Если бы принял я рабство, никогда бы я зависти этой
К вам не питал и среди людей бы прижился.
Если бы к судьбам людским не был я сердцем прикован,
Век обреченным любить, я остался бы с вами навеки!
Адельберт фон Шамиссо
Взыскующим истины. Сонет
Несправедливость, ложь со всех сторон,
Хула, измены, подлости потоки.
На правду нападают лжепророки,
И негодяй в святые возведен.
Но не навеки сумерки времен:
Опять забьют живительные соки,
И Человек в начертанные сроки
Положит миру праведный закон.
Подобье от смоковницы возьмите —
С листвой приходит лето в свой черед:
На молодые ветви поглядите!
Где разум твой, изверившийся род?
Листва прозябла, и светло в зените,
А ты не веришь в солнечный восход!
Райнер Мария Рильке
«Я так боюсь человеческих слов…»
Я так боюсь человеческих слов,
в них кажется все настолько простым:
вот это дом, а вот это дым,
таков исток, а конец таков.
Мне страшен опустошенный слог,
где выше смысла — звука игра.
Не диво людям любая гора,
превыше бога — порог и прок.
И я твержу: не творите бед.
Вещают вещи мудрым в ответ.
Но их заденет пустой пересуд —
вещи замкнут уста и умрут.
Из «Ранних стихотворений»
Мы так хотим, чтобы страх исчез,
друг друга зовем из тьмы,
и каждое слово, как будто лес,
где заблудились мы.
Вольны мы, но ветра любой порыв
нас теснит и влечет,
и путь наш неровен и боязлив,
как зелени ранний всход.
Гюнтер Грасс
Доля пророков
Когда саранча напала на город,
не стало в домах молока и не вышли газеты.
Тогда отворили тюрьмы и дали волю пророкам.
И на улицы вышли 3800 пророков.
Им дали волю пророчить и до отвала питаться
серой прыгучей массой, ставшей нашей бедой.
Как и следовало ожидать —
появилось опять молоко, вышли газеты,
пророков вернули в тюрьмы.
Детская песенка
Кто смеялся, что за смех?
Он высмеивает всех!
Точно выяснить не грех —
по какой причине смех.
Кто здесь плакал, что за плач?
И куда смотрел палач?
Если жизнь полна удач,
по какой причине плач?
Кто молчит? Бубнит под нос?
На молчащего — донос! 
