Гвен Купер – Правила счастья кота Гомера. Трогательные приключения слепого кота и его хозяйки (страница 22)

— Слушай, а он куда сообразительнее, чем тот кот, что у Сьюзан, — кивала она головой в ту сторону, где, должно быть, проживала эта самая котолюбивая Сьюзан. — У той вроде и кот, но кот, да не тот!

— Мы с отцом тут подумали, что если с тобой что-нибудь случится и ты больше не сможешь присматривать за своими кошками, то мы возьмем на себя заботу о Гомере, — как-то за воскресным завтраком ни с того ни с сего заявила мне мама.

Я озадаченно нахмурилась:

— Что со мной может случиться?

— Ну, не знаю, — ответила мама, намазывая хлеб маслом. — Я просто говорю, что если, не дай бог, что-нибудь произойдет…

— Произойдет «что-нибудь» что? — повторила я, пытаясь представить себе то несчастье, что, по мнению мамы, может на меня обрушиться.

Но, скорее всего, она имела в виду другое: например, как много мороки у меня с этим Гомером. На свой родительский манер они хотели избавить меня от непосильной, как им казалось, ноши и открывали благородный путь к отступлению. В детстве, бывало, они могли накричать или «гавкнуть» на меня по непонятной причине. Но теперь, полагаю, это происходило потому, что порою люди склонны негодовать на того, кому на самом деле желают всего самого лучшего. Наше негодование при этом прямо пропорционально тому, насколько нам важно сделать этого человека счастливым. Дальше идет только опустошенность, когда все усилия были напрасны и, вместо того чтобы сделать человека счастливее, вы теряете его навсегда.

Гомер и Кейси сидели рядком у обеденного стола, оба — само внимание. Напустив безразличный вид, чтобы никто не заподозрил их в попрошайничестве, они тем не менее не теряли надежды на то, что им что-нибудь да перепадет со стола.

Бывали минуты, когда в сердцах я могла обозвать Гомера «несчастьем, свалившимся на мою голову». Но в глубине моего сердца я всегда знала, что он мой нежданный подарок судьбы. Ведь что такое несчастье? То, чего ты обязательно постарался бы избежать, имей возможность отмотать время назад. А нежданный подарок? То, что ты даже представить себе не можешь. Что-то настолько нужное и важное, что смысл его доходит до тебя только во время оно.

Похоже, я была не единственной, кто так думал.

— Извини, мам, — я стянула со стола первую попавшуюся страницу воскресной газеты, — но вам с отцом придется обзавестись собственным котом.

Мама скорчила мину.

— Если бы это было так просто…

Глава 11. Свой угол

…Это в лоне богов всемогущих сокрыто, Кто из ахейцев царем на Итаке окажется нашей. Всё же, что здесь, то твое, и в дому своем сам ты хозяин.

Пусть несколькими годами позже, чем до Нью-Йорка или Сан-Франциско, интернет-революция докатилась и до Майами. Рынок вакансий всколыхнулся. Новоиспеченные компании с каким-то неограниченным бюджетом одна за другой разворачивались в старинных офисных зданиях «Деко» в Саут-Бич. Всем требовался персонал. Большинство из этих компаний не успевало даже комплектоваться по мере своего роста. Они брали людей, способных, по чьему-то остроумному выражению, «быстро менять шляпы».

Одна их таких компаний, к примеру, искала человека на должность начальника отдела событийного маркетинга, который мог бы организовывать широкомасштабные корпоративные мероприятия, коктейльные вечеринки и профессиональные презентации. Поскольку в компании не было пресс-секретаря, то было бы неплохо, если бы этот же кандидат имел связи с местными СМИ на случай, если понадобится быстро подключить их к делу. Кроме того, компания нуждалась в штатном копирайтере, поэтому приветствовала кандидата со степенью в английской филологии или журналистике. А еще одним из приоритетов компании был сайт, содержащий информацию о значимых общественных событиях, включая волонтерство. По этой причине кандидаты, вращающиеся в орбите неприбыльных организаций, получали определенные преимущества.

— Они и сами понимают, что требуют немало, — сообщил мне приятель, принесший весть о вакансии, — но готовы за это платить.

Той ночью, сидя за компьютером и обновляя свое резюме, из-за дрожи в руках я едва попадала по клавишам. А вдруг не успею, вдруг не подойду? Успела. Подошла.

К тому времени я жила у родителей без малого два года. То были годы, потраченные на, казалось бы, бесплодную борьбу за самостоятельность. Наконец-то у меня появилась работа, позволявшая не только платить по счетам, но и снять собственное жилье.

Следующую пару месяцев я пахала как одержимая. В редкую свободную минуту в моих руках тут же оказывался каталог недвижимости. Я изучала его очень придирчиво, смакуя каждую деталь, как тот больной, обреченный на постельный режим, у которого под подушкой остался один-единственный порнографический журнал.

Никогда еще я не жила одна. После колледжа мы съехались с Джорджем. После Джорджа я переехала к Мелиссе. Затем вернулась к родителям. И вот теперь каждое краткое описание квартиры из четырех строк представлялось мне окном в глянцевый и манящий мир новой жизни. Подумать только, я могла оказаться преуспевающим квартиросъемщиком, следящим за модой. Поселюсь в элегантном высотном здании на Брикелл-авеню с видом на океан. И чего там только ни будет, включая привратника и консьержа. А еще можно въехать в переделанный гостиный двор среди старинных особняков на Пайн-три-драйв. Поднявшись на этаж в стиле палаццо по винтовой лестнице, я окуналась бы в подлинно богемную атмосферу. Или еще вариант: прельститься самыми новыми архитектурными тенденциями. Последний тренд здесь — стильный коттедж с садиком в быстро растущем Дизайн-дистрикте. Можно было освоиться и в интерьере ар-деко в обещающем французскую элегантность дуплексе — двухквартирном блоке в старом здании.

В голове моей мелькали разные цифры, но для себя я установила вилку. Разбрасываться деньгами, даже если теперь я могла себе это позволить, не хотелось. Кто знает, что ждет впереди? Снова вернуться к родителям из-за финансовой несостоятельности было совсем несмешно.

Но, кроме финансовых, меня волновали и другие расчеты. Жить на первом этаже с собственным садом, как предлагал Дизайн-дистрикт, мне, как одинокой женщине, представлялось небезопасным. Да и Гомер — с него станется — в любой момент мог выскочить с разбега прямо на улицу. Винтовая лестница грозила оказаться слишком высокой ценой за приобщение к богеме. Заигравшись, слепой кот с легкостью мог попасть в зазор между железными ступеньками и, не успев опомниться, оказаться далеко внизу. Балкон в многоэтажке на Брикелл и вовсе был смертельной котоловкой. Пролетев сквозь балконную дверь, Гомер мог тут же оказаться по ту сторону перил.

В конце концов мой выбор пал на светлую просторную односпальную квартиру на двенадцатом этаже огромного жилого комплекса в стиле Гаргантюа (если таковой существует) на Саут-Бич-Уэст-авеню. Она не обещала никакой особой атмосферы и не отражала ни моего характера, ни наклонностей. Зато укладывалась в обозначенную мною вилку аккурат посредине. К достоинствам этой квартиры следовало отнести и кладовки — так что было где развернуться. Ванная оказалась вместительной, и туда входили ящики с песком. С относительно безопасного балкона открывались захватывающие виды на залив Бискейн на западе и океан на востоке.

Балкон меня немного смущал. С одной стороны, жить в Южной Флориде и не дышать ее целебным морским воздухом — все равно что не дышать вообще. А с другой — есть Гомер. Балконы или патио, кроме цокольных этажей, были везде. Чем хорош был именно этот — тем, что сразу за раздвижной стеклянной дверью стояла дополнительная складная ширма. Раздвижная дверь уже сама по себе была куда лучшей мерой безопасности, чем дверь на петлях, поскольку ее дольше было открывать. Это позволяло выиграть дополнительные секунды, если Гомер вдруг вознамерится бросить вызов смерти, сиганув с двенадцатого этажа. Но даже если бы он прорвался сквозь первый оборонительный заслон, дальше его ожидала глухая ширма, открыть которую могла лишь я сама.

Квартира сдавалась без мебели. Я обставляла ее почти с нуля, благо даже перевозить мне было особо нечего. Одежда, книги, маленькая коробка сиди, пылящихся тут и там, — я давно уже вышла из того возраста, когда музыку хочется врубить себе на радость, а родителям на гадость. Подбирать собственную мебель оказалось ни с чем не сравнимым удовольствием.

Как и в случае с квартирой, я в первую очередь думала о кошках. Они, конечно, прилежно использовали свои когтеточки. Но поскольку Гомер норовил не столько запрыгивать на высокую мебель, сколько вскарабкиваться на нее, коготки его неминуемо оставляли бы следы на обивке. Так что о кожаном диване не могло быть и речи, на нем оставалось бы слишком много зацепок, залатать которые было ничем нельзя. Отпал и матерчатый диван, обитый легкой тканью: он был столь же красив, сколь и непрактичен. В конце концов я остановилась на мягком уголке, обитом красным бархатом. С одной стороны, это был, как говорят французы, немного risqué с намеком на «интим». (Молодые люди, которых я собиралась заманить в гости, должны были это оценить.) С другой стороны, материал оказался на удивление прочным и устойчивым к «царапкам».

Узнав, что меня так волнует «царапоустойчивость» мягкой мебели, один мой приятель посоветовал удалить Гомеру коготки. Но я даже и думать о таком не могла. Я вообще была противницей стрижки коготков, а уж о том, чтобы так поступить с Гомером, не могло быть и речи. Коготки для него были частью уверенности в себе. Может, он и лазил-то с таким спокойствием, потому что не видел, что может упасть. А может, понимал, что всегда пустит когти в дело и за что-нибудь зацепится. В этом он напоминал альпиниста, поднимавшегося в гору со страховкой.