Хамки – Внутри невидимых стен (страница 24)

– Что здесь происходит? – спросил он.

– Они боятся Лику, – прошипела Вельга, заметно разозленная этим фактом. – Говорят, что раз она умари – они обречены. Умоляют не брать их в рабство. Того, что Лика перебила значительную часть нападавших, они не заметили, похоже.

– Повторяю в десятый раз, глухие вы дикари, я не собираюсь вас убивать или делать рабами! – закатив глаза, произнесла Лика.

– Успокойтесь все, – приказал Макс и обратился к мужику, с которым и общались до этого девушки. – Ты староста?

– Да, господин, – ответил тот, поклонившись до пояса.

– Тогда перестань трястись, а заодно и людей своих успокой. Вам больше нечего бояться. Эту девушку-умари зовут Лика, и она рисковала жизнью, чтобы спасти вас от налетчиков. Так что будь добр вести себя с ней предельно тактично. Ты меня понял?

– Д-Да, господин… – закивал старик и начал трястись еще сильнее.

– Меня зовут Макс. Чтобы ты знал, Вельга – капитан кохронской армии, – староста сделал большие глаза и поклонился Вельге, практически согнувшись пополам. Макс тем временем мельком осмотрел остальных собравшихся. Все они были перепуганы, женщины держали на руках грудничков, дети постарше жались к материнским подолам, размазывая по щекам слезы, а мужчины стояли с угрюмым видом и следили за разговором. – Сейчас нужно собрать всех выживших, перевязать раненых и убедиться, что в округе больше нет разбойников.

– За это можно не волноваться, – хмыкнула Лика. – Судя по тому, что я смогла выпытать из налетчика, прежде чем оторвать ему голову, они напали толпой, рассчитывая просто вырезать всех способных защищаться мужчин и на какое-то время обосноваться тут. Собирались пополнить запасы еды и поразвлечься с местными женщинами, после чего снова на какое-то время залечь на дно в лесах этой страны.

– Тем лучше, – кивнул Макс и вновь повернулся к старосте. – Ладно, раз уж мы все равно вляпались в эту передрягу, сегодня мы с Ликой и Вельгой поможем вам разобрать воцарившийся тут кавардак, а утром продолжим свой путь.

Последствия нападения шайки бандитов были ужасающими. Из ста с небольшим обитателей деревни в живых осталось всего пятьдесят два человека. Лика, пройдясь по деревне, насчитала сорок три трупа нападавших.

Максу же сражение стоило двух полных магазинов патронов. Лишь благодаря этому никто из друзей не пострадал. Но боеприпасы теперь нужно было экономить с особой тщательностью – осталось всего три магазина.

Первые несколько часов друзья вместе с уцелевшими мужчинами копали могилы и хоронили погибших под надрывный плач выживших. И это оказалось куда тяжелее, чем Макс мог себе представить. Конечно, ему уже приходилось и убивать, и видеть жертв его врагов. Но, сделав свое кровавое дело, он уходил, а гуманитарные или государственные службы занимались захоронением и помощью выжившим. Сталкиваться же с людским горем столь близко ему еще не доводилось.

Закончив этот скорбный труд, они потратили оставшееся до вечера время, помогая жителям собираться в дорогу – староста принял решение уйти ближе к столице и обустроиться рядом с одной из более крупных деревень. Было необходимо забрать все ценные вещи, погрузить их в уцелевшие повозки и запрячь вурлов – тех самых печальных лошадей, которых зелирийцы используют для верховой езды и транспортировки грузов.

Хамки все это время сидел на коньке крыши одного из домов и, свесив лапы вниз, безразлично наблюдал за происходящим.

В суматохе Макс больше ни разу не видел Аншари, но это было и к лучшему – он понимал, что их пути сошлись лишь на миг, чтобы теперь разойтись уже навсегда.

– Мы готовы выступать, господин Макс, – сказал, подходя к нему, староста. – Все приготовления окончены. Еще раз благодарю вас и ваших подруг за помощь. Вы спасли нас… И мы… Собрали… Тут немного, но больше у нас нет, – он протянул парню маленький суконный мешочек, в котором, судя по звуку, находились какие-то камешки.

Макс краем глаза глянул на Лику. Ему показалось, что с момента битвы ее поясная сумка стала отвисать заметно сильнее.

– Это лишнее, – мотнул головой Макс. – На новом месте деньги явно понадобятся вам больше, чем там, куда мы направляемся.

Сбоку раздался приглушенный плач. Переведя взгляд, Макс увидел девочку лет одиннадцати, которая сидела неподалеку на обугленной колоде для колки дров и тихо плакала, уткнувшись лицом в ладони. Одета она была в длинный белый балахон, успевший посереть от грязи и сажи. Рядом с ней стояла сестра Аншари и что-то шептала на ухо, явно пытаясь подбодрить подружку.

– Иди сюда, – позвал ее Макс. Девочка послушалась, подойдя к нему и подняв глаза. – Не плачь, все будет хорошо, жить на новом месте вблизи столицы будет безопаснее.

– Э… – замялся староста. – Незадача, господин… Это Мисси, дочь обувщика. Мы ее с собой не возьмем. У него были долги, а хозяйства – шиш да маленько. Его и прирезали сегодня в числе первых. Нет у нее никого теперь.

– И что с того? – подозрительно покосился на него спецназовец.

– Ну, куда ее нам, господин? Лишний рот только будет! У нас и так у всех мал мала меньше остались, а теперь ни кола ни двора. Это брести, дом и хозяйство поднимать, поля сеять. А с малявки какой прок? Чем она поможет? А просто так ее кормить – так тут все сами теперь голодными сидеть будут, – быстро затараторил он, пытаясь оправдаться.

– И что дальше, я спрашиваю? – прорычал Макс.

– Ну, дык… Тут останется, сама дальше пусть решает, как ей быть. С нами не пущу – ныть будет да канючить, только расстройство в дорогу. И так у всех на душе кошки скребут. Сколько народу родного сегодня схоронили.

Кулак непроизвольно сжался. Ниирва, оглядываясь на Макса, подбежала к Мисси и еще быстрее зашептала что-то ей на ухо, но та только размазывала слезы по грязному лицу и мотала головой. Макс догадывался, что она ей сейчас предлагает. С такой-то сестрой…

– Ты хочешь сейчас просто бросить ее одну на этом пепелище? – повторил он.

– Не хочу, господин, – лицо старосты исказила гримаса страха, а сам он вновь затрясся. – Да никто не будет ее приживалой брать. Не то время. Пришла беда – отворяй ворота. Самим бы с голоду в пути не подохнуть. Куда ни кинь – всюду клин. Не повезло девке.

– Слушай, мужик, – прошипел Макс, едва сдерживаясь, чтобы не врезать ему. – Я вообще просто шел мимо вашей деревни и то ввязался в бойню, что тут творилась. А вы не можете ребенка своего же односельчанина приютить? Да, вам тяжело, но, черт возьми, я вообще ради вас шкурой рисковал!

Увы, по бегающим глазам старосты Макс понял – он будет юлить, извращаться, но Мисси в итоге с собой не возьмет. А если и возьмет под нажимом или угрозами – то бросит по дороге. И Макс ничего не мог с этим поделать.

Хоть и осознавая всю бесполезность этих попыток, Макс потратил еще почти час на уговоры старосты и других деревенских мужиков, но проку это не дало – все переживали за себя и уцелевших родственников, и свежеиспеченная сирота для всех была лишним балластом.

Макс сам не знал, почему его вдруг так взволновала судьба совершенно чужого, незнакомого ребенка. То ли ему было до глубины души жаль ее, то ли отцовские чувства невесть откуда проснулись, то ли просто взыграла обида, что своим поступком эти деревенщины обесценили в его глазах все усилия по их спасению. В самом деле, ему было тошно от мысли, что рисковал он собой ради нелюдей, которые всей деревней не способны прокормить сироту.

– Мы отправляемся в путь, господин, – наконец сообщил старик.

– Вы собрались идти сейчас? – удивился Макс. – Ночью?

– Да. Оставаться здесь опасно – запах крови может привлечь хищников, а если поблизости окажется охотница умари, нам вообще спасу не будет!

– Я прошу – возьмите Мисси с собой. Неужели ты не понимаешь, что одна она здесь погибнет? – прошептал Макс, глядя в землю.

– Простите, господин, но не могем, – вздохнул староста. – Самим бы не помереть с голодухи. Думаете, нас сильно ждут в других деревнях? Да мы там никому не надобны. Там таких босяков своих хватает.

Сказав это, он развернулся и пошел к ближайшей запряженной телеге. По пути махнул рукой, и вся процессия, состоящая из нескольких повозок, медленно тронулась вперед по дороге.

Ниирва, с видимым трудом сдерживая слезы, обняла подругу и, что-то прошептав ей на прощание, побежала за старостой. Чем с ним и остальными за это рассчитается Аншари? Даже думать было мерзко, хоть и вполне очевидно…

Оставшись одна, Мисси тяжело вздохнула и, опустив глаза, вернулась на ту колоду, где сидела раньше, и, уткнув лицо в перепачканные ладошки, всхлипнула. Она не заревела навзрыд, не кинулась за людьми, бросившими ее умирать. Шок это или понимание, что эти действия бессмысленны – неважно; она уже была обречена.

Толпа селян, освещаемая лишь несколькими факелами в руках бредущих пешком крестьян, постепенно отдалялась, вскоре превратившись в мерцающие вдалеке огоньки.

Макс же так и стоял, опустив руки и не зная, что сказать или сделать. Больше всего ему хотелось догнать их и посворачивать шеи этим жалким скотам, которые заставили его пожалеть о том, что он вообще взялся их спасать.

Погруженный в мрачные мысли, он даже не заметил, как к нему подошли Лика и Вельга.

– Я понимаю твои чувства, Макс, но староста прав, – вздохнула Вельга. – Они сами будут голодать, многие могут и не выжить. Никто не хочет рисковать своей жизнью ради чужого ребенка.