Хафса Файзал – Охотники за пламенем (страница 2)
Страх вспыхнул в груди ярким пламенем, однако Зафира понизила голос:
– Если бы султан желал меня видеть, почтил бы письмом, а не своими собаками. Я не какой-то преступник.
Низкорослый сарасинец открыл рот, чтобы возразить столь дерзкому сравнению, но спутник его в тот же миг вытащил саблю и шагнул ближе.
– Это не просьба. – Повисла пауза. Воин осознал, что страх перед Арзом не позволит ему двигаться дальше. –
Если и славились сарасинцы чем-то, кроме варварства, так это гордостью.
Зафира прошептала Сахару нежности. Наверное, дело было в воинах или, может, в боевых лошадях, могучих и устрашающих, но верный конь вдруг отступил на шаг. Это было самое близкое расстояние, на которое за всё время Сахар приблизился к Арзу. Вот только мучения его на том не закончились. На потрескавшихся и, вероятно, бесцветных от холода губах Зафиры появилась ухмылка.
– Тогда поймайте меня.
– Тебе некуда деться.
– Ты забыл, сарасинец. Арз – мой второй дом.
Зафира, погладив гриву Сахара, взяла себя в руки и направила жеребца в лесную тьму.
И та поглотила её целиком.
Зафира пыталась, пыталась и пыталась не осознавать зловещее приветствие леса, не слышать ласкающий уши шёпот. Не обращать внимания на бурление крови. На голод в жилах.
Жуткие и тёмные деревья с острыми блестящими листьями стояли непоколебимо. Вдалеке слышался топот: сарасинцы кричали, шли по пятам. Пока под копытами Сахара хрустели лозы из хрупких ветвей, перед глазами всё сливалось в сплошное пятно.
Вопреки гнетущему страху, Сахар оставался милостиво тихим, позволяя всаднице слышать врага. Сердце в груди громко стучало. Хотя у сарасинцев и леденела кровь в жилах, они, движимые опасной гордостью, несмотря ни на что,
Вскоре лес окутала тишина. Так случается, когда лезвие вырывается из ножен; когда после воя ветров наступает умиротворение.
Всадники исчезли.
Впервые Зафира оценила устрашающую и неизмеримую причудливость Арза, смывшую с пути сарасинцев. Теперь всадники могли находиться на расстоянии лиг, и ни она, ни они никогда о том не узнали бы. Таков был Арз. Вот почему многие люди, ступившие на здешние земли, никогда более не возвращались. Они просто-напросто не могли
С востока донеслось чуть слышное шипение, отчего Сахар замер на месте. Хотя в кромешной тьме Зафира едва различала белую накидку коня, годы опыта сделали слух острее любого клинка. На просторах Арза Зафира смотрела ушами.
В тиши раздался звук шагов; температура воздуха упала ещё ниже.
– Пора домой, – пробормотала Зафира.
Сахар, вздрогнув, устремился вперёд, ведомый рукой всадницы и торопливым шёпотом в её сердце. Он был рад выбраться из проклятого леса.
Тьма отступила, и на смену ей пришли нежно-голубое небо и далёкое солнце. Ноздри Зафиры ужалил мороз, сдобренный ароматом металла с ноткой янтаря. Сердце окутала зияющая пустота.
Похоже, сарасинцам не повезло. Как давно их троица переступила границы Арза? Казалось, прошло не больше двадцати минут, но положение солнца заверяло, что с тех пор миновало не менее часа.
Зафира не хотела знать, действительно ли султан послал за ней. А если это и так, то
Там, где ранее ждали боевые кони, снег стал ровным и…
Зафира дёрнула поводья.
На фоне белых равнин стояла женщина.
Худые плечи и длинный красный наряд скрывались под громоздким серым плащом – нет, то был не серый цвет, а цвет мерцающего
Зафира могла поклясться, что секунду назад женщины на этом месте не было. Сердце в груди пустилось в галоп.
– Кто бы знал, что ты так спешно убиваешь, – шёлковым голосом протянула незнакомка.
Неужели Арз даровал голоса своим иллюзиям?
– Я не убийца. Я бежала от них, – заверила Зафира, чуть позже сообразив, что не должна реагировать на мираж. Она ведь не убивала всадников?
– Умно. – После недолгой паузы женщина улыбнулась. – Значит, ты и правда выбираешься из леса в целости и сохранности.
Пока плащ женщины развевался на ветру, тёмные глаза поглядывали в сторону деревьев со странной смесью трепета и,
Женщина, то ли реальная, то ли нет, дрогнула, а затем снова застыла.
– Арз очень похож на Шарр, ведь правда? – Незнакомка покачала головой. Каждое её движение казалось продуманным.
При упоминании Шарра в жилах Зафиры закипел страх.
– О, что за дерзость с моей стороны, – продолжала женщина. – Тебе ведь не доводилось бывать на острове.
– Кто вы?
Сцепив голые пальцы, женщина одарила Зафиру сияющим взглядом. Разве жгучий холод не касается её рук?
Зафира крепче сжала поводья.
– Скажи мне, зачем ты охотишься?
– Чтобы прокормить народ, – выпалила Зафира. Спина уже болела, а от оленя начало смердеть.
Женщина, прищёлкнув языком, слегка нахмурилась, отчего Сахар задрожал.
– Брось лукавить. Разве не каждый из нас преследует собственные цели?
Зафира, должно быть, моргнула, потому что женщина неожиданно приблизилась. Ещё один миг (несмотря на все усилия не закрывать глаза) – и незнакомка отпрянула.
– Слышишь львиный рык? Внимаешь его зову?
– На рынке есть таверна, если ищете арак, – заявила Зафира, хотя её обычной прямоте и мешало сдавленное горло.
Женщина рассмеялась, и звон её голоса успокоил порывы ветра. Картинка перед глазами помутнела; снег укрылся тенью. Чёрная мгла стала просачиваться в белый покров, потянула к лодыжкам Зафиры свои щупальца.
– О, почтенная Охотница, подобные мне женщины не нуждаются в питье.
– Как… – Слова так и прилипли к языку.
Губы женщины дрогнули в улыбке, а вместе с ними – сердце Зафиры. Ухмылка будто кричала, что незнакомка знает секреты Охотницы. И знание это предвещало опасность.
– Ты всегда находишь обратную дорогу, Зафира бинт Искандар, – продолжила женщина. Она выглядела грустной, хотя в блеске глаз таилось что-то иное. – А ведь должна потеряться, проклятое дитя.
Незнакомка повернулась, сверкнув серебряным плащом, и Зафира, должно быть, снова моргнула.
Потому что женщина исчезла.
Сердце сжалось в груди. Её имя. Эта улыбка. И вот, спустя миг, не осталось и следа от чёрных теней или серебристого плаща. Снег вновь стал чистым; когти в сознании ослабили хватку.
И тогда Сахар бросился прочь.
Вскрикнув от неожиданности, Зафира нащупала поводья, чтобы не рухнуть на снег. Сахар продолжал безумный галоп, пока они не достигли вершины склона и наконец не остановились.
Зафира, ругаясь, дёрнула поводья. Сахар с гордым фырканьем склонил голову.