Густав Майринк – Том 3. Ангел Западного окна (страница 45)
— Шар из склепа святого Дунстана! — запинаясь, прошептал я.
Липотин по-мефистофельски усмехнулся.
— Вам померещилось, почтеннейший. Видимо, с шарами у вас связаны неприятные ассоциации. Признайтесь, в последнее время не отходили от бильярдного стола и крупно проигрались!Или при баллотировке в какой-нибудь клуб вам недостало одного-единственного шара. Ну ничего, такой достойный джентльмен, как вы, может рассчитывать на куда более из бранный круг.
С этими словами он сунул шар в карман и, всем своим видом давая понять, что тема исчерпана, рассеянно осмотрелся.
— Извините, — сказал я, сбитый с толку, — есть некоторые обстоятельства... обстоятельства... дайте же мне этот шар: он меня в самом деле интересует.
Однако Липотин, казалось, не слышал моей просьбы; подойдя к столу, он с величайшим вниманием рассматривал угольный кристалл в золотой оправе.
— Откуда он у вас?
Я указал на открытый тульский ларец.
— От вас.
— Ну что ж, поздравляю!
— С чем?
— Вырвали наконец ядовитый зуб у последнего подарка барона Строганова? Занятно!
— Что занятно? — подозрительно допытывался я.Липотин вскинул на меня глаза, левый хитро прищурил:
— Работа! Ювелирная тонкость! Богемия! Прага! Хочешь не хочешь, а сразу вспоминается знаменитый придворный ювелир Рудольфа Габсбурга мастер Градлик.
Снова короткая вспышка в моей душе: Прага? И, уже не скрывая раздражения, я пробурчал:
— Липотин, вы же отлично знаете, что в данный момент меня ваши искусствоведческие познания мало интересуют. Этот шар у вас в кармане означает для меня много больше...
— Да, да... Нет, но вы только посмотрите на эту филигранную отделку цоколя! Восхитительно!
— Прекратите, Липотин! — воскликнул я, не на шутку рассердившись.
— Скажите-ка мне лучше, раз уж для вас на этом свете не существует тайн: что я должен сделать с этой вещью, которую вы притащили в мой дом?
— А что вы, собственно, собираетесь с ней делать?
— Я... ничего в ней не вижу, — беспомощно вырвалось у меня.
— Ах, всю-от оно что! — изобразив на лице крайнюю степень удивления, протянул Липотин.
— Ну и отлично, я ведь знал, что мы найдем общий язык! — обрадованно воскликнул я, ощущая себя игроком, к которому пришли наконец козырные карты.
— Вот так фокус! — пробормотал Липотин и от избытка чувств сломал в пальцах неизменную свою сигарету; тлеющий окурок он, разумеется, бросил в корзину для бумаг — небрежность, которая всегда выводила меня из себя. — Ну кто бы мог подумать, ведь это магический кристалл! «Глазок», как его называют в Шотландии.
— Почему именно в Шотландии?! — поймал я его на слове, как дотошный следователь.
— Потому что эта вещица родом из Англии, — с барственной ленцой объяснил Липотин и указал мизинцем на тончайшую гравировку: причудливая вязь позднеготического орнамента, опоясывающая лапки цоколя, при ближайшем рассмотрении оказалась надписью на английском языке:
Итак, еще одна реликвия, знакомая мне лишь по дневникам моего предка, который не променял бы ее на все сокровища мира, преданно вернулась ко мне, как бы признавая в моем лице настоящего наследника и поверенного судьбы Джона Ди. Одновременно отпали последние сомнения, кем, в сущности, является Липотин.
Я положил ему руку на плечо и сказал:
— Ну, старый мистификатор, скажите же наконец: что вы мне принесли? Хватит ходить вокруг да около. Доставайте ваш красный шар! Будем тингировать[33] свинец? Или займемся изготовлением золота?
Липотин повернул свою лисью голову ко мне и деловито констатировал:
— Надо думать, вы уже разок попытали кристалл. И ничего не увидели. Я вас правильно понял?
Мой ответ его не интересовал, он и так все знал. Сейчас, когда он шел по следу, приближаясь к своей неведомой цели, лучше его не отвлекать и не перечить. В таких случаях он становился упрямым и раздражительным. Ну что ж, придется подчиниться, иначе от него ничего не добьешься. И я со вздохом подтвердил:
— Совершенно верно. Никакого эффекта, как я его ни крутил.
— Естественно. — Липотин пожал плечами.
— Ну а как бы поступили вы на моем месте?
— Я? У меня нет ни малейшего желания становиться медиумом.
— Медиумом? А как-нибудь иначе нельзя?
— Это самое простое: стать медиумом, — ответил Липотин.
— А как становятся медиумом?
— Спросите у Шренка-Нотцинга[34]. — Коварная усмешка играла на лице Липотина.
— Благодарю покорно, но, по правде говоря, у меня тоже нет ни времени, ни желания становиться медиумом, — парировал я. — Но разве вы только что не сказали: проще всего стать медиумом? Может быть, лучше тогда попробовать что-нибудь менее простое? Что для этого надо предпринять?
— Послать к черту свое любопытство и не таращиться в кристалл!
Я принужденно усмехнулся:
— Ваши парадоксы, как всегда, неотразимы; но вот так взять да и послать все к черту не входит в мои планы! Известные обстоятельства дают мне основание предполагать, что в этих угольных гранях дремлют некие астральные клише — как выражаются господа оккультисты — или, говоря проще, образы прошлого, значение которых для меня может оказаться немаловажным.. .
— В таком случае вам надо рискнуть!
— А в чем заключается риск?
— Не исключена вероятность фальсификаций со стороны... со стороны... ну, скажем, вашей собственной фантазии... Кроме
того, медиумический галлюциноз со временем превращается в нечто вроде духовного морфинизма, с такими же печальными последствиями: распад личности, абстиненция... Вот разве что вам удастся...
— Что удастся?..
— «Выйти».
— Что вы хотите сказать?
— Выйти на «ту» сторону!
— Как?
— Так!
Красный шар вновь, как по волшебству, возник в руке Липотина; он небрежно поиграл им между пальцами.
— Дайте! Я ведь уже вас просил.
— О нет, почтеннейший, я не могу вам передать этот шар! Только теперь я вспомнил, что этого делать нельзя.
Мое терпение стало иссякать:
— Что все это означает? Липотин сделал серьезное лицо:
— Извините! Дело в том, что я забыл об одной мелочи. Чувствую, без объяснений не обойтись. Этот шар полый.
— Знаю.
— Он содержит особую пудру.
— Знаю.
— Откуда, черт побери, вы знаете?.. — Липотинские брови поползли вверх.