Ха Ян – Смертность / Fanren (страница 5)

Ан Даньли легко согласился:

– Конечно. Все, что захочешь.

– Ан Даньли.

Тихий, словно шелест деревьев, но в то же время твердый, обволакиваемый листьями голос прозвучал, мягко оседая в воздухе. Женщина мягко двинула головой, но ее голос был тверд:

– Как не стыдно? Это разгоряченное решение. Посмотри на него – он ранен. Как ты можешь?

Елянь Мао неодобрительно качнула головой. От этого тихого голоса ему действительно на мгновение стало совестно. Но он не мог позволить себе поддаваться. Вместо этого он сказал:

– Решать суду. Если он не виновен – Второй Мастер лично извиниться перед ним.

Если же нет… Стоит ли об этом и говорить?

– Мне не нужны извинения Второго Мастера.

– Тогда что же ты хочешь?

Взгляд упал на Рэн Кацзинь. Ан Даньли не мог объяснить это резко нахлынувшее чувство: холодная вода протекла сквозь его ребра бурным потоком, оставляя острые порезы на костях. Волосы на голове зашевелились, и хладные мурашки пробежали по коже. Это было странное, доселе неиспытанное чувство.

Как будто он столкнулся с чем-то неизведанным, едва объяснимым. Реальность едва заметно изменилась, и он, даже при всем желании, не мог объяснить разницу. Это было так, словно он вошел в комнату, в которой все предметы переменили места, но он забыл, как выглядела эта комната, забыл, что это за предметы, но его сознание оставило слабый след того, как это должно быть.

Эта легкая и слабая улыбка на мгновение померещилась ему чем-то страшным, и он поспешил отвернуться.Взгляд задержался на Рэн Кацзинь, и внезапно тот слегка улыбнулся.

– Не важно, – пробормотал Ан Даньли. – Поговорим, если будешь невиновен.

Под треск костра семеро собрались вместе, грея руки у огня. Будущее оставалось туманным – больше не было ничего, способное их спасти. Поодаль, на камне, сидел закованный в наручи Рэн Кацзинь.

– Ну, – Сяо Цухэ вздохнул. – Что будем делать дальше? Может, вернемся?

– Исключено, – Фань Миафао качнула веткой в костре. – Мы и так потеряли много времени. Хочешь, чтобы никого не осталось?

– И что ты предлагаешь? Только Сяо Сяоцинь был таким сильным.

Ан Даньли поднял голову:

– У нас нет выбора. Избранный мертв. Остались только мы. Мы сами победим Бессмертного.

Молчавшая до этого Мо Ляофэнь повернулась к мужчине. Он уже знал, что ничего хорошего не услышит.

– Тебя зовут Белым Тигром. Ты один из самых сильных культиваторов и отличный мечник, ты один из лучших специалистов по борьбе с нечистью, но ты не мог сравниться с Сяо Сяоцинь. Ты все еще хочешь его одолеть? Даже у тебя ничего не выйдет.

Все эти комплименты… В целом, можно было и не произносить.

Сяу Цухэ печально положил голову на колени.

– Нам нужно вернуться в орден. Рассказать им обо всем.

– Задержимся и только, – Фань Миафао качнула головой.

– А если… – Сяо Цухэ задержал дыхание. – Если заручиться поддержкой Святой сотней. С ними я смогу убить Бессмертного. И его смерть не будет напрасной.

– Кто такая «Святая сотня?»

Ан Даньли приподнял голову, смотря на Рэн Кацзинь. Мужчина, закованный в цепи, смотрел на него в ответ сквозь огонь, и мужчина небрежно ответил:

– Система защиты. Буддисты, отрекшиеся от любой силы кроме «святости». Говорят, их тела и души настолько чисты, что в их жилах течет самая настоящая махаянская кровь, – повернувшись к Сяо Цухэ, он продолжил. – Только ты не сможешь ей воспользоваться, а они не пойдут против Бессмертного.

– Это критичная ситуация, – не согласился Сяо Цухэ. – Никто не знал, что так случится. Никто даже не был к этому готов.

Фань Миафао вмешалась:

– Даже если ты упросишь, твое тело не выдержит. Оставь это им.

– Ты говоришь про Сянь'Ин?

Ан Даньли выгнул бровь:

– Что еще за Сянь'Ин?

Мао Сяофэнь двинула плечами:

– Я только слышала об этом. Говорят, несколько из Святой сотни объединят усилия. Это будут боевые монахи под проектом «Сянь'Ин». Это только слухи, но.. Возможно, это наша надежда.

– Тогда поможем им чем сможем. Мао Сяофэнь, зови птичку. Скажем им, что мы идем на помощь.

– Но это далеко.

– Ты сама сказала, что я лучший из лучших. И все здесь – настоящие герои своих кланов. Мы справимся. Даже если мы не Избранный.

Товарищи посмотрели на него. Это был взгляд, полный надежд, взгляд, полный боли и веры.

Никто из них не хотел брать на себя эту роль, никого из них не выбирали. Они были лучшими, но недостаточно. Но так случается в жизни. Герои погибают – и ты спасаешь себя сам.

Они плачут не о его смерти, они плачут по своей жизни. Они просто не хотят умирать.

Хруст веток привлек его внимание, и Рэн Кацзинь сказал:

– Я знаю, что ты здесь.

– Мх.

Из-за тени дерева вышла Елянь Мао. Тень упала на нижнюю часть ее тела, и он не сразу разглядел, что в ее руках. Девушка шагнула по направлению к нему, и мужчина едва заметно дернулся; она двинула рукой в успокаивающем жесте и села рядом с ним.

– Ты хромал, – сказала она. – Еще и ногу повредил?

– Хм, – мужчина неопределенно качнул головой. – Ерунда. Просто царапина.

– Могу посмотреть?

Он кивнул, и девушка осторожно опустила сапог и приподняла штанину. Кожу разрывал уродливый шрам, покрывающий большую часть голени, и между ними торчали вены.

– Это..

– Ерунда, – повторил он. – Просто царапина.

Девушка неодобрительно взглянула на него:

– Сначала это просто царапина, а потом люди теряют ноги. Никто не следит за своим здоровьем, а потом жалуется, что не может ходить. Хочешь также?

Рэн Кацзинь слегка улыбнулся:

– Не стоит беспокоиться из-за такой мелочи. Нужно просто заменить, вот и все.

Елянь Мао тяжело вздохнула и сердито затягивала бинты:

– Ты дурак. Такие вещи просто не заживают. Как самочувствие?

Рэн Кацзинь ничего на это не ответил. В ночной тишине он слышал шелест и трение бинтов, движения девушки. Затем он внезапно спросил:

– Почему лекарь?

На мгновение руки остановились; Елянь Мао отвела взгляд, прежде чем поднять на него:

– По той же, почему ты – воин, – руки обматывали ленту бинта вокруг чужой ноги. – Это как предназначение. В один момент эта мысль поселяется у тебя в голове и больше не уходит.

Рэн Кацзинь сказал: