Хамки – Внутри невидимых стен (страница 3)

К счастью, Хамки ответил:

– Она – умари, похоже. Получается, они неплохо эволюционировали с момента Исхода и…

Остаток фразы Макс не воспринял – Лика рванулась к нему и, схватив за шею, подняла в воздух, как пушинку!

– Ах ты тварь! – ее шипение он услышал хорошо.

– Я… Саланган… Хамки… а ты… – большего ему выдавить не удалось.

Тотчас стальная хватка исчезла, заставив парня рухнуть на траву, а Лика с гримасой ужаса на лице отшатнулась в сторону.

– С… Саланган?.. Ты сказал «Саланган»? А второе слово? Ты сказал «Хамки»?!

Пока она, запинаясь, произносила эту фразу, ее голос дважды сорвался на визг, а сама она начала мелко дрожать.

– Помнят нас еще! – фиолетовый хомяк, с довольной улыбкой на морде, стоял, уперев руки в толстые бока, у Макса на плече, непонятно как там оказавшись.

– Хамки, о чем ты? – оторопел Макс.

– С… С кем ты разговариваешь? Ты видишь его?! Макс… – Лика, дрожа, сделала неуверенный шаг назад и споткнулась, едва не упав.

– С хомяком. Фиолетовым таким… – растерянно сказал Макс. – А ты его, похоже, не видишь. Он что-то про псионное поле говорил…

– Я не хомяк!!! – этот вопль, как и все фразы Хамки, раздался у Макса в сознании.

Сомнений у парня оставалось все меньше: этот говорящий хомяк – настоящий. И его здесь знают. Знают в этом месте. В этом мире… Макс перевел взгляд на Хамки, и в этот миг его словно ударило током – на пару секунд он буквально увидел себя со стороны!

– Ай! Что это было?! – Макс вздрогнул от неожиданности, а дикий визг Лики распугал птиц на деревьях вокруг.

– Я вас немного «коротнул», – продолжая улыбаться, пояснил Хамки. – Лика увидела мир твоими глазами, а ты – ее. Это значит, что она увидела и меня, – для разнообразия он ответил вполне ясно и просто.

Макс посмотрел на девушку – от прежней спокойной и уверенной Лики не осталось и следа. Она стояла на коленях и, пытаясь унять дрожь в теле и животный ужас в глазах, смотрела на спецназовца.

– Макс, кажется, я только что решил все твои проблемы. Учись, салага. – широкую улыбку хомяка на плече парню было видно даже боковым зрением.

Лика же, сумев, наконец, хоть немного вернуть себе контроль над голосовыми связками, сперва промычала что-то невнятное, мотнула головой и уже более осознанно произнесла:

– М… Макс… Я… Прости… Я не знала, что ты его посланник… – голос Лики сбивался на каждом слове, а в глазах стояли слезы. – Прими мои мольбы о прощении… Я… Я, как и любая умари, готова верно служить тебе, о Глас Салангана!

Трясущимися руками девушка протянула Максу свой кинжал рукоятью вперед и ручку поводка, ошейник которого она успела нацепить на себя.

– Эм… – удивленно протянул Макс.

– Мой необдуманный поступок покрыл меня несмываемым позором! – тем временем продолжила девушка, с каждым словом говоря все более четко и уверенно. – Я не узнала Тебя! И угрожала расправой! Как знак раскаяния – я отдаю тебе всю себя! Отныне я твоя. Твой щит и твой меч, твой голос и твоя воля. Отныне и до моей смерти! Прими меня как свою рабыню, если великодушно простишь меня… Если же нет – убей, пусть гибель станет моим искуплением!

Она чуть склонила голову и застыла в такой позе, ожидая, похоже, его решения, чем вогнала Макса в некоторый ступор.

– Позволю себе краткий ликбез. Она – умари, – порция объяснений от Хамки – именно то, что сейчас требовалось. – Этот скот мы хотели создать как прислугу, но они получились генетически корявыми. Некорректный жизненный цикл, половой дисбаланс новорожденных, крайнее скудоумие, отсутствие аналитических способностей, фанатичная преданность моему виду… Хотя последнее, конечно, достоинство. Короче, на момент Исхода умари так и не были доведены нами до приемлемого состояния. Мы решили не уничтожать имеющиеся экземпляры, поэтому просто выпустили их в лесу на поверхности планеты, рядом с лабораторией, где их выводили. Думали, сами помрут.

Его речь показалась Максу странной. Получалось, что этот хомяк – представитель какой-то весьма развитой цивилизации. Тем временем Хамки продолжал свою речь.

– Как ни странно, не померли. И больше того – изменились. Они теперь тоже не видят меня, хотя раньше такой проблемы не было. Вообще, обычно создаваемые саланганцами существа генетически стабильны, мы умеем фиксировать ДНК своих зверушек, но умари явно эволюционировали. И они, кажись, изрядно поумнели, хотя фанатичности не растеряли. Впрочем, это норма – они недоделанные, так что и стабилизацию вида не проводили, природа в свои права вступила.

– Но если она тебя не видит, то как может поклоняться? – Макс совсем запутался. – И откуда знает твое имя? Или вас всех Хамками зовут?

– Сдурел? – удивленно вскинул бровь хомяк. – У тебя что, вся Земля Максами заселена? Нет? И у меня с тезками не густо, – он снова сердито нахохлился. – И я же сказал – раньше видели. Когда мои сородичи ушли, а я в одиночестве шастал по опустевшей планете, то какое-то время кормил этих умари. Но потом я решил впасть в спячку, и мне стало обидно: я для них старался, а они меня забудут скоро. Вот и установил на выходе из лаборатории свою стереограмму с пси-надписью «Здесь был великий, добрый и щедрый Хамки». Такая стереограмма держит заряд почти вечно и любому, кто смотрит на нее, посылает в мозг сигнал с заложенной информацией. Потому и запомнили меня.

Сказанное Хамки не было ложью, но все же фиолетовый слукавил. Рассказывая Максу эту историю, он невольно вспомнил о том, как все было на самом деле. Когда он остался на планете один, то приложил много усилий, чтобы «выкинутые на улицу» умари смогли адаптироваться к жизни на Салангане. В опустевшей природе отсутствовали пищевые цепочки, куда мутанты могли бы встроиться, поэтому Хамки пришлось разбивать для их пропитания целые сады. Имея опыт работы на ферме, он умел пользоваться «булкогенераторами» – кристаллами с мощной электронной начинкой, позволяющими получать урожай от любых культур за считанные часы. Эти устройства использовались для быстрого выращивания растений и позволили саланганцу создать новую небольшую экосистему, где умари смогли развиваться.

Думая, что на этом его миссия завершена, Хамки уже собрался улетать вслед за остальными сородичами, благо судно в НОРЕ позволило бы легко догнать их, но его ждал очередной сюрприз. Метеорит, приближавшийся к планете, не повредил бы фиолетовому псионику, который мог просто закрыть себя силовым полем, но гарантированно уничтожил бы «заповедник умари». Хамки до конца не хотел вмешиваться, ведь метеорит – воля самой Вселенной, но в последний момент плюнул на все в целом и в лицо судьбе умари в частности. Взмах лапы – и огромная каменюка, резко затормозив, медленно приземлилась посреди леса – не понадобилась даже техника, Хамки и сам прекрасно владел телекинезом.

Умари же, следившие за его действиями, видевшие, как он создавал сады, как приземлил метеорит, признали его божеством и готовы были в лепешку расшибиться ради своего благодетеля. И, как ни крути, Хамки в самом деле заслужил свою божественность в их глазах. Хоть он и установил обелиск, но вряд ли бы кошколюди забыли его даже без памятника.

– Дошло? – помотав головой, чтобы прогнать воспоминания, продолжил он. – И раз ты со мной общаться можешь – логично, что Лика приняла тебя за моего посланника. Согласись, неплохую должность ты себе загреб, едва свалившись в этот мир! – закончил Хамки, вновь расплывшись в улыбке.

– То есть, она реально считает меня своим хозяином?! – переспросил Макс, отметив про себя, что вопрос про мир тоже стоит задать, пусть и чуть позже.

– Если бы твои уши были соединены с мозгом более надежно, ты бы это понял по ее первой фразе, – ухмыльнулся Хамки.

– Хомяк, ты можешь не говорить ерунды хотя бы пять минут кряду? Что мне с ней делать?!

– Я не хомяк – это раз, я серьезен, как и всегда, – это два. А что делать – сам решай. Но отмечу еще один момент: для меня практически очевидно, что телепортация была неполной, и содержимое твоей черепной коробки, вполне вероятно, переместилось отнюдь не на Саланган. Будь иначе, ты не орал бы как ошпаренный на весь лес, ведь я воспринимаю, в первую очередь, твои мысли, поскольку они направлены мне. Как и мою речь слышишь лишь ты, поскольку я направляю свои мысли тебе в сознание. И если народ умари с благоговением воспримет любое твое действие, хоть с голым задом тут канкан пляши, то другие обитатели Салангана, скорее всего, сочтут тебя опасным психом, который сам с собой общается на весьма повышенных тонах.

Макс чуть за голову не схватился. Во-первых, такой ушат дерьма на него еще ни один хомяк не выливал, а во-вторых, раньше хомяки с ним вообще не разговаривали! Тем не менее, ключевое спецназовец понял – Лика действительно готова внимать каждому его слову. Это хорошо. Хуже, что сейчас она слышала все его панические вопли, что явно не придавало новоиспеченному рабовладельцу авторитета. Подумав об этом, Макс решил в дальнейшем общаться с Хамки мысленно.

Парень хотел было уже что-то сказать, но задумался. Мог ли он вообще доверять Лике? Нужна ли она ему вообще? Что, если Хамки ошибается, и ее подобострастие – лишь притворство, и она ночью прирежет его?

Вздохнув, он еще раз посмотрел на застывшую в ожидании Лику. Он понимал, что потом, возможно, пожалеет об этом решении, но поступить иначе просто не мог. Солдат был неспособен убить сдавшегося и склонившего голову противника. Но и рабыня ему не требовалась.