Гюнтер Продель – Плата за молчание (страница 66)
Утаенные излишки различными контрабандными путями доставляются в Италию. В этом участвуют экипажи самолетов ближневосточных линий, а равным образом рыбацкие лодки и частные яхты. Однако основным транспортным средством, как и в давние времена, остаются верблюды. Бесчисленные караваны перевозят опиум с плантаций в порты. Хотя ООН разместила в пустыне моторизованные полицейские посты, перехватить такой караван почти никогда не удается. Погонщики верблюдов знают каждый окольный путь, каждую тропку, каждую пещеру в горах. Караван, как правило, состоит из двадцати - тридцати верблюдов с грузом ни к чему не обязывающих товаров, вроде шелка, кофе, чая. Лишь два-три светло-серых верблюда, так называемых бегуна, везут наркотики. Перед выступлением каравана их дают этим верблюдам в водонепроницаемых пакетиках вместе с пищей. Когда караван приходит на место назначения, верблюдов забивают и из их желудков достают надежно спрятанный наркотик. Выгода от его продажи с лихвой покрывает расходы и позволяет купить новых верблюдов.
Таким путем урожай с опиумных и гашишных полей почти без потерь достигает средиземноморских портов, откуда люди Лучано переправляют его дальше: во Францию, в Западную Германию, а больше всего - в Соединенные Штаты.
Чарлз Сирагуза и сотрудники контрольной комиссии ООН отлично осведомлены об этом и отнюдь не являются безучастными наблюдателями. И все же проводимые ими акции всякий раз заканчиваются неудачей.
Примером может служить задержание итальянских посредников Онея и Леани осенью 1959 года. Они везли из Ирана героин на сумму 45 000 долларов, рассчитывая переправить его через Ниццу и Марсель в Нью-Йорк на американском океанском лайнере «Индепенденс». Сирагуза через своих информаторов узнал, что в начале сентября итальянская частная яхта «Марфа» доставит в Ниццу героин. Продажа наркотика должна была состояться в номере 333 отеля «Рул», где уже заранее поселились покупатели - американцы Молроу и Беккер. При передаче героина должен был быть назван пароль: «В баре вас ожидает Джонни» - на что следовал отзыв: «Спасибо, мы уже беседовали с Джонни».
Под тем предлогом, будто их паспорта не в порядке, Сирагуза велел задержать Молроу и Беккера. Роли их взяли на себя два агента ФБР, снабженные 45 000 долларов, которые они должны были показать продавцам, чтобы у тех не возникло никаких подозрений. Сирагуза знал, что не в обычаях торговцев наркотиками сразу передавать весь товар. Посредники будут приносить героин частями, по два килограмма, упакованным в сигаретные блоки, и так же, частями, получать деньги. Чтобы иметь возможность в любой момент вмешаться, Сирагу-за с четырьмя другими агентами ФБР обосновался в соседнем номере отеля и установил здесь аппарат для подслушивания. Продавцов предполагалось задержать по окончании сделки.
Во избежание непредвиденных случайностей Сирагуза направил агентов и в порт: если бы дело с передачей наркотика в отеле почему-либо сорвалось, они должны были захватить яхту «Марфа».
Итак, все, казалось, было предусмотрено, план разработан до тонкостей. 4 сентября «Марфа», как и ожидалось, прибыла в Ниццу. По окончании таможенных формальностей, которые по указанию ФБР французские портовые чиновники провели поверхностно, оба торговца наркотиками, Оней и Леани, вместе с другими матросами сошли на берег. Они были в такой же матросской форме и с такими же, как у всех, свертками в руках. Находившиеся в порту агенты ФБР сразу узнали их по фотографиям и легко могли задержать, если бы не категорическое запрещение Сирагузы. Он не верил, что Оней и Леани просто захватят наркотики с собой; конечно же у них должен был быть более надежный способ переправить его на берег. Впрочем, их методы не интересовали Сирагузу. Он ждал только, чтобы пакетики с героином появились в отеле «Рул».
Но, несмотря на то что для встречи торговцев наркотиками все было подготовлено, превосходный план сорвался. Сирагуза в номере 334 напрасно приникал ухом к подслушивающему устройству. До его слуха не долетело ни слова. С четверть часа он еще надеялся, что дело в какой-то технической неисправности, но затем, охваченный недобрым предчувствием, ворвался со своими сотрудниками в номер 333. Оба агента ФБР, которые должны были изображать покупателей героина, лежали связанные и оглушенные на дорогом ковре. Оней и Леани бесследно исчезли, как и 45 000 долларов, которыми были снабжены агенты. Хотя Сирагуза немедленно приказал тщательно обыскать яхту «Марфа», все усилия его сотрудников остались бесплодными. Агенты ФБР буквально перевернули яхту вверх дном, облазили ее всю, заглянули во все щели, чуть ли не разобрали судно по частям, но следов наркотика так и не нашли. Капитан и команда с невинными лицами наблюдали за их тщетными поисками.
Агенты ФБР ничего не нашли и не могли ничего найти, потому что весь незаконный фрахт еще накануне ночью в трех милях от берега был перегружен на катер, который и доставил его в Марсель. Яхта была заблаговременно по радио предупреждена о действиях ФБР. Чарлз Сирагуза узнал об этом только три дня спустя, когда французская береговая радиостанция Интерпола с трудом расшифровала перехваченную радиограмму.
Кому было известно о действиях Сирагузы? Только нескольким его подчиненным да начальству в Вашингтоне, которому он перед операцией должен был доложить о ней по телефону. В своих сотрудниках Сирагуза не сомневался. Он знал, что может полностью на них положиться и что на предательство ни один не способен. Значит, торговцы наркотиками получили предупреждение из центрального штаба ФБР в Вашингтоне. Сирагуза еще раз убедился, что высшие правительственные органы теснейшим образом связаны с миром гангстеров. Он без труда выяснил, кто непосредственно подал сигнал яхте «Марфа» и руководил выгрузкой героина. В Неаполе, на самом берегу, стояла белая вилла Лукки Лучано, на крыше которой высилась антенна коротковолнового передатчика.
Сирагуза, однако, не сдался. Он знал, что пакеты с героином должны быть доставлены в Нью-Йорк на океанском лайнере «Индепенденс». Связавшись по телефону с Марселем, он выяснил, когда вышел «Индепенденс» и когда он ожидается в Нью-Йорке. Этих сведений было, однако, недостаточно. На лайнере типа «Индепенденс» имеется тысяча возможностей спрятать что угодно. К тому же в тот момент корабль находился в Атлантическом океане, то есть далеко за пределами досягаемости. А в Нью-Йорке его должны были разгружать портовые рабочие, принадлежащие к контролируемому гангстерским синдикатом профсоюзу.
Только случай помог Сирагузе снова напасть на след торговцев наркотиками. Повинен в этом был пастор О'Коннор, которому надлежало заботиться о спасении душ иммигрантов, но который все же не мог отказать себе в удовольствии регулярно посещать студию «девушек-картинок».
Такие студии являются частными предприятиями, позволяющими в любых позах фотографировать голых девушек. Модели поставляет владелец студии. От посетителя требуется только уплатить пять долларов за вход и иметь при себе фотоаппарат. В Нью-Йорке подобные студии существуют вполне легально и даже дают объявления в газетах. Судя по этим объявлениям, в одном только Манхэттене их должно быть около сотни.
Два-три раза в неделю, сменив свою черную рясу на неброский фланелевый костюм, пастор О'Коннор посещал «секс-студию» на 51-й улице.
Нелегко было бы Чарлзу Сирагузе вновь уцепиться за оборвавшийся след, если бы однажды при посещении студии О'Коннор не попался на глаза лейтенанту Пауэр-су из отдела по борьбе с контрабандой при нью-йоркской портовой полиции. Духовный пастырь прибывающих в Америку иммигрантов давно был знаком лейтенанту, и тот узнал его, несмотря на фланелевый костюм. Сначала то обстоятельство, что служитель церкви находит удовольствие в такого рода плотских утехах, только шокировало Пауэрса, но затем в нем заговорила профессиональная подозрительность.
Пастор О'Коннор, размышлял лейтенант, в качестве духовного лица поднимается на каждое прибывающее в Нью-Йорк пассажирское судно и затем покидает его, не подвергаясь обычному таможенному и полицейскому контролю. На маленьком баркасе, принадлежавшем иммигрантским властям, он каждый день беспрепятственно разъезжает по заливу, и никому даже в голову не приходит подозревать его в чем-либо недозволенном. Да и кто осмелился бы усомниться в порядочности служителя божия? Однако посещение О'Коннором столь сомнительного места, как этакая студия, доказывает, что он, несмотря на свой духовный сан, способен прельщаться и греховными радостями. Так не поддался ли он и другим соблазнам? Разве исключено, что он злоупотребляет доверием властей для различного рода контрабандных махинаций?
Придя к такому выводу, делающему честь его сообразительности, лейтенант Пауэре доложил свои соображения начальству. С этого часа за пастором было установлено наблюдение, и 16 сентября 1959 года справедливость умозаключения Пауэрса подтвердилась.
На борту океанского лайнера «Индепенденс» пастор О'Коннор обратился с приветственным словом к 75 иммигрантам из Италии и призвал их во всех делах следовать заповедям господним. В благодарность один из прибывших передал пастору деревянную фигуру апостола Павла, несколько раз подчеркнув, что собственноручно вырезал ее специально для подарка.