Халил Рафати – Я забыл умереть (страница 9)
— По почте? Нет, я сделал свою работу. Вы должны выписать чек.
Тим немного замялся, но чек был выписан, и я быстро удалился, пока не сказал лишнего.
Через пять дней Тим позвонил снова.
— Ларри хочет отполировать машину.
— Но я полировал ее на днях, — возразил я.
— Ну, он хочет еще разок. Вы не могли бы подъехать?
— Слушай, парень… Машину надо полировать три раза в год, ну, может быть, четыре. Но если он хочет еще разок, воля ваша. Выезжаю.
И я снова отполировал эту машину. Я недоумевал, потому что на ней не было ни пылинки, не то что грязи.
Когда я закончил, Тим спросил: «Мы вышлем чек по почте? Пожалуйста. Так проще для бухгалтера».
Я был очень смущен. Почему они не могут просто выписать этот проклятый чек?
Он продолжил: «Было бы здорово, если бы вы приезжали каждую неделю и полировали все машины».
«Ладно, высылайте чек по почте. Буду на следующей неделе».
Когда прислали первый чек от бухгалтерской фирмы в Беверли-Хиллз, там стояла фамилия, похожая на еврейскую. Но ни один из этих парней даже отдаленно не был похож на еврея. Эти сумасшедшие гомики помешались на полировке машин? Но чек обналичили. Остальное меня не интересовало.
Через несколько недель Тим спросил: не полирую ли я мотоциклы? Похоже, эти ребята просто спятили. Один из мотоциклов назывался «Багровая страсть», и, судя по его внешнему виду, на нем никто еще не ездил. Тим открыл гараж, и я принялся за работу. Потом пришел один человек из персонала. Он отличался от всех остальных. Было понятно, что он — не гомосексуал. Его волосы были растрепаны, изо рта торчала сигарета, он был одет в белую футболку с желтыми пятнами под мышками. Он смотрел, как я полирую, задал несколько вопросов, подошел к холодильнику и открыл его.
— Эй, парень, — сказал я. — Что ты делаешь?
Он пристально поглядел на меня.
— Мне нужна кока-кола.
— Нет, нет, извини.
— Как это? — спросил он.
— Видишь ли, — сказал я. — Я здесь работаю. Это моя территория. И я отвечаю за нее. Мне жаль, но ты не можешь взять кока-колу. Скоро у меня будет обед, и я могу захватить тебе из магазина.
Он захлопнул холодильник и посмотрел на меня еще более внимательно. У меня возникло ощущение, что он хочет подраться или что-то в этом духе. Я разозлился, потому что увидел, что он все-таки взял кока-колу. В обеденный перерыв я захватил бутылку в магазине и аккуратно восполнил недостачу.
Тим позвонил поздно вечером.
— Ларри хочет нанять тебя на полный рабочий день.
— Кто такой Ларри? — спросил я. — Парень, который присылает чеки?
— Нет, — снисходительно возразил Тим. — Для этого у нас есть бухгалтер. А это Ларри, он здесь живет и хочет, чтобы ты работал у него.
— Нет. Мне жаль, но у меня свой бизнес.
— Хорошо, а ты не можешь побыть у нас некоторое время? Наш дворецкий вернулся обратно в Шри-Ланку, и нам срочно нужен человек на его место.
— Тим, я очень занят.
— Мы будем платить тебе восемьсот долларов в неделю.
Я что-то пробормотал и положил трубку. В 1993 году восемьсот долларов в неделю были для меня целым состоянием. В итоге я согласился. Я полировал машины и делал все, что потребуется для этого Ларри, кто бы он там ни был. Через две недели после начала работы я шел через двор, и вдруг распахнулась калитка. Обычно она была заперта. Вдруг оттуда выскочила белая собачонка и побежала ко мне. Я наклонился ее погладить и, когда поднял голову вверх, увидел, что передо мной стоит Элизабет Тейлор[38].
— Привет, — сказала она.
Я лишился дара речи. Она была умопомрачительно красива и элегантна. И выглядела как произведение искусства.
Я пропищал: «Привет».
Она знала, какой эффект произвела. Элизабет усмехнулась, подозвала собачку и пошла к дому.
Я побежал обратно и разыскал Тима.
— Это дом Элизабет Тейлор?!
— Говори потише, — усмехнулся он. — Да, это ее дом.
— Почему ты не сказал раньше?
Он наморщил лоб.
— Мы думали, тебе известно. Ты не знаешь, кто такой Ларри? Ларри Фортенски?[39]
— Я из Огайо! Я не обязан знать всех!
Меня ждали большие перемены.
Я продолжал работать на Элизабет Тейлор, и вскоре поползли слухи, что я очень хорошо слежу за ее машинами и домом. Вскоре под моим началом был самолетный ангар машин Слэша из Guns N'Roses[40]. Потом я стал полировать машины Эксла Роуза в его гараже в Малибу. В 1993 году они были одной из самых крутых музыкальных групп в мире. Эксл был рок-звездой, он всегда держал дистанцию и вел себя очень высокомерно, — но я его не виню. Как я уже сказал, он был вокалистом в одной из самых крутых групп в мире, а я просто полировал его машины.
Но Слэш был другим. Я не мог отделаться от мысли, что он меня с кем-то путает, потому что он всегда относился ко мне как к желанному гостю. Он радовался моему появлению, приглашал меня в дом, предлагал поесть и выпить. И еще у него были змеи — причем не пять, и не десять, — я думаю, что их было штук сто. Я не преувеличиваю. Настоящий серпентарий и предмет его гордости. Однажды он показался мне очень взволнованным: «Заходи, покажу тебе кое-что!»
Слэш велел мне сесть. Потом прошел через комнату, открыл дверь и впустил внутрь большую кошку. Нет, это была не какая-то там «кошка» или «домашняя кошка», а «большая дикая кошка», «кошка джунглей». Зуб даю, что это был кугуар, и он шел прямо на меня. Он приготовился, прыгнул, сшиб меня двумя лапами, прижал к земле и принялся вылизывать мое лицо.
Но тут подскочил Слэш и отогнал от меня эту кошку.
— Мне не больно, друг, — сказал я.
— Нет, нет, у него такой язык… — возразил он. — Если он будет и дальше вылизывать тебе лоб, то просто сдерет кожу с черепа. Ему выдрали зубы и когти, но язык у него — будь здоров. Он просто слижет тебе лицо за двадцать секунд.
Потом меня познакомили с Джеффом Бриджесом[41]. Он жил на холме возле моего первого дома в каньоне Санта-Моника и обращался ко мне со всякими пустяковыми просьбами, например просил постричь лужайку или заменить лампочку. Он был одним из самых прекрасных, самых удивительных людей, которых я только знал. Джефф всегда хорошо относился ко мне. Он был очень добрым человеком, всегда выходил во двор и разговаривал со мной, пока я работал. Он никогда не забывал предложить мне пива, иногда мы купались в бассейне или плавали в океане. Словом, это особенный, необыкновенный, добрый и настоящий человек. Мне очень не хватало Джеффа, когда он переехал жить в Санта-Барбару.
К этому времени мои отношения с Клаудией окончательно испортились. Она поехала навестить родителей в Огайо, а перед тем как вернуться обратно, позвонила и сказала, что ее родители очень недовольны тем, что она сожительствует со мной вне законного брака. Я сказал ей, что хоть не признаю брак как таковой, но считаю, что ей лучше все-таки жить со мной, тем более что к этому времени мы уже обручились. Однако родители поставили ей условие: если она переедет к ним, они не только оплатят обучение, но покроют все ее счета и долг. Она всерьез раздумывала над их предложением.
Я разъярился.
— Иди к черту! Мы собирались пожениться!
И бросил трубку. На следующей неделе кто-то из ее родственников в Огайо нажаловался на меня. Думаю, что это была ее младшая сестричка. Когда я жил в Огайо, меня все боялись, и Клаудии никто бы и слова не сказал, но теперь, после того как я уехал, ей могли сообщить, что, встречаясь с ней, я параллельно переспал с половиной девчонок в городе. Я уверен, что доброхоты просветили ее насчет моих амурных похождений. Она вернулась в Калифорнию, не предупредив меня, — просто приехала в квартиру. Едва возникнув на пороге, Клаудиа схватила пылесос и метнула его в меня через всю комнату. Пылесос угодил мне в голову. Затем она прыгнула на меня и прижала к полу. Начала лягаться. И даже плюнула мне в лицо. Стоит ли говорить, что между нами все было кончено?
Так текла моя жизнь в «теневом секторе» экономики. Я работал на музыкантов и кинозвезд. Возможно, я должен был предвидеть такое развитие событий. Моими работодателями были состоятельные люди в Бель-Эйр, Беверли-Хиллз и Малибу. Стоит ли удивляться, когда однажды меня попросили подогнать наркоты. Это был только вопрос времени. Я не буду называть имени этого клиента, — здесь только я «ложусь на рельсы». Наверное, я был похож на парня, который может достать дурь. Этим людям было достаточно щелкнуть пальцами, чтобы получить желаемое. Итак, меня попросили, и я не отказал.
Мой друг свел меня с барыгами из округа Гумбольдта и округа Марин, я начал к ним ездить и забирать марихуану. Я покупал пятьсот граммов за четыре тысячи долларов, раскладывал их по тридцатиграммовым пакетикам и продавал один пакетик за шестьсот долларов. Это было куда легче, чем мыть машины, и к тому же увлекательнее. Я быстро разочаровался в честной работе и понял, какие выгоды мне сулит наркобизнес. Разве можно было сравнивать открывающиеся перспективы с торговлей мексиканским гашишем в Толидо? Товар был первый сорт. Отличная дурь. Но я не смог скупить всю партию. А когда я вернулся обратно в Малибу, она уже ушла.
Но я все равно сумел заработать кучу денег за короткое время.
И тут у меня созрела идея. В Огайо невозможно было достать хорошую травку. Я скупил у своих барыг все что мог, положил в грузовик и поехал обратно в Огайо, надеясь озолотиться.