Густав Богуславский – 100 очерков о Петербурге. Северная столица глазами москвича (страница 2)
Впечатления от путешествий помогут Г.А. Богуславскому в составлении комментариев к книгам-альбомам «Память России», «Памятники Поволжья», «Памятники Сибири». Его книга «Вечные сыны отчизны» была номинирована на Ленинскую премию. Он первым в Советской России опубликует исследование «Острова Соловецкие». Эта книга получила самую доброжелательную оценку Д.С. Лихачева и послужила поводом для их знакомства, переросшего в доверительные дружеские отношения. Густав Александрович – один из авторов идеи создания Всемирного клуба петербуржцев и один из его первых членов. Можно долго рассказать о заслугах Г.А. Богуславского в области исследования истории Санкт-Петербурга, но надо знать меру.
Несколько слов об этой книге. Она не является изложением истории Санкт-Петербурга в строго хронологической последовательности. Автор по собственному усмотрению коснулся отдельных событий, примечательных мест и персон, оставивших след в судьбе города на Неве.
Но фрагментарность изложения не мешает восприятию и пониманию замысла и идеи книги. Главная особенность очерков Г.А. Богуславского: даже рассказывая о многократно упоминавшихся другими знатоками моментах истории Санкт-Петербурга, он всегда находит что-то новое в фактологии или в совершенно неожиданном ракурсе, по-своему трактует, казалось бы, общеизвестное и общепринятое, нередко соединяя ассоциативными «мостиками» проблемы давних времен с реальностями современной России.
Совокупность предлагаемых очерков вполне может быть отнесена к работе в жанре «неизвестное об известном».
Очевидные достоинства предлагаемой книги – чистый и живой русский язык, проникновенная интонация, основательный анализ затрагиваемых тем (при «камерности» формата – очерки), ощущение безмерной любви автора к городу, ставшему для него родным.
Начало
Государева дорога
Осударева дорога – священное место народного труда в далеком-далеком прошлом.
Петербург родился при обстоятельствах, основанию нового города вроде бы совсем не способствовавших. Он был рожден в ходе войны, на самом театре военных действий, среди боев. И создание его было продиктовано в первую очередь нуждами войны.
Россия давно уже была удалена от морских побережий, замкнута в сухопутных границах. Черное море было как бы «внутренним озером» Османской империи, Турции, а Балтика – внутренним озером могучего тогда Шведского королевства. Территории, бывшие исконной частью Руси, входившие в состав Новгородской земли, места, по которым проходил не только древний «путь из варяг в греки», но и пути направленной на север новгородской средневековой канонизации, оказались отторгнутыми от России, стали отдаленной провинцией Швеции.
Великая Северная война России со Швецией, продолжавшаяся 21 год, была начата 28-летним царем Петром I в августе 1700 года. В начале войны задача сводилась к захвату какого-либо важного, существенного, пункта на берегу Финского залива – закрепиться здесь, получить жизненно необходимый России выход к морю – такова была задача, для решения которой наскоро собранные, обученные и вооруженные русские полки осадили важную шведскую крепость Нарву.
Здесь, под Нарвой, в ноябре того же года русское войско потерпело жестокое поражение от главных шведских сил, возглавляемых 18-летним королем Карлом XII. Собранная Петром «армия» практически перестала существовать. Другой бы, оплакивая потери, покорился судьбе, сложил руки – но не таков был Петр. Много лет спустя, называя нарвскую катастрофу «счастием», он писал, что после нее «неволя (небходимость действовать. –
И уже в следующем, 1701 году в Прибалтике были одержаны первые, пусть и незначительные в военном отношении, но важные сами по себе, успехи, летом 1702 года – новые.
Тут и возникает у Петра идея перейти от отдельных мелких «уколов» неприятелю к планомерному завоеванию важной операционной линии – реки Невы, напрямую выводящей в Финский залив. Задача была архисложной: операционную линию надежно держали две шведские крепости – Нотебург (бывшая новогородская крепость Орешек) в начале Невы, на острове, образованном двумя протоками, которыми река вытекает из Ладожского озера, и Ниеншанц – ближе к устью Невы, на правом ее берегу, при впадении в Неву реки Охты.
Пётр понимал, что островной Нотебург защищен водой и взять его атакой только с суши, хотя бы и при мощной артиллерийской поддержке, невозможно: нужен одновременный штурм и с суши, и с воды. Но военных кораблей для этого на Ладоге нет и взяться им неоткуда, хотя значительная часть побережья озера принадлежала России.
И тут у Петра возникает невероятная, грандиозная идея: переправить в Ладогу военные корабли, протащив их посуху из Белого моря… Так родилась затея прокладки «Государевой дороги».
План был грандиозный. И не только по необычности, даже невероятности самого замысла и значительности предполагаемых результатов, но и по объему разнообразных подготовительных работ. Предстояло подготовить – а это значило построить – и корабли, и саму дорогу.
Затевалась не частная, местная акция. Ее предстояло развернуть на огромной территории, и вовлекалось в нее множество людей. И задача сохранения этого предприятия в тайне от противника осознавалась как одна из важнейших. Взятие Нотебурга было важно не само по себе, а как начало освобождения исконных русских земель и овладения операционной линией реки Невы – прямого пути в Балтику Пётр еще годом ранее намеревался «достать по льду Орешек», но намерение «оное пресеклось»…
Теперь время наступило. 18 апреля 1702 года Пётр с двенадцатилетним царевичем Алексеем, с большой свитой и полками своей гвардии, Преображенским и Семеновским, покинул Москву и через месяц добрался до Архангельска. Неподалеку отсюда, в двинском селении Вавчуга, жители которого издавна строили парусные суда для морских плаваний местных поморов, были заложены два 12-пушечных трехмачтовых фрегата (длина их была по 21,5 м, ширина по 2,5, а осадка не достигала и 3 м). Названы они были «Святой Дух» (капитан Памбург) и «Курьер» (капитан Валрант) и в Троицын день торжественно спущены на воду («было торжество великое с пушечного стрельбою и потешными огнями»).
А через несколько дней, 8 июня, царь призывает двух своих особо доверенных людей – Ипата Муханова и Михаила Щепотева – и приказывает им приступить к исполнению «некоего ухищрения». Надлежит обследовать морской берег в районе Онеги и найти «ближайший и спокойный водяной и сухой путь» в направлении озер и рек Балтийского бассейна.
5 августа Пётр писал Федору Апраксину: «Мы с обоими полками только ветру ожидаем, который получа, пойдем на море до Нюхты, и оттоль, переправяся сухим путем на Онегу-озеро… и из того озера Свирью в Ладогу»…
А сержант Михаил Щепотев тем временем прокладывал «Государеву дорогу» через перешеек, отделявший Белое море от Онежского озера. В его подчинении было до 5 тысяч крестьян, согнанных из поморских вотчин Соловецкого монастыря, из Заонежья, Каргопольского и Боломорского уездов. Щепотев доносил царю, что был послан «для чистки дорожной» и для оборудования пристаней для фрегатов. Но на самом деле все было куда сложнее. Предстояло прорубить просеки, очистив их от камней, пней и обрубков, застлать гатями путь через болота и трясины, через коварные «мхи»; заготовлялись подводы для перевозки грузов, корабельного и воинского имущества, плоты для наведения плавучих мостов через многочисленные реки и речки на трассе, заготовлялся лес для устройства пристаней и настилки кладей, строились сараи на местах будущих ночовок («ямы»).
Трасса дороги была выверена точно. Она проходила в стороне от нечастых в этих местах малолюдных деревень и лишь частично совпадала с той древней дорогой, по которой продвигалась на север в XIV–XV веках новгородская колонизация и по которой иногда шли на Соловки богомольцы. Дорога шла через дебри и болота, через реки и рытвины, по склонам холмов – шла с поистине петровской прямолинейностью. И длина ее превышала 180 км.
В одной из старинных народных песен об этом подвиге говорится так: «По зыбям и трясовинам, по горам и водам, по мхам дыбучим и лесам дремучим лес рубили, клади клали, плоты и мосты делали». Достаточно сказать, что когда в 1821 году возник проект восстановления «Государевой дороги», подсчитали, что для этого понадобится привлечь не менее семи с половиной тысяч работников и три с половиной тысячи лошадей…
Работы начались в середине июня, а уже в начале августа Михаил Щепотев доносил царю, что «дорога готова, и пристань, и подводы и суда на Онеге готовы… а подвод собрано 2 тысячи и еще будет прибавка»…
В четверг 6 августа царь со свитой и полками гвардии «от города Архангельского учинил морем транспорт на 4 своих и на 6 нанятых голландских и английских кораблях» к Соловецким островам, куда и прибыли 10 августа.
Несколько дней пребывания в знаменитом монастыре были заполнены богослужениями и празднествами – нарочито громкими в целях дезинформации шведов. А 16 августа из Залива Благополучия, на берегу которого возвышаются стены Соловецкого монастыря, началось осуществление задуманного Петром «некоего ухищрения», коему суждено было перевернуть весь ход войны и завершиться выходом к Балтийскому побережью и основанием Петербурга. В час дня раздался сигнальный выстрел из корабельной пушки, «а после выстрела на всех кораблях, побрав из моря якори и распустив паруса, попутным ветром пошли… к новопостроенному на взморьи у Вардегоры корабельному пристанищу».