Халил Рафати – Я забыл умереть (страница 37)
После игры мы поехали на вечеринку в «Стандард Отель» в центре Лос-Анджелеса. Мы сидели на крыше и смотрели на небо. Я нервничал и мямлил Бог весть что, и тут она повернулась и снова поцеловала меня. Мы сидели на этой крыше и целовались несколько часов напролет.
Глава десятая
Я по-прежнему тайком жил в пустующем крыле дома Робби, а это не очень здорово, если у тебя есть постоянная девушка. Я прокрадывался в дом после одиннадцати часов вечера и выходил в семь утра, опасаясь попадаться на глаза жене Робби. У Робби и Лори хватало проблем и без меня — Лори даже спала в домике для гостей, — и меньше всего мне хотелось создавать им новые проблемы.
Но однажды утром я проспал. Моя комната располагалась наверху, все окна были открыты. Гостиный домик Лори находился прямо напротив моей комнаты, и все окна в этом домике тоже были распахнуты. Я увидел, как она наклоняется к подоконнику и набирает номер. Мой телефон зазвонил — раздалась протяжная, гулкая мелодия.
Похоже, меня застукали. Я спрятался под подоконник и ответил на звонок.
Лори всегда говорила громко, и ее голос из гостиного домика я слышал лучше, чем по телефону. Она кричала, что уезжает с Робби в Европу, а потом — в Нью-Йорк и что ей нужен человек, который останется дома и будет за всем следить.
«Могу я на вас положиться?» — спросила она.
Я говорил очень тихим, приглушенным голосом.
— Да, разумеется.
Она заподозрила неладное.
— Я не прошу слишком многого. Вы можете отказаться. Но я буду платить.
— Нет, нет, нет, — мямлил я. Это был какой-то сюр. Она предлагала заплатить мне за то, что я делал уже год. И она ни о чем не догадывалась! Я следил за домом, пока они были в отъезде, но и когда они приезжали обратно, я тоже был тут, никуда не уезжал. Полтора года я разрывался между «Каньоном», медицинской практикой и безумной влюбленностью в Хейли. Но тут Робби и Лори разругались из-за продажи дома. Она хотела его продать, а он хотел здесь остаться. На этой почве они постоянно ссорились.
Я был уверен, что придется подыскивать новое жилье, и это было ужасно. Ведь я никогда не смогу жить бесплатно в таком роскошном поместье в Малибу. В доме площадью семь тысяч квадратных метров, с частным пляжем, двумя домиками для гостей и бассейном с морской водой. Пока Робби и Лори препирались друг с другом, меня осенило. Это был момент вдохновения, или, как любят говорить на семинарах программы «12 шагов», — откровение свыше.
Я осторожно перебил ее.
— Я могу арендовать ваш дом.
Лори запнулась, но буквально на секунду.
— Как ты собираешься платить?
— Я буду платить десять тысяч долларов в месяц.
Справедливая рыночная цена была пятнадцать тысяч, ну, может, двадцать тысяч.
— И где ты возьмешь деньги? — продолжала она.
— Деньги есть. Я могу продать все мое золото. Оно растет в цене. У меня даже больше, чем нужно. За два месяца на берегу океана я приведу ваш дом в порядок. Я покрашу его. Он будет просто замечательным. Я планирую сделать из этого дома самый лучший рехаб во всем Малибу.
Я знал, что мои шансы стремятся к нулю. Я затаил дыхание и ждал, что она ответит.
— Ладно. Только не сорить в моем доме.
— Нет, нет! Я буду следить за порядком!
Я был в полном восторге. Поднявшись наверх, я стал планировать открытие моей собственной клиники. Рехаб «Ривьера».
Я еще не успел отремонтировать и покрасить дом, как ко мне начали приезжать пациенты. К этому времени у меня было много знакомых в мире медицины, и все они знали, что я специализируюсь на трудных случаях. Я всегда выступал против идеи, что есть запущенные случаи, когда человека уже не вылечишь. Пациент должен
Мои методы были самыми нетрадиционными. Я возил пациентов на рок-концерты, в Лас-Вегас, на спа-курорты, на фестиваль «Коачелла» и на Гавайи. Однажды мы даже улетели на Багамы и плавали месяц на яхте от одного острова к другому.
Я нарушил много правил. Возможно, все подряд. У меня и моей методики было много критиков, но я не обращал на них внимания. Главное, что моя методика работала. Люди выздоравливали.
Я занимался с пациентами серфингом. Мы постились и разрабатывали трехнедельные очистительные диеты на свежевыжатых соках, сырых продуктах и клизмах. Я возил их в Санта-Монику, где выкачивают кровь, помещают ее в стеклянную бутыль, насыщают озоном, а потом кровь яркого рубинового цвета снова переливают в вены. Мы практически поселились в инфракрасной сауне и сидели на диете, которая выводит из организма тяжелые металлы. Люди думали, что мы сошли с ума, но мы с оптимизмом смотрели в будущее, выглядели все лучше, молодели с каждым днем.
Рехаб «Ривьера» стал успешным. Когда я отложил достаточно денег, я оплатил маме билет до Польши, чтобы она навестила родных, которых не видела сорок лет. Вернувшись, она вспомнила свое прошлое и подробно рассказала мне про свое детство — про войну, Казахстан и Сибирь. Мне очень хотелось, чтобы эта поездка была моим подарком маме, но ответный подарок был неизмеримо дороже. Теперь моя симпатия к ней особенно глубока, как никогда раньше. Так что спасибо тебе, мама. И я жалею, что был таким несносным сорванцом…
В известном смысле моя мечта о своем баре стала реальностью. Все начиналось с кухоньки в рехабе «Ривьера». Я готовил для своих пациентов замечательные смузи, и в итоге по утрам ко мне выстраивалась очередь в пятнадцать человек. Все хотели получить смузи. Причем некоторые из желающих даже не были моими пациентами, — это были соседи, дети, еще какие-то люди, которые, попробовав однажды смузи моего приготовления, возвращались вновь и вновь.
Впрочем, не все мои пациенты были примерными. Попадались и отъявленные упрямцы. Их приводили родители или полиция, и порой это были неисправимые упрямцы. Их истории были ужасны, — как бывший наркоман я не чувствовал себя с ними в безопасности и боялся, что ничем не смогу им помочь. Там была одна девочка, ее звали Сара, и из всех знакомых мне торчков Сара была самой сварливой. Моя жизнь меркнет в сравнении с ее жизнью.
Когда Сара прибыла в рехаб, она курила одну сигарету за другой и ела психотропные таблетки. Судя по ее внешнему виду, пора было брать лопату и зарывать ее в землю. Весь день Сара повторяла как заведенная: «Мне пофиг. Только бы вмазаться. Мне пофиг. Только бы вмазаться».
Это была ее мантра. Когда она замолкала, то являлась на кухню и начинала над нами посмеиваться.
«Вы в Малибу помешались на своих репейниках и витаминных коктейлях. Здесь все ездят на „Бентли“. Полный бред. Вы все фальшивые. К черту вас всех».
Но она мне нравилась. Я знал, что, прячась за свое демонстративное и грубое поведение, Сара гниет изнутри. И еще она скучает по своим детям. Детей у Сары забрали. Ей угрожал суд. Суд должен был решить, что с ней делать: сажать в тюрьму или снова восстановить в родительских правах? Я видел, что она разрывается на части. Она нуждалась в помощи. Ее никто не удерживал, но она оставалась у меня. И я помог ей.
Прошло полгода. Полгода она не спала по ночам, задремывая лишь под утро, без конца курила, ела джанк-фуд и сладости. Но перед ее глазами был пример остальных, и она убеждалась в хороших результатах моей методики. Однажды она вошла на кухню и увидела, как я наливаю в стакан витаминный сок из «Premier Research Laboratories».
— Что это за дерьмо? — спросила Сара.
— Это дерьмо вставляет как ничто в мире.
— Выглядит заманчиво, — сказала она.
— Знаешь, я пью сок не потому, что он хорошо выглядит или приятен на вкус. Я пью его и чувствую себя потрясающе.
Она сдалась. Героин и метамфетамин неприятны на вкус, но она употребляла и то и другое, потому что они поднимали ей настроение.
— Можно стакан?
Я был удивлен. Но сразу же взял пустой стакан и налил ей двойную порцию из разных бутылочек. Сара выпила залпом и отошла в сторону. Она вернулась через две минуты.
— Можно еще стакан?
— Нет, — отрезал я. — Категорически нельзя, черт возьми.
— Почему же? Мне очень понравилось.
— Ага. А что я пытался вбить тебе в голову месяцами?
— Нет, я серьезно, — ответила она. — Действительно улучшается настроение.
— Это только начало. Посмотрим, что ты скажешь, когда начнешь есть здоровую пищу.
— Что там еще?
— Я приготовлю тебе смузи.
И я приготовил ей смузи с молозивом, миндальным маслом, финиками, медом, пчелиной пыльцой и маточным молочком. Она высосала его, не говоря ни слова, но по выражению ее лица я понял, что ей хорошо, что все ее тело откликнулось на это лекарство.
На другой день меня разбудил стук в дверь. — Можешь мне приготовить один из этих коктейлей?
Через несколько недель она бросила курить. Через два месяца, вопреки предписаниям врачей, она перестала принимать психотропные препараты. Ее преображение можно назвать только чудом. Мы в нее влюблены — и я, и Хейли. Мы дружим и очень близки. Сегодня она живет в замечательном доме со всеми своими детьми.
Она не пьет и не употребляет почти семь лет. Сегодня она — один из моих лучших друзей, чудесная мама и дочь своих родителей, которые прошли с ней все круги ада. Родители очень любят ее, особенно ее отец Стивен. Он — мой хороший друг и наставник. Каждый январь мы вчетвером выезжаем из города и празднуем ее чудесное исцеление. Она ходит в церковь дважды в неделю, а в прошлом году она организовала первый рынок органических продуктов в своем городке.