Гюнтер Продель – Плата за молчание (страница 13)
УБИЙЦА НА БОРТУ
«…SOS… SOS… «Moppo Касл»… огонь на борту… необходима срочная помощь… сообщаю координаты… SOS… SOS… SOS…»
Трижды прозвучал в эфире 8 сентября 1934 года сигнал бедствия. Радисты береговой станции в Такертоне, пассажирского судна «Монарх Бермуд» и, грузового транспорта «Андреа Лукенбах» приняли его в 3 часа 21 минуту и тут же запросили «Морро Касл» о подробностях. Но ответа так и не получили, в наушниках не было слышно ничего, кроме потрескивания. Передатчик на гибнущем судне, видимо, вышел из строя.
По прошествии двух-трех минут береговая радиостанция стала передавать сигналы тревоги. «Монарх Бермуд» и «Андреа Лукенбах», ориентируясь по навигационным приборам, двинулись к пункту, указанному по радио. Однако надежды успеть не было. Уже двадцать часов на море свирепствовал ураган, и суда еле продвигались вперед, хотя машины работали на полную мощность.
Как ни быстро крутились колеса турбин, телеграфные аппараты еще быстрее разносили по всему миру весть о катастрофе на море. Спасательные суда еще даже не обнаружили «Морро Касл», а вся Америка уже знала, что крупнейший, современнейший и роскошнейший пассажирский пароход Соединенных Штатов длиной 156 метров, водоизмещением 11 250 брутто-регистровых тонн, стоивший 5 миллионов долларов, охвачен пламенем и всего в нескольких милях от берега терпит бедствие в Атлантическом океане. Утром газеты и радиостанции в специальных выпусках сообщили читателям и слушателям о размерах катастрофы: 318 пассажиров в опасности!
Газеты в передовых статьях уже ставили вопрос: как могло случиться, что на таком судне - ультрасовременном, оборудованном всеми необходимыми средствами, обеспечивающими безопасность, вообще возник пожар? Почему так поздно и всего несколько раз был подан сигнал SOS? Какие события на борту «Морро Касл» могли вызвать подобное бедствие?
Эти вопросы стали возникать еще тогда, когда о несчастье не было ничего известно, кроме принятого с парохода радиосигнала. Для радиостанций и газетных концернов происшедшее прежде всего явилось поводом поднять прибыльную шумиху. Между тем спасательные работы, которые могли бы уменьшить число жертв, велись с позорной безответственностью.
Но как ни фантазировали газетные репортеры, высказывая всевозможные предположения и догадки, они не могли даже представить себе, в чем истинные причины этого кораблекрушения, крупнейшего со времени гибели «Титаника».
Серым, хмурым и пасмурным было утро 8 сентября 1934 года на побережье Нью-Джерси. Осень началась необычно рано редкими по силе бурями. На морских курортах сезон закончился уже в последние дни августа. Отели, пансионы, элегантные рестораны и бары словно вымерли. Только в расположенном в 75 милях южнее Нью-Йорка Асбери-Парке, штат Нью-Джерси, царило оживление, какого не было в течение всего лета. Улицы были запружены машинами с нью-йоркскими номерами, гостиницы переполнены, а на приморском бульваре толпились десятки тысяч людей. Они стояли вплотную друг к другу, часами глядя в подзорные трубы и бинокли на бушующее море, хотя прибой то и дело ударял о каменную набережную, окатывая любопытных фонтанами воды. Никакое ненастье не могло заставить их отказаться от зрелища самой грандиозной из всех известных американскому флоту катастрофы.
Репортеры в специально нанятых газетными концернами самолетах первыми обнаружили в бушующем океане догоравшие обломки корабля и, словно коршуны, кружились над ними, делая снимки для экстренных выпусков. На обратном пути они торопливо строчили свои сообщения, красноречиво описывая раскаленный стальной остов судна и отчаянную борьбу спасателей. Америка во всех подробностях узнала о гибели корабля, всего две недели назад отправившегося в свое первое плавание на Багамы с 318 американскими богачами на борту. От репортеров же в Нью-Йорке стало известно, что обломки корабля вечером прибьет к берегу в районе Асбери-Парка.
Падкие на сенсации бездельники из высшего общества немедленно помчались на автомобилях в Асбери-Парк, чтобы стать свидетелями трагедии. Длинные караваны машин, точно паломники в Мекку, стягивались в маленький, уже покинутый туристами морской курорт. Сторонний наблюдатель, не знавший о несчастье, привлекшем сюда всех этих людей, решил бы, что в Асбери-Парке ожидается грандиозное празднество.
22 года спустя, когда итальянский роскошный пароход «Андреа Дорна», столкнувшись в тумане со шведским пассажирским судном «Стокгольм», затонул неподалеку от Нью-Йорка, снобам не пришлось уже тащиться в своих машинах на место катастрофы. В 1956 году телевизионная техника позволила им стать очевидцами кораблекрушения, сидя дома у голубых экранов.
Как и предсказали дотошные репортеры, останки «Морро Касл» были прибиты непосредственно к каменной набережной Асбери-Парка. То, что за этим последовало, представляется почти невероятным. Корпус корабля еще продолжал дымиться, а на набережной уже появился мэр Асбери-Парка во главе отряда полицейских и установил щит с объявлением:
«Эти обломки кораблекрушения 8 сентября 1934 года конфискованы мэром курорта Асбери-Парка на пользу и благо городской общины. Вход лишь с разрешения мэра и при наличии входного билета стоимостью пять долларов».
Этот официальный акт был не единственным и далеко не самым худшим из всех предприятий, затеянных с целью нажиться на несчастье, случившемся с «Морро Касл». Более двух лет остов погибшего корабля простоял у набережной Асбери-Парка, привлекая тысячи туристов в малопопулярный дотоле курортный городок. И поныне некоторые из тамошних жителей мечтают о втором таком же доходном кораблекрушении.
Прежде чем туристам было дозволено за пять долларов осмотреть погибшее судно, на нем появилась комиссия морского ведомства с целью расследовать причины катастрофы. Впрочем, члены комиссии - три человека - пробыли здесь недолго: разгуливать в густом дыму по раскаленному докрасна металлическому корпусу было бы равносильно самоубийству.
Пришлось отступить и агентам страховых обществ. В первое путешествие на борту «Морро Касл» отправились члены богатейших семей Америки, и страховые компании уже подсчитывали, какие огромные убытки придется им возместить. Одни только драгоценности представительниц высшего общества стоили миллионы. Можно было, конечно, надеяться, что часть этих драгоценностей осталась в несгораемых стенных шкафах роскошных кают. Однако, как уже говорилось, агенты страховых компаний были вынуждены повернуть назад. Даже ни перед чем не останавливающиеся репортеры, привыкшие ради сенсации рисковать головой, и те отступили.
И все же вечером того же 8 сентября один человек побывал на дымящемся остове «Морро Касл». Никем не узнанный, он в асбестовом костюме и противогазе провел здесь около часа, после чего вновь появился на трапе, тяжело спрыгнул на набережную и скрылся в толпе.
На другой день в газетах были напечатаны его фотографии, но кто был этот человек в противогазе и что он делал на судне, так и осталось неизвестным. Высказывались предположения, что это агент ФБР, или одной из страховых компаний, или какой-нибудь особенно изобретательный репортер.
9 сентября принесло новую жуткую весть. К берегу у Асбери-Парка прибило два трупа: молодого человека в форме простого матроса и другого, постарше, в белом офицерском кителе. Трупы были доставлены в морг и подвергнуты медицинскому освидетельствованию. Офицер, как было установлено, утонул, но матрос был застрелен: в затылке его зияли две раны. Вскрытие обнаружило и две пистолетные пули. А в кармане у офицера оказался пистолет с точно такими же пулями, причем в магазине недоставало двух патронов.
В задачу полиции Асбери-Парка не входило выяснение причин пожара. Этим занималось морское ведомство в Нью-Йорке, и потому местные полицейские органы ограничились составлением протокола, который и переслали в Нью-Йорк. Туда, однако, в эти дни поступали целые груды протоколов и актов, относящихся к кораблекрушению, так что вначале протокол из Асбери-Парка потонул в общей куче бумаг и на него не обратили внимания.
В первые дни после катастрофы важнейшей задачей морского ведомства было опознание найденных трупов и составление списков пассажиров и членов команды, спасенных другими судами или добравшихся до берега в шлюпках. Так были уточнены размеры катастрофы: из 318 пассажиров погибли 134, преимущественно женщины и дети. Потери среди экипажа были несравненно меньше: из 108 человек погибли только шестеро. Остальные сумели своевременно обеспечить себе места в немногих сохранившихся спасательных шлюпках.
Следующий пример особенно ярко иллюстрирует позорное поведение команды: единственная оснащенная мотором спасательная шлюпка, рассчитанная по меньшей мере на пятьдесят пассажиров, достигла берега, имея на борту только шесть человек. Это были старший инженер «Морро Касл» Эббот, мексиканский «оловянный король» Доррес с супругой и дочерью и двое матросов, управлявших шлюпкой. Некоторые спасшиеся пассажиры рассказывали потом, что тех, кто пытался ухватиться за борт шлюпки, Эббот багром сталкивал обратно в море. Шлюпка причалила в полумиле к северу от Асбери-Парка в семь часов утра, то есть меньше чем через четыре часа после того, как был принят последний сигнал SOS, поданный радистом «Морро Касл». Старший инженер Эббот сошел на берег в том самом белом парадном мундире, в котором присутствовал накануне на балу в салоне «Морро Касл».