Гурнутин Владимир – Вовка и Невыдуманные чудеса (страница 1)
Гурнутин Владимир
Вовка и Невыдуманные чудеса
«Вовка и Невыдуманные чудеса»
Часть пятая.
Вовка и Бунт Дивана, или как подружиться с собственной ленью.
Глава, в которой отдых объявляет войну.
После победы над Лодырем Опухшим, перемирия с Холодильником и блинной дипломатии с Бабой-Ягой, Вовка уверовал в себя. Он даже составил график добрых дел: понедельник — помыть кружку, среда — вытереть пыль, пятница — не прятать носки под кровать, а класть их в стирку.
График продержался четыре дня.
А потом наступила суббота. Та самая суббота, когда можно лежать пластом, смотреть мультики и не напрягаться. Вовка рухнул на диван животом вверх, языком на подушку и блаженно выдохнул:
— Наконец-то. Ничего не делаю. И никто меня не тронет.
Диван под ним вздохнул.
— Ты уверен? — спросил Диван низким, обиженным басом.
Вовка приподнял голову. Диван был старым, советским, с пружинами наружу и пятном от компота, которое никто не вывел. Звали его, как выяснилось, Потапыч.
— Чего тебе? — насторожился Вовка.
— Чего, чего, — проворчал Потапыч. — Ты на мне уже три часа лежишь. Вчера — пять. Позавчера — четыре. Чипсы крошишь, ноги не моешь кладёшь, пульт теряешь в моей недрах. А когда я в последний раз слышал слово «спасибо»?
Вовка опешил. Спасибо дивану? Это уже перебор.
— Ты же мебель, — сказал он. — Твоя работа — лежать подо мной.
— А твоя работа — ходить в школу и не ныть, — парировал Потапыч. — Но ты же тоже иногда сачкуешь.
Вовка открыл рот, чтобы возмутиться, но не нашёл, чем крыть.
Из-под дивана вылез Зюзя Полухмыльный. Он был в новых валенках (спёр у дворника, но дворник всё равно их не носил) и с банкой солёных огурцов.
— О, Потапыч бунтует, — констатировал Зюзя. — Это надолго. В прошлый раз диван обиделся на дядю Колю сверху, так тот две недели на табуретках спал.
— И чем кончилось? — спросил Вовка.
— Дядя Коля купил чехол и сказал дивану, что он «лучший друг холостяка». Диван растаял.
Вовка вздохнул. Он хотел лежать дальше.
Но Диван уже начал трястись. Пружины запели разными голосами, подушки вспучились, и Вовка медленно, но верно сполз на пол.
— Басту-у-ую! — заорал Потапыч. — Все диваны страны, объединяйтесь!
И тут случилось страшное. Вовкин телефон, который лежал рядом, зазвонил сам собой. На экране высветилось:
«Лентяй-агрегатор. Приложение №1 по борьбе с отдыхом. Установить?»
Вовка не нажимал. Но кнопка нажалась сама.
Где диваны правят миром.
В одно мгновение Вовка провалился сквозь пружины и приземлился в Стране Вечного Лежания. Там не было ни столов, ни стульев, ни кроватей — одни диваны. Бесконечные, мягкие, обшитые велюром и кожзамом. На каждом лежал человек, но лежал он странно: с пустыми глазами, открытым ртом и бесконечно листающим экраном телефона.
— Это не люди, — прошептал появившийся рядом Кузьма. — Это фантомы. Те, кто забыл, как вставать.
— А где настоящие? — спросил Вовка.
— Настоящие — в плену у Главного Дивана. Он их кормит виртуальными пельменями и показывает бесконечный тик-ток. Три дня — и человек превращается в тень. Ты почти стал таким. Но ты вовремя очнулся.
Посреди диванного моря возвышался Главный Диван. Он был размером с КамАЗ, обит золотым велюром, а вместо подушек у него были облака и чужие мечты. На спинке висела табличка: «Отдых — это святое. Работа — для дураков».
Из-за спинки выглянул Лодырь Опухший — но не побеждённый, а какой-то бледный и жалкий.
— Это ты? — удивился Вовка. — Я же тебя растворил!
— Меня нельзя растворить, — проныл Лодырь. Я твоя тень. А тень всегда с тобой. И пока ты лежишь, я становлюсь сильнее.
Тут Лодырь заметил Кузьму, испугался и спрятался обратно. Вовка понял: страх не прошёл, но и уважения нет.
Вовка и его отражение
Вместо того чтобы драться, Вовка сел на край дивана (предварительно спросив разрешения — вежливость иногда работает даже на врагов) и сказал Лодырю:
— Слушай, а чего ты злой? Ты же просто хочешь, чтобы человек отдыхал. Это нормально.
Лодырь высунул нос.
— П-правда?
— Ну да. Только проблема в том, что ты не умеешь дозировать. Отдых без дела — хорошо. Отдых без конца — плохо. Я вот тоже люблю поваляться. Но если я буду лежать вечно, кто будет есть пельмени? Кто будет смешить Бабу-Ягу? Кто будет гладить кота?
Лодырь задумался.
— Ты мне предлагаешь работу? — спросил он неуверенно.
— Ага, — кивнул Вовка. — Будешь моим личным контролёром отдыха. Когда я устану по-настоящему — ты даёшь сигнал «лежать». А когда я ленюсь просто так ты говоришь «Сидоров, поднимайся». Договор?
Лодырь Опухший впервые улыбнулся. От улыбки он немного подтаял, стал меньше и розовее.
— А зарплата? — спросил он деловито.
— Два часа полного ничегонеделания по воскресеньям. И чехол на диван. Нормально?
Лодырь кивнул.
Как диван стал другом
Вовка вернулся домой не через битву, а через мирный договор. Потапыч, узнав, что теперь Вовка будет каждый вечер говорить ему «спасибо» и раз в месяц чистить пятна, прекратил бунт и даже пустил Вовку полежать ещё полчасика.
— Но только с чистыми ногами, — строго сказал Потапыч.
— И без чипсов, — добавил Зюзя.
— И не дырявить меня ножницами, — Сказал Потапыч.
Вовка лёг, выдохнул и вдруг понял: лучший отдых — тот, который заслужен. И даже диван уважает того, кто иногда с него встаёт и идёт делать дела.
Кузьма, сидя в тазу, одобрительно крякнул и ушёл парить веники. А Кибер-Кот Матвей голосом Левитана объявил:
—
А Вовка закрыл глаза и подумал: «Наверное, это и есть взросление. Не когда перестаёшь лениться. А когда начинаешь понимать, кому нужен твой труд, а кому — твой отдых. И никого не забываешь поблагодарить. Даже диван».
Часть шестая
Вовка и Плачущий Лес, или как костёр чуть не стал злодеем
Глава, в которой мама сказала «на природу», а Вовка не обрадовался.
Всё началось с маминой фразы, от которой у Вовки обычно сводило живот:
— В воскресенье едем в лес. С палаткой. На целый день.