, что стоит так грубо общаться с Саланганом? Я не вправе вмешиваться в отношения высших существ, но разве ты, его Глас, можешь возражать ему?

Макс чуть язык не прикусил. Парень напрочь забыл о том, что с этим фиолетовым созданием стоит общаться исключительно мыслями, чтобы не выглядеть для окружающих сумасшедшим. Впрочем, к такому мгновенно не привыкнешь. Да и сути дела это уже не меняло.

– Лика, пока он жрет мои продукты в три горла, я имею полное право крыть его, на чем свет стоит!

Лика вздохнула и пожала плечами.

– Макс, ну кушать-то дашь, а? – напомнил о себе Хамки.

– Дам, только помолчи хоть пару минут!

Макс с Ликой сели на траву, а саланганец, получив в лапы плитку шоколада, расположился прямо на импровизированной скатерти. И если остальные если неспешно и аккуратно, то мохнатый разве что не танцевал на «столе», то и дело лапами или задницей задевая остальные продукты. И если Макс просто хмуро смотрел, как наглое существо елозит на тряпке, то Лика вообще не замечала его действий. Она еще немного стеснялась и старалась не смотреть на Макса, то глядя в упор на кусок еды в руках, то смотря прямо перед собой.

Как и вчера, Лике потребовалось особое приглашение, чтобы прикоснуться к еде. И это при том, что на скатерти красовались не только лепешки, но и четыре аппетитно пахнущих окорока неизвестного Максу зверя – утренняя охота была удачной, как и планировала вечером девушка.

Парень, укусив в первый раз жареное мясо, сам не заметил, как у него в руке осталась голая кость – такой вкуснятины он никогда раньше не пробовал!

– Лика, ты чудо! Я и не мечтал увидеть на завтрак свежее мясо! – воскликнул он, принимаясь за второй окорок.

– Я с утра загнала мисюка и пожарила его на костре неподалеку отсюда. Тебе ведь не мешал дым? – смущенно улыбнулась Лика.

– Нет, что ты! – рассмеялся Макс. – Больше скажу: мне под этот аромат еще и сон замечательный приснился! Ты умница! Спасибо!

– Рада, что тебе понравилось! Я очень старалась!

В этот момент Хамки, потянувшись за очередной плиткой шоколада, сделал шаг вперед, оступился, задел лапой край открытой специально для него банки тушенки, неуклюже пошатнулся и схватился за крышку, которая тут же спружинила, влепившись ему в морду.

– Хренова посудина! – завопил он. – Наставили тут!

– Хамки, кончай плясать на столе! – у мысленного общения были неоспоримые плюсы – можно было ругаться с хомяком, не прекращая жевать мясо. Но тот факт, что Лика никак не отреагировала даже на такую хомячью клоунаду, все же удивил его.

– Лика, ты видишь, что творится на скатерти? – осторожно спросил Макс.

Девушка удивленно уставилась на еду.

– Ну… Там стоит наша еда… И все.

– Это как? – уже мысленно обратился он к жующему саланганцу. – Ладно, Лика не видит и не слышит тебя самого, но сейчас ты разнес нам весь натюрморт, а она и глазом не моргнула. Как это возможно?

– Очень просто. Вчера еще тебе сказал: сильный пси-фон. И становится все сильнее. Настолько, что для окружающих существ, которые меня и так не видят, он столь сильно меняет реальность, что они не видят и последствий моих действий, – для нее продукты стоят неподвижно, как были до моей драки с консервной банкой, – он усмехнулся. – Когда Лика отвернется или отвлечется, картина для нее поменяется на ту, что есть на самом деле. Не забивай голову, лучше подай бурдюк с водой.

С трудом переварив услышанное, Макс доел второй окорок, а Хамки сумел побить вечерний рекорд, утрамбовав в себя не только две плитки шоколада, но и банку тушенки, под конец заев это все галетами. Макс намекнул фиолетовому существу, что сухпайки не бесконечные, но тот, забив еду за обе щеки, как заправский хомяк, выдал только «пока есть – буду есть», после чего продолжил обжираловку.

Глава 7. Всего лишь мусор

Закончив с завтраком, друзья продолжили путь. Макс несколько раз пытался прикинуть, куда уместился тут объем продуктов, которые впихнул в себя Хамки, но внятного ответа так и не придумал. И когда хомяк снова забрался к нему на плечо, спецназовец отметил, что количество съеденной пищи ничуть не отразилось на проворстве фиолетового. Но отразилось на весе, к неудовольствию Макса, которого саланганец окончательно определил в ездовое животное.

– Лика, когда будешь выбирать дорогу, не забывай, что лучше нам встречать поменьше местных, – на всякий случай предупредил Макс. – Не шибко они тут дружелюбные, а я хоть и солдат, но убивать не люблю.

– Конечно, Макс! Мы пойдем самой безопасной дорогой! – уверила девушка.

У спецназовца не было причин не верить намерениям своей спутницы, но тот факт, что они шли по тропинке, пусть и едва заметной, слегка беспокоил его. Раз есть тропа – есть и те, кто ее протоптал. Выкинув из головы эти мысли и решив довериться Лике, он расслабился и просто брел вперед, прислушиваясь к своим ощущениям. Вчерашняя слабость полностью исчезла – длительный сон и сытный завтрак в буквальном смысле поставили его на ноги.

О завтраке у него сейчас и возникли вопросы.

– Лика, а что это за мисюк такой, которого ты приготовила? И если мы съели только окорочка, то где остальная туша?

– Мисюк – это круглое восьмилапое создание, – пустилась в объяснения Лика. – Они очень быстро бегают, так что в основном на них охотятся умари; зелирийцам поймать или подстрелить их чаще всего не под силу. Мисюка можно съесть и целиком, но для нас это не имеет смысла, ведь самое вкусное у них – именно ноги.

– Не боишься, что наш путь смогут отследить по брошенной туше или костру? – нахмурился Макс, вспомнив, что Лика просто оставила остатки мяса на земле, а где она разводила костер, он так и не увидел. – Да и вообще, как ты, охотница, можешь разбрасываться добычей?! Меня бы жаба задавила! – усмехнулся он.

– Мне охота дается легко, так что я не экономлю мясо и обычно не беру с собой остатки, – пожала плечами девушка. – И ты напрасно волнуешься о следах – стоит нам отойти, как тушу сгрызут налетевшие попечатки. Да и костром в этих местах никого не удивишь – приматы разводят их где ни попадя, отчего в лесу случаются пожары. К счастью, огонь всегда очень быстро тухнет.

Макс и Хамки удивленно переглянулись, и фиолетовый пожал плечами. Слова про быстро гаснущий лесной пожар звучали по меньшей мере странно. Впрочем, Хамки активного интереса к вопросу не проявил, а Макс просто решил не забивать себе голову. Если будешь всему удивляться в новом мире, то челюсть устанет отвешиваться.

– Хм… А попечатки – это кто? – спросил он, вспомнив про «поедателей отходов».

– Крупные плотоядные бабочки. Они чуют кровь, так что, если немного замешкаешься при разделке, то придется их палкой от добычи отгонять. Но это вряд ли поможет, и что не успел забрать, уже им и достанется, – хмуро проворчала она. Видимо, не раз страдала от них таким образом. – Но не переживай, – тут же вновь заулыбалась девушка. – У нас всегда будет свежее мясо! Ведь я одна из лучших охотниц Теократии умари! – она осеклась. – Ну, мне так кажется… Ведь поохотиться я могу только во время вылазок на Зелирию – на окраинах Теократии мисюки давно перевелись. А каждая вылазка – риск, чтобы устраивать их слишком часто.

Под конец она помрачнела, будто вспомнила что-то неприятное, и Макс заметил это.

– Что-то не так? – спросил он.

– Н-нет, все в порядке, – быстро замотала головой Лика.

– Брось! Я же вижу, что ты расстроилась, когда сказала об этом.

– Все в порядке, Макс. Мои проблемы недостойны твоего внимания, – быстро затараторила Лика, пряча глаза.

Хамки не проявлял к беседе никакого интереса, но Макс не хотел менять тему. Лика проявила неподдельную заботу о нем, и парень не хотел просто пользоваться этим, ничего не давая взамен.

– Лика, расскажи все как есть, пожалуйста. Без этого я не смогу никак помочь тебе.

Девушка едва заметно втянула голову в плечи и несколько секунд шла молча, опустив взгляд на землю. Макс хотел сказать еще что-то, но Лика его опередила.

– Раз тебе это в самом деле интересно, я расскажу. Мама говорила, что мой отец – один из сильнейших представителей умари. К тому же, он имел волосы божественного розового цвета. Я, как и большинство внебрачных детей умари, никогда не видела своего отца, но мои волосы – лучшее доказательство правдивости маминых слов.

– Я люблю розовый, поэтому выбрал его для фона стереограммы и ее постамента, – влез в разговор Хамки. – Видимо, поэтому они и обожествляют его.

– Доставшаяся от папы сила и волосы божественного цвета стали моим проклятьем, – голос Лики чуть дрогнул. – Мама говорила, что все завидовали мне из-за цвета волос, ведь для умари родиться розоволосой – признак Благословения Салангана. Но верховная жрица не узнала обо мне. Завистливые стражницы под угрозой расправы выгнали нас с мамой из города. Со мной на руках ей нигде не были рады, пристанище она нашла лишь на самой окраине Теократии, в глухой расщелине, где я и выросла. Мамы не стало восемь лет назад, Проклятье не обошло и ее. Я же осталась жить в нашей пещере. Мне и впрямь не стоило лишний раз соваться в столицу: всегда, когда я там появляюсь, ловлю косые взгляды и шипение в спину. Но с тобой, Макс, и с Саланганом Хамки я смогу вернуться в свой… в мамин дом в городе на правах хозяйки! – блеснувшие на ее глазах слезы сменились радостной улыбкой.