Часы показывали без четверти восемь. В баре, чтобы убить час, Андрей заказал коктейль «Ковбойский» и орешки. Потягивая смешанное спиртное, почувствовал, как у него поплыла голова. Он встал, чтобы взять бутылочку воды, когда к нему с сигаретой подошла эта девушка… Оксана Патрунова, которую кто-то назвал… Алисой… А если эта Оксана-Алиса просто подошла прикурить, а эти трое прицепились к ним, чтобы запугать его по поручению шефа?.. Тогда выходит, что они военные. Станут военные убивать проститутку, при которой, в принципе, ничего лишнего сказано не было? Нет. Вообще ничего не понятно… И зачем надо было так напиваться?.. Хотя он выпил-то – тьфу – по своим меркам, и раньше попивал коктейли, но так его никогда не развозило… Ох не зря он не любил этот кабак и заходил сюда всего один или два раза, еще в бытность студентом. Даже когда по просьбе доцента Баяновича пришлось пристраивать сюда его сынка, Андрей лишь попросил об этом своего отца. Тот кому-то позвонил, тем дело и кончилось. Работает этот Баянович-младший, а может, уволился давно и пошел по творческой линии?..
Несмотря на свою музыкальную фамилию, Мартин Баянович всей душой ненавидел училище искусств, куда его определил ученый отец. Дело в том, что Яков Аркадьевич очень любил музыку и с детства мечтал пойти по стопам своего отца Аркадия Яковлевича Баяновича, отменного ресторанного скрипача. Но дед Мартина наставлял маленького Яшу на иную стезю, заставляя сына со школьной скамьи грызть гранит науки. Тем же вечером, когда Яков Аркадьевич защитил кандидатскую диссертацию, Аркадий Яковлевич поцеловал ученого сына в лоб, прилег отдохнуть и успокоился навеки. В свою очередь, доцент Баянович, твердо решивший не совершать ошибку своего отца, назвал сына Мартином и направил его по музыкальной линии.
В десять лет, когда Мартин с отличием окончил третий класс общеобразовательной школы, отец сделал сыну подарок – купил красивую папку с тисненым портретом Чайковского и записал его в детскую школу искусств на отделение фортепиано. Педагоги не отрицали в Мартине определенных музыкальных данных, но особого таланта не замечали. Дедушкин гений в нем спал дремучим сном. Но ведь истории известны случаи, когда одаренность в детях пробуждалась посредством родительской строгости. На это и уповал доцент Баянович. А потому, когда сынок его на третьем году обучения музыке сделал первую попытку завязать с ней, пообещав исправить на пятерки все четверки по русскому языку, литературе и географии в случае, если перестанет ходить в музыкалку, отец поправил на поясе брючной ремень и отрезал: «Ты у меня и так будешь круглым отличником везде!..»
Тем временем, чтобы привить музыкальную культуру малышам, преподаватели школы искусств устроили для них показательный урок – концерт старшеклассников. Мартин вошел в актовый зал, где уже кишела ребятня, и уселся в пустом заднем ряду в одиночестве. «Баянович, на передний ряд!» – приказным тоном обратилась к нему заведующая учебной частью Софья Иосифовна Овсепова, которую побаивались все, включая самого директора. Мартин, опустив голову, пересек зал и плюхнулся в первом ряду, который занимали старшеклассники. Когда все утихомирились, Софья Иосифовна объявила: «Наш концерт открывает ученица седьмого класса отделения фортепиано Оксана Патрунова. Прошу!» Из первого ряда поднялась девочка в коротенькой юбочке и направилась к роялю. Мартину бросились в глаза ее голые коленки. И в ту же секунду какой-то непонятный телячий восторг стал переполнять его ребячью душу. Она казалась ему недосягаемо-прекрасной. А как она играла! – ее руки то взмывали над клавиатурой, как крылья летящей птицы, то плавно опускались, начиная новую музыкальную фразу… Финальный аккорд поднял с места Софью Иосифовну.
–Спасибо, Оксаночка, – почему-то повернувшись к залу, строго произнесла она и зааплодировала. – В этом году Оксана оканчивает нашу школу и будет поступать в училище искусств!
Девочка поклонилась, сбежала со сцены и элегантно присела рядом с Мартином, коснувшись рукой его руки на подлокотнике кресла. Мартина как током шибануло.
–Ты что, малыш? – улыбнулась ему Оксана так дружелюбно, что у него на некоторое время перехватило дыхание и покраснели уши. – Какой смешной…
Вечером, дома, укладываясь спать, Мартин думал об этой удивительной девочке Оксане Патруновой. Всю ночь ему снились сдобные булочки. Он их ел и не мог наесться…
– Бежать тебе надо…
Андрей от неожиданности вздрогнул, оглянувшись на голос. Шура сидел, скрестив ноги, и внимательно смотрел на него.
– Засадят тебя по полной программе.
– Это кто же?
– Бабы твои.
– Бабы мои? – внутренне усмехнулся Андрей. Этот Шура точно был больным на голову. – С чего ты взял?
– Мне видение было.
– А-а… ну, тогда понятно.
– Зря смеешься. Наше прошлое определяет наше будущее. А в прошлом вокруг тебя змеиный клубок женщин. Настоящее – темно, да и жить тебе недолго…
– И сколько же?
– Ну, если останется все как есть, то неделю, может, две… Убьют тебя… так и так…
– В смысле…
– Убьют. И посадят – убьют. И отпустят – убьют.
– Слушай, хренов пророк, а не пойти ли тебе…
– Я-то уйду отсюда, и не позднее завтрашнего дня. А вот тебе бежать надо… от прошлого. – Шура опять прилег на спину и уставился в потолок. – Я это знаю от афонских монахов. На горе Афон есть монастырь, где они обитают…
– И что?
– Ничего. Я – молюсь, начинаю слышать их голоса, мысленно задаю им вопросы, они – отвечают мне… Мы все зомбированы темными силами настолько, что забыли Силу Божественного Света, из которого создан Мир… Я вижу, что ты считаешь меня душевнобольным. И я действительно сбежал из «психушки», куда меня завтра опять отправят. Но я абсолютно здоров. Мне нужны паспорт и деньги, чтобы купить билет и улететь из страны… И ты мне можешь в этом помочь.
– Я?..
– Да. В мире все взаимосвязано. Каждый наш шаг влияет на судьбы других людей. И тут очень важно не навредить…
– Не навредить – это заповедь докторов.
– Ну да, и докторов тоже… Через неделю, а то и раньше, ты выйдешь отсюда. У тебя будет несколько дней для принятия правильного решения. Я помогу тебе в этом. Но и ты помоги мне попасть на гору Афон. Я должен быть там, где Воины Света бьются с темными силами…
Андрей отвернулся. Друг Дима, после того как отслужил в армии, куда-то исчез. Отец женился и перебрался жить на квартиру к новой супруге. Бежать? Куда? В Германию к Татьяне? Он уж и не помнил, сколько времени прошло, как потерял с ней контакт?.. Да и как отсюда сбежишь? Бред какой-то…
Дома отца не было. Андрей включил телевизор и набрал номер Татьяны.
–Алло, – тихо отозвалась она.
–Танюша, это Андрей…
–Привет, Андрюша.
–Ты что такая тихая, болеешь, что ли?
–Ага, за «Спартак», – грустно пошутила она.
–Да нет же, я серьезно, в библиотеке тебя не было. Случилось что?
–Ну, если серьезно, то я скоро уезжаю с мамой в Гамбург. На лечение.
–Куда? В Гамбург? Какое еще лечение? А университет? – растерялся Андрей. – Скоро, это когда?
–Папа договорился насчет академического отпуска. Летим завтра.
Еще не успев понять, что происходит, но чувствуя неладное, он твердо произнес:
–Через час буду ждать у твоего подъезда. Спустишься? Таня, спустишься?..
–Хорошо-хорошо.
–Пока…
–Привет, – тихо произнесла Татьяна, выйдя из подъезда, и, глядя в испуганные глаза Андрея, улыбнулась: – Ты что такой взъерошенный?
–Ты куда летишь? Что за Гамбург… который в Германии… город?
–Да. В Гамбурге есть клиника Святого Георга. Возможно, меня там прооперируют.
–Аппендицит?..
–Нет, – опять улыбнулась она и, немного погрустнев, добавила: – Операция на сердце. Но, может, ее и не будет. В общем, врачи скажут. После обследования.
–Что у тебя с сердцем, Танюша? – Голос его дрогнул.
–Все потом… я тебе напишу. Оттуда. А теперь иди. Не хочу долго прощаться…
Андрей хотел поцеловать Татьяну в щечку, но она вдруг прильнула к его груди, из ее глаз покатились слезы, а теплые влажные губы нашли его…
Это было похоже на сон. Потому что в реальной жизни Андрей целовал Татьяну лишь в своих сладких мечтах. Четыре года они учились на одном курсе. Татьяна училась хорошо, «без хвостов», в отличие от Андрея не пропускала лекций и семинаров. Она казалась ему не такой, как другие, она была особенной.
Для отца и матери Татьяны – Михаила Михайловича и Анастасии Михайловны Смирновых – в недалеком прошлом городских чиновников, пребывающих ныне на заслуженном отдыхе, дочь была единственным и поздним ребенком в семье. С выходом на пенсию Михаил Михайлович завел новый порядок – один раз в год его семейство должно было проходить полный медицинский осмотр. Тут и выяснилось, что у Татьяны не все хорошо с сердцем, терапевт услышал посторонние шумы. Сняли кардиограмму, сделали ультразвуковое обследование и пришли к неутешительному выводу: у девочки порок сердца. С лечением решили не тянуть. Знакомые врачи посоветовали лететь в Германию. Пусть свое слово скажут и заграничные эскулапы…
– «Ковбойский» коктейль, стакан сухого вина и орешков загрызть, – тихим голосом заказал клиент. Невысокий худощавый мужчина, стоя перед барменом с опущенной головой, как двоечник перед учителем, достал из кармана тысячерублевую купюру и положил ее на стойку. Было начало дня, и бар был пуст. Отделанные темно-синей драпировкой стены, коричневый кафельный пол, на котором островками располагались белые кабины с обтянутыми красной кожей диванчиками и желтыми абажурами, были призваны создавать для клиентов ощущение расслабленности. Аккуратно вытащив соломинку из стакана, клиент в несколько глотков выпил половину содержимого в нем напитка и захрустел орешками.
